Птица

Джек любил шокировать людей. Пришёл он без предупреждения, не испытывая ни капли раскаяния. - Выходной, - мягко заметил Ганнибал, сдерживая гнев. Сюрпризов он не любил. Как и Джека. Он успел одеться - лёгкий пуловер с треугольным вырезом и пижамные штаны. Некий дискомфорт присутствовал - такой домашний облик не был предназначен для главы ФБР в Балтиморе. Ганнибал испытывал пусть микродозу, но унижение. - Существует такая вещь как телефон. - Я знаю, - отрезал Кроуфорд. Он с интересом оглядывался. Ничего криминального, даже слишком уютно. Но это и подозрительно. Чересчур мило для холостяка, гениального психиатра и просто взрослого мужчины. Больше выглядит как прикрытие. - Не помешал? - А ты как думаешь, Джек? - Ганнибал засунул руки в карманы. С некоторых пор они как-то незаметно перешли на "ты", но это не делало их близкими друзьями. Совсем нет. Ганнибал на секунду задержал дыхание. Что-то он слишком завёлся. Надо успокоиться. - Как я думаю? - Джек усмехнулся. - Я задал вопрос. - А я имею право не отвечать, - Ганнибал повёл плечами. Он надеялся, что Алане хватит ума не выскочить обнажённой. Когда он выходил из спальни, она продолжала нежиться на испачканных от их "игр" белых простынях. Это Ганнибалу, кстати, тоже не понравилось, он любил, когда всё сразу приводилось в порядок. Блум же была неряшливой. Самое дурацкое, что она верила, что таким образом повышает градус своей сексуальности. Между тем, Ганнибалу не терпелось испробовать на ней самый острый нож на кухне. - Грубо, - Кроуфорд хмыкнул. - Но, вообще-то, я по делу. Ганнибал выпрямился, и ему стоило усилия не пошатнуться, когда чернокожий мужчина спросил в лоб. - Это ты - Потрошитель? - Прости? - Я сказал: ты ли Потрошитель, Ганнибал, - Джек прищурился. - С чего такие выводы? - Ганнибал состроил оскорблённое лицо. - У тебя есть какие-то доказательства? Маловероятно, что Джек самостоятельно мог раскрыть его. В целом, никто не мог раскрыть его. Ганнибал подчищал за собой. Если только... "Это был Уилл?" - невозможное и вместе с тем вкуснейшее предположение. Если это был прекрасный профайлер, то это одновременно предательство и вместе с тем захватывающее открытие. "Уилл играл со мной?" - рот заполнился слюной. Слёзы Уилла были прикрытием? Его просьбы о помощи тоже? Начатая Ганнибалом игра начала приобретать интересный поворот. Но надо убедиться. - Есть или нет, думаешь, я раскрою их тебе? - Кроуфорд знал, что внушает определённый страх своей массивной фигурой. Начальник ФБР был смел и силён. Он это знал. И все это знали. И он специально встал, широко развернув плечи и расставив ноги. И смотрел он на Лектера не только властно, но и с пренебрежением. Если Ганнибал - Потрошитель, это его заденет. Может, и оскорбит. И тогда он захочет напасть. Ну или просто ответить. И любой промах с его стороны не улизнёт от ищейки Кроуфорда. - Я не люблю повторяться, но я повторю. В последний раз. Ты - Потрошитель, Ганнибал? Манёвр удался. Гнев клокотал внутри Лектера. Тщательно и искусно скрываемый, тем не менее он жил в нём сейчас. И Ганнибал знал, что не только хочет, но и может убить Кроуфорда. Алана ещё спала, и явно никто не знал, что босс Уилла решил в свой выходной наведаться к нему. Жена Кроуфорда находилась в санатории по состоянию здоровья, и Кроуфорд не докладывал ей о каждом своём шаге. И потому - искушение было велико. Кроуфорд будто то ли понял это, то ли просто подначивал. - Что не нравится, когда приказывают? Ты зол, Ганнибал? Представляешь меня убитым? Тебе хочется увидеть мою кровь? Если бы Лектер был фантастическим существом, белки его глаз точно бы окрасились красным. Ведь он, конечно, был зол. Крайне зол. Но Ганнибал также был очень умён и понимал, чем это может закончиться: каким бы ни был исход - благоприятным для него или нет, он всё равно его не устроит. Игра изначально представлялась ему не такой. Что-то пошло не так, и Ганнибал жаждал определить, кто источник этих неприятных изменений. - Я уже видел твою кровь, Джек, - психиатр мягко улыбнулся. - Мы вместе работали над делом, когда тебя ранили. Это было не так уж давно. - Да, - согласился Кроуфорд, легко подхватывая новую тему. Казалось так и задумывалось. Что ещё больше насторожило доктора Лектера. - С нами ещё был Уилл. Мы были отличной командой. - Ты скучаешь по Уиллу? - спросил Ганнибал. Он расслабился. Видимо, сегодня не случится ни попытка его ареста, ни убийство Джека Кроуфорда. - Я не жалею убийц, - жёстко отрезал Джек. Он, видимо, собирался сказать что-то ещё, но из спальни выпорхнула Алана. Конечно же, в непотребном виде. Ганнибал поджал губы. Его белая новая рубашка на её голое тело - дурной тон. - Алана, - Джек галантно поклонился. Блум холодно посмотрела на бывшего начальника Уилла Грэма, ничуть не смущаясь. Её прекрасные тёмные волосы резко константировали на фоне белой ткани и аристократичной бледности лица. - Вряд ли тебя приглашали, Джек. Имей совесть. Сегодня выходной! - Убийства не ждут. - Твои подождут, - воинственно возразила молодая женщина. После эпичного задержания Уилла она недолюбливала Кроуфорда и скрывать это не собиралась. Алана была убеждена, что Джек приложил немало "усилий" к нравственному и психическому падению нестабильного профайлера, и не была расположена его прощать. Жизнь Уилла безвозвратно изломана, ему никогда не избавиться от совершённых им поступков. Но кто знает, вдруг на смену ему под крыло беспощадного Кроуфорда придёт ещё один невинный "Уилл"? - Алана, речь о Потрошителе! - гаркнул Джек, моментально выйдя из себя. - Так иди и лови его. Что ты здесь то забыл? - Алана скрестила руки на груди. - Дорогая, - Ганнибал покачал головой. Но Алана не повелась. Она считала себя правой. - Что? Кто-то должен был ему это сказать! Причём давным-давно. Выкрикнув это, Алана гордо ушла обратно в спальню. Сочтя, что далее справится Ганнибал. Мужчины проводили пустым взглядом её стройные, голые ножки. Обоих по разным причинам, но одинаково поразил её эмоциональный всплеск. - Женщины, - резюмировал Ганнибал. Джек усмехнулся. - Не знаю. Моя жена - святая, - он полоснул Лектера острым взглядом. - Шутки шутками, но я действительно пришёл по делу. Ганнибал не убирал скрещённых рук с груди. Джек нехотя произнёс, осознав, что не удастся просто пойти дальше как с Уиллом. - Прости за напор, я переборщил. Но я должен был удостовериться. - Что я не психопат? - брови Ганнибала изогнулись в приступе сарказма. - Достаточно, - покачал головой Джек. - Ты меня не первый день знаешь, так что не строй обиженку. Меня интересует другое. Твой званый вечер в силе? Я приду. - Приходи. Без тебя всё будет не то, - Ганнибал неожиданно улыбнулся. И ведь он не врал. Алана сказала это за ужином. Так словно не было никакого значения в том, что она произнесла. А ведь Ганнибал невероятно расстарался, искуснейше приготовив ей печень злостного грубияна. Определённо, зря. - Я думаю, Джек не просто так пришёл. Я думаю, это всё Уилл. - О чём ты, дорогая? - "любимая" Ганнибал элегантно избегал. Что-то внутри него противилось этой лжи. Хотя с остальным враньём у него проблем не было. - Ешь. Остынет. Разогревание - это грубое отношение к еде. О, а Ганнибал не терпел грубости... Но Алану волновало совсем иное. - Не притворяйся, что не понимаешь. Я слышала ваш разговор. Джек напал на тебя не просто так. Он никогда ничего не делает просто так. Он раньше не подозревал тебя. Что изменилось? Это точно Уилл. Ганнибал отложил в сторону вилку. Интересное умозаключение. И на чём же оно основано? - Как связаны подозрения Джека в мой адрес и Уилл Грэм? - Кроуфорд на днях ходил к нему, - призналась Алана. - Я сама случайно узнала об этом. Я навещала Абеля Гидеона. Помнишь, мой бывший пациент? И я видела Джека. И он был таким...Ну знаешь, как тогда, когда он и Уилл были друзьями. - Я не понимаю тебя, Алана, - Ганнибал невольно наклонился ближе. Как же долго она формулирует свои мысли. Тяжко. - Что ты хочешь этим сказать? Уилл под следствием, Кроуфорд поймал его. И он и раньше был в больнице. Посещать Уилла - не преступление, даже если он безжалостный убийца. - Ты не так гениален, как про тебя говорили, - Алана рассердилась. В последнее время ей иногда казалось, что Ганнибал разлюбил её. В начале отношений он ловил каждое её слово, а теперь тупит через раз. У Ганнибала в недовольстве дёрнулась щека. Блум этого не заметила. - Джек больше не винит Уилла. Вот что я вижу. А Джек сказал и всегда это повторял, что он не жалеет убийц. И никогда их не простит. - Хочешь сказать, - перед Ганнибалом аккуратно складывался пазл. - Что Джек не верит в то, что Уилл - Потрошитель? Хотя сам же и посадил его в клетку? - Да! - Алана возбуждённо замахала руками. - Я пока не знаю, что произошло, но, возможно, Джек нашёл новые улики, которые могут отправдать Уилла! Ты всё ещё не понимаешь, что это значит? Уилл не совершал всех этих зверских убийств! На её раскрасневшемся лице появился отблеск вины. Ведь если Грэм невиновен, то это в некотором роде делает её предательницей. Потому что она тоже целиком и полностью приняла виновность Грэма как факт. И если это не так... - Замечательно, - механически ответил Ганнибал. Его планы меняли своё расположение. Дворец не рушился, а видоизменялся. В конце концов, Кроуфорд без Уилла - ничто, и Ганнибал в очередной раз продемонстрирует его никчёмность. "Придётся всё сжечь. Все запасы. Всё приготовленное для ужина. Очистить. Уничтожить. И сделать массу дополнительных заказов. Переиначить всё меню. Пригласить поваров." Возиться с телятиной не вдохновляло. Уж точно не для душного Кроуфорда. Ганнибал ухмыльнулся про себя. Наверняка Джек пригласит так называемых экспертов. Вот к чему был этот допрос. "Неужели он думал так меня подловить? Джек, как нехорошо. Ай-яй." Ганнибал убьёт Джека. И съест его сердце, предварительно скормив мужчине его же собственные мозги. Но это будет не сегодня. - Единственное мне не ясно, почему он подозревает тебя? Я чего-то не знаю, Ганнибал? - Алана подуспокоилась. Она кокетливо вытянула ногу, демонстрируя нежное бедро в разрезе темно-синего платья. Хороша чертовка. И особенно будет хороша тушёно-томлëной в сливочно-грибном соусе. Ганнибал расстегнул верхние пуговицы своей тёмно-бежевой рубашки. Он знал, что хорош собой. Привлекателен для женщин. Он узнал это задолго до своего совершеннолетия. - Подойди ко мне и узнаешь, - Ганнибал демонстративно откинулся на стуле. - Думаешь, не смогу? Я великолепна в допросах. - Я в нетерпении. Ринувшаяся к нему Алана была перехвачена и усажена на колени. - Я тоже, - прошептал Ганнибал ей на ухо. Алана задрожала. Всё-таки она сорвала джек-пот, закрутив роман с самым горячим и дорогим психиатром этого города! - Ганнибал, это ты - Потрошитель? - сладострастно прижимаясь к мужчине, промурлыкала Блум. - Мне то ты можешь сказать правду. - Я, - Ганнибал улыбнулся ей в кожу в сладком местечке у края шеи и мочки уха, лизнул. Сладкая-сладкая девочка... Алана засмеялась, не веря ему и принимая его чистосердечное признание за провокационный элемент взаимной игры. Печень можно и подогреть, а вот такой аппетит нужно удовлетворять немедленно. Вскоре они переместились в спальню. И, если посмотреть со стороны, казалось, что этот дом принадлежит самой счастливой и любящей друг друга молодой супружеской паре. Если бы Алана только знала, если бы видела, что творится в секретном подвале её любимого. Если бы. Мэтью чуть ли не зевал от скуки. Как же это было легко. Найти, вычислить, подготовиться, затаиться. "И что это мы делали в такой поздний час? Большой и страшный волк, а?" - Браун легко проскользнул в крематорий морга. Он дождался, когда Ганнибал Лектер сядет в арендованный им белый минивэн и уедет. И зашёл внутрь. Пахло знакомо. Ни с чем не сравнимый сладковатый запах. Несведущий мог бы сказать: "Не придумывай! Здесь сжигают мёртвых людей. Для того и придумано это место." Но Мэтью не проведёшь. Это был не просто аромат праха, это была смесь из боли, страха и свежей крови. Кого-то убили. Не так давно, насильственно и жестоко. И теперь пытались замести следы. "И вот его такого умного не могут поймать уже сколько лет? Вы что издеваетесь?" Мэтью взял образец пепла. Всё ещё горячий, даже будто плавился прямо между пальцами, обжигая до костей. "Я покажу его котику. Если он не поверит мне. Или быть может..." Мэтью пришла в голову отличная идея. Эпично заколотый пристав Бейли был недостаточно убедителен? Или Уилл решил его проигнорировать? Ничего. Мэтью, так уж и быть, поработает внеурочно. От второго признания невозможно будет отвести взгляд. Уилл заговорит. Следующей точкой, на которой Мэтью вёл свой наблюдательный пункт, стал, как ни, странно, бассейн. Опасный психопат вежливо поздоровался с охраной, до тошноты правильный тщательно помылся и, войдя в пустующий ночью зал как царь, элегантно спрыгнул с вышки. Плавал он долго, мощно, почти профессионально. Мэтью, обладающий стопроцентным зрением, вглядывался в литые мускулы худощавого тела, следил за брызгами воды изо рта доктора, за его чётким, резким профилем. И методично приходил к одному и тому же выводу. "Я сделаю его, - Мэтью здраво смотрел на вещи. Нет, он не переоценивал себя. - Придётся постараться, но я сделаю его." И следом горячей внутренней волной: "Я сделаю всё ради тебя, Уилл. Всё только ради тебя." Когда наблюдение превратилось в одержимость, а интерес - в потребность? Выбор иногда совершается неосознанно, в процессе, быть может, и в протесте. Как же удивительно. Что-то было иначе тогда, но теперь Мэтью не видел будущее без Уилла. Ему не нужно было такое будущее. На взводе он чуть было не учинил глупость, когда вернулся в больницу. Уилл ещё спал, хотя утро уже занималось. Но что удивляться? На препарате он вполне способен проспать и до обеда. - Хотя я, наверное, ему не позволю, - Мэтью как пьяный бродил по камере Уилла. Зачем? Он не знал. Его могли спалить, но Мэтью был осторожным, даже совершая сумасбродство. Он проник к Уиллу в час, когда никто не должен их потревожить. Больничное расписание всех своих коллег и начальства Мэтью знал назубок. В погоне за чем-то, чего он сам не мог обозначить словами, Мэтью бросился на поиски своего "подарка". Книга с произведениями Уильяма Блейка обнаружилась под умывальником. Уилл явно даже не открывал его. Девственно нетронутый томик впечатался в Мэтью разочарованием. - Ты не видишь меня, но видишь его. В моих руках красные розы, а в его - лишь нож для тебя. Знаешь ли ты, как он спокоен, когда тебе больно? - Мэтью стоял на коленях перед кроватью спящего Уилла как перед алтарём. Это было невыносимо. Стены давили. Мэтью так хотел летать. Он же птица. Но он хотел летать с Уиллом. Мэтью наугад открыл страницу. Произвольный выбор что-то сдавил внутри. Как завиден удел твой, пастух. Ты встаешь, когда солнце встает, Гонишь кроткое стадо на луг, И свирель твоя славу поет. Зов ягнят, матерей их ответ Летним утром ласкают твой слух. Стадо знает: опасности нет, Ибо с ним его чуткий пастух. - Просыпайся, - Мэтью никогда не нравилась тишина. Та тишина, когда ты жаждешь чужого голоса. Не то что бы у Мэтью был опыт. Раньше у него было только желание обрести. Но не было того, кого он хотел обретать. А теперь этот "тот" появился - впервые и навсегда (отчего Мэтью уверен в вечности этого стремления?) - лежит, сопит и ничего не подозревает. "На что я пойду ради него? На что? - как музыка. И, пожалуй, именно эту хотелось скрыть от Уилла. Чтобы он никогда и не подумал об этом узнать. Или увидеть, как только именно Уилл мог. - На всё. Но не ради него. Ради нас."