Счастье от которого хочется плакать

Феликс вернулся домой. Поникший и злой, букет гипсофил пытался успокоить себя уже третьей кружкой чая, но получалось плохо. Старший брат все это время обитал дома, потому что был в отпуске. Слезы смывали фальшивую кожу, открывая воздух веснушкам. Чан спускался на кухню по винтовой лестнице, притих, когда увидел младшего брата. Феликс казался невероятно маленьким и таким хрупким. Оболочка безразличия в одиночестве всегда растворялась, перед ним был настоящий Феликс, с кучей сердечных шрамов, комплексов, неуверенности в себе, обид, страхов и ожогов. - Феликс? - Чего тебе? - Ты плачешь? - Нет. Жарко. - Почему ты не хочешь сказать правду? Я твой родной брат, вспомни как мы были дружили в детстве. - Пока бабушка головой не поехала!- Звериный скал и вот Феликс уже внутри своей комнаты, психует, кричит, рыдает, стягивает одежду, бинты. Ломает стул, царапает руки, сходит сума. В комнату ворвался Чан. Остановил приступ коктейля из гнева и грусти, крепко обнял вампирёнка, у которого вся косметика успела перемещаться между собой. - За что?! - Тебя обязательно полюбят! Твоя семья тебя любит. - Только вы. Поскорее бы сдохнуть, чтобы больше не страдать! - Прекрати бредить! Ты счастлив и должен это знать! - Наконец Феликс обнял брата как можно крепче. Ему было действительно больно. Конвульсии истерик учащались, а желание броситься в полет с каждым годом усиливалось, остановить его могло только одно... Старший помог младшему смыть косметику, завязать бинты на руках, а вот стулу уже не помочь, пришлось купить новый. Подвеска с рубиновым брюшком паука валялась где-то на полу. Феликс подобрал её, момент грусти снова нахлынул, он надел украшение и поклялся, что не будет её снимать...никогда. *** Хёнджину было невыносимо грустно и тоскливо. Узнать секрет хотелось. Он внимательно изучал порезы на левой руке, которые покрылись багровой корой дерева. Скучал. Ждал туман, чтобы украсть подушку с одеялом, сбежать через окно и уснуть навсегда. Ни с чем он не смирился. Отец был для него таким же близким как и мама. Они вместе могли покрасить ногти и ходить так, никого ничто не смущало, приготовить ужин после тяжёлого дня всей семьёй, выронить хрусталь на плече отца и получить поддержку, но отец был загадкой, он прятал внутри тяжёлую ношу, что это было в итоге никто не знает, но он застрелился. Продолжал дарить улыбку до самого последнего дня. После этой ситуации Хёнджин и начал калечить себя. Кусал, бил, царапал изводил и наконец резать. Однажды он перестарался, порезал себе вены, чуть было не умер. С той ситуации прошло три месяца, до недавнего утра и лезвия в руке не держал, периодически чувствуя невыносима боль и тоску по отцу. Сейчас он испытывал тоску по туману, по туманному Феликсу и сегодняшнему утру. *** Глубокий вечер. Грустные подростки и их счастливые родители, что ничего не понимали , и ничего не знали. Мама Хёнджина создавала очередной букет цветов из сада. - Джинни, что с тобой? - Хочу увидеть туман. - От этого такой грустный? - Да. - Ты все ещё скучаешь? - Промолчу. - Я тоже скучаю по его улыбке, манере по всему, но его уже не вернуть. - А сердце болит. - Верно. - Прости за это. - Хёнджин указал не левую руку. Ему было правда очень стыдно перед ней, после перерубленных вен обещал не повторяться. - Больше не делай так. - Хорошо... Слушай, я познакомился с человеком, который настоящий тайник, что мне сделать, чтобы разгадать его? - Ничего, он сам откроется тебе. - Так просто? - Да. Самая лёгкая инструкция, что он когда-либо слышал. Он ей воспользуется, надеюсь. Время близилось к полуночи, сон дошёл до каждого. Но как со закону жанра Хёнджин с Феликсом проснулись ровно в 3:00. Туман искренни радовал Хёнджина, он как можно скорее надел свитер - изумрудный камень, варёные широкие джинсы и самую любимую вязаную сумку. Скомкал одеяло с подушкой, закинул на спину и сбежал через окно. Феликсу хотелось извинится, он бы правда удивил Хёнджина. А ведь все как он предсказывал, туман, подушка и одеяло. Уснуть уже не получалось. Один вариант, найти этого Ёжика в тумане. Чёрное худи, вельветовые штаны и сумка размером с телефон. Впервые макияжа на лице нет от слова совсем, поэтому чёрная маска, паучок на подвеске сдерживал сове обещание, не сползал с шеи хозяина и был рядом. Туман, гуще обычного, пурпурные щеки Хёнджина от небольшого холода и одна любовь к видимому воздуху. Дорога манила, одна большая длинная кровать, на которую парень бросил подушку и укрылся одеялом. Феликс шёл по этой длинной дороге, в надежде встретить рубинового ежа с чёрными иголками. Долго шёл и наконец нашёл. Этот еж и правда притащил одеяло с подушкой и парень надеялся, что зверёк ещё не спал. Нет, он был абсолютно бодр, любовался звёздами, что почти не было видно. - Привет, Хёнджин. - Привет. - Слушай...- Феликс не успел, что-то сказать, Хёнджин быстро подошёл к нему и нагло перебил. - Не надо ничего говорить, просто ляг со мной рядом под одеяло. - Он был абсолютно спокоен, не спрашивал почему на Феликса была маска и почему он притащился сюда, хотя нет, это он знал. Хёнджин заботливо укутал одеялом Феликса, оставив себе небольшой край. - А если нас собьёт машина. - Значит мы умрём и отправимся прямиком к этим звёздам? - Правда? - Правда - правда. - А если они нас не приютят? - Значит мы создадим собственную. - А сердце так и искрилось, а к глазам поступала соль. Что это за чувство? Хотелось неожиданно, обнять и заплакать, умолять не бросать его и не уходить как все остальные. - Я хочу тебе кое-что показать. - Что же? - Они оба приняли положение сидя, тогда Феликс развернул свою голову к Хёнджину и снял маску. Обычные веснушки, которых было невыносимо много, это был настоящий космический танец. - Звездопад. - Ч...что? - В глазах Хёнджина появилась настоящая сварка, на которую было опасно смотреть, от которой можно было ослепнуть. Он рассматривал веснушки, представляю кометы и влюблялся. Он заметил подвеску, которую он судя по всему и не снимал, сердце тревожилось и в тоже время расслаблялось. " Ну почему ты так далёк от меня? Почему?" Мысли, одни только вопросы, на которые он надеялся получить ответы, но на один он точно получил. - Это и есть то, что ты прячешь за косметикой? - Ага. - Я полюбил их, хочу видеть чаще. - Феликс просто молчал, он все также продолжал сидеть, пока Хёнджин, уже лёжа, любовался созвездие веснушек у себя в голове. - Чего сидишь, ложись. - А..ага. - Просто так послушно лёг? И правда. Этот еж, что не был колючим от слова совсем-мечта. Окунуться в объятия, стать крохотным, поместиться в карман и обитать там. Феликс хотел и боялся, боялся снова ошибиться, но это человек первый, кто сравнил его веснушки со звёздами. Туманный Феликс и Солнечный Хёнджин действительно уснули. Либо слишком рано, либо им очень повезло, но их сон никто не потревожил. Кости болели. Асфальт был не таким мягким как казался, но парней это не останавливало. Сумки валялись где-то в кустах, кроссовки сжимали стопы, а бинты выбегали наружу. Хёнджин проснулся первым. Его рука легко обнимала Феликса, который прижимался чуть ближе своим плечом, а бинты на левой руке привлекали внимание, юноша убедился, тогда ему не показалось. Вспоминая слова мамы он просто заморозился в ожидании. Объятия смущали, но отпускать не хотелось. Феликс был настоящей туманной пылью, привлекал, манил, пьянил. Хёнджину оставалось ждать пока этот букет прекраснейших гипсофил распустится только для него.