Ты попала, Медведева

***

Женя в первую половину пары поведала Ане все, что произошло ночью, а вторую половину она успокаивала Щербакову, которая даже не пыталась скрыть смех над неудачей Жени. Аня сидела вся красная и махала перед собой тетрадкой, когда первый раунд смеха прекратился. Медведева иногда бросала взгляды на Тутберидзе и несколько раз ловила изучающие женщины. Этери, замечая взгляд Жени, усмехалась и строила ей глазки, чем выводила Медведеву из себя. В конце пары Тутберидзе быстро диктовала задание на практику, не отрывая глаз от Жени. Группа быстро собрала вещи, чтобы успеть занять место в столовой и перекусить перед следующей парой. Женя уже направилась, когда её остановил голос, который теперь будет сниться ей в кошмарах. –Медведева, задержись, — Тутберидзе опиралась о свой стол и прожигала в Жене дырку. –Но… –Без но, Женя, — в её голосе также слышала мед, и Медведева не понимала, что вообще здесь происходит. Медведева дождалась пока все выйдут и кинула сумку рядом с первой партой, подходя к преподавателю. От Этери доносился лёгкий запах каких-то невероятно вкусных духов, и Женя втянула носом этот дурманящий аромат. Женщина смотрела на неё и, казалось, не моргала. Не было понятно: хочет она её убить или поцеловать. –Ну и натворила ты дел, Медведева, — женщина неожиданно схватила ее за талию, развернулась и усадила студентку на свой стол, блокируя все пути отхода, громко опустив ладони в опасной близости к бедрам, — Ты знала? –Что…что ты делаешь? — Женя сглотнула и большими испуганными глазами смотрела на Тутберидзе, которая даже не колохнулась, — отпусти немедленно! Я буду кричать. –Ты меня боишься? Или ты возбудилась, — одна рука легла на бедро, но быстро исчезла, возвращаясь в первоначальное положение, — Женя, ты знала?! –Что знала-то? — девушка не понимала, что хочет от неё Тутберидзе, пытаясь вырваться из железной ловушки женщины, — Боже, что ты делаешь? Отпусти меня. –Вчера. Ты знала, кто я? Будешь шантажировать? — её голос звучал спокойно, а лицо все так же было безразлично, и она слегка улыбнулась. –Ты нормальная вообще, нет?! — Женя готова была плакать от обиды. Она отдалась этой женщине, кричала её имя, а она думает, что Женя знала кто она?! — я не знала, кто ты! Я клянусь тебе. –Расскажи, как оказалась вчера в «Кэрол». –Я…Мы… С Аней мы пришли, чтобы проводить лето и немного расслабиться перед началом года, вот, — горло пересохло, и Женя остановилась, чтобы поочистить горло. Она смотрела в глаза Тутберидзе честными глазами и тонула во взгляде блондинки: карие глаза смотрели настырно, в них плясали доминтные нотки, от которых Женя готова была стонать вслух, — У меня было не лучшее лето, и мне правда нужна была эта разрядка, — на этих словах Этери улыбнулась, чем заставила лёгкую улыбку расплыться на губах девушки, — ну и та тоже. В общем, мы танцевали, и я тебя увидела и… Я просто очень тебя захотела, честно. Я не знала, кто ты. Ты очень красивая, и я бы повторила, если бы не оказалось, что Вы мой преподаватель по праву, Этери Георгиевна, — Женя наклонилась к лицу Этери, и Тутберидзе почувствовала чужое дыхание на своих губах. –Я верю тебе, но если серьёзно, ты ничего не хочешь, например, за молчание? — она мазнула лёгким поцелуем по губам напротив. –Мы обе в этой лодке, Тутберидзе, — глаза обеих наполнились бесятами, которые выражали возбуждение, — прекрати дразнить меня, я не могу, это неправильно. –А что правильно, Жень? –Тебя могут уволить, я не хочу этого, — ее глаза наполнились слезами, и она не понимала, почему именно плачет: из-за невозможности заняться сексом прямо сейчас или тут было что-то более глубокое. –А тебя выгнать, — Этери наконец выпустила Женю, проводя ладонями по её щекам, вытирая слезы, — ну чего ты плачешь? –Потому что ничего не выходит, понимаешь? — Женя обвила талию Тутберидзе руками, утыкаясь ей в район в груди, — я так устала быть одна. Нет, то есть, Аня она… хорошая, верная, но я хочу отношений. А я даже партнёра на одну ночь выбрать нормально не могу, — Медведева не выдержала и зарыдала, вымещая всю боль в этих слезах. –Ну тише, — Тутберидзе приподняла голову Жени за подбородок, заглядывая в заплаканные красные глаза, — ты найдёшь того или ту, кто сделает тебя счастливой, я уверенна, что тебе повезёт. И это произойдёт очень скоро, глазом не успеешь моргнуть, — женщина ободряюще улыбалась студентке, — ну же, улыбнись, деточка, — и Женя улыбнулась. Хоть в её глазах все ещё стояли слезы, но она улыбалась, — умница, ну а по поводу партнёра на ночь. Ты что, жалеешь? Мне показалось, ты осталась довольна, нет? –Мне очень понравилась, но меня угнетает то, что мы не сможем повторить, — и тут же Женя прижалась поцелуем к губам женщины. Тутберидзе ответила и обхватила щеки Медведевой, не позволяя остраниться. Поцелуй был наполнен отчаянием, неисполненным желанием и нежностью. В нем не было страсти, он был лёгок и приятен. Этери отстранилась от манящих губ спустя несколько минут и прикоснулась ко лбу девушки своим. –Если не боишься вылететь отсюда, то я дам тебе столько секса, сколько ты захочешь, если ты пообещаешь, что не влюбишься в меня, — Этери внимательно смотрела за быстро меняющимися эмоциями на лице Жени: радость, страх, неудовлетворение, надежда. –Да, хорошо, я обещаю, — губы Тутберидзе тут же были накрыты уже более ракрепощенным поцелуем, — но ты не боишься увольнения? –Нет.

***

Сентябрь пролетел незаметно для Этери и очень нервозно для Жени. Нет, все было прекрасно: днем они вели себя, как преподаватель и ученик, в то время, как их ночи были наполнены невероятным сексом, который Женя называла «до звёздочек в глазах». Но к концу месяца начало все сыпаться, когда Женя поняла, что начинает влюбляться в своего сексуального партнёра. Её мучила совесть, которая кричала о неправильности этих «отношений», а ещё у нее ныло сердце, которому нужен был отклик женщины, чтобы работать в полную силу и биться в ритм. Медведева к началу октября начала избегать женщину, оправдываясь делами, поездками к маме, планами с Аней. Тутберидзе видела и чувствовала, что что-то не так, но никак не могла прижать Медведеву и все выведать из неё. Женя её бесила своим враньем, которое по ошибке раскрыла Щербакова. Похоже она не знала, что уехала с Женей на шоппинг и спокойно появилась на паре Тутберидзе, хотя её ненаглядная пела все утро о том, как великолепно они проведут день с Аней. Этери закрывала глаза на прогулы Медведевой, не особо заботясь о её успеваемости и пообещав автомат за «красивые глаза». Но сейчас она была в гневе и уже видела страдающую студентку на сессии. Я не допущу её к сессии. А если и допущу, она её завалит. Что она себе позволяет?! Этери, а почему ты психуешь? Вы никто. Просто трахаетесь пару дней на неделе. Ты что, переживаешь за неё? Сама же сказала девчонке не влюбляться, а теперь сидишь и слюной брызжешь. Неужто влюбилась, а, Тутберидзе?! Ты думаешь вообще головой о тех последствиях, которые могут сложиться в связи с твоими чувствами? Ни в кого я не влюбилась, заткнись, твою мать. Ты разговариваешь сама с собой, как же ты отвратительна. Ты спишь со своей ученицей, подвергая ее опасности. Ее не только могут выгнать, но и навешать столько всего, из-за чего она не устроится ни в одно нормальноее предприятие. Ты должна закончить это. Завтра же. Этери опустила голову на сложенные руки, пытаясь сдержать слезы, которые уже вырвались из глаз. Она влюбилась в Женю. Влюбилась. Этери пыталась подавить в себе чувства, которые вызывала в ней шатенка, но не могла. Блять.

***

–Жень, задержись, — Тутберидзе собирала весь свой ледяной панцирь, готовясь к борьбе. Медведева села напротив. Она смотрела куда угодно, только бы не на Этери. Женщина наоборот изучала лицо девушки, пытаясь запомнить каждый миллиметр её тела. Вчера ночью она всё-таки поймала её в свои сети.

***

–Этери, я правда уст… О да, — Женя почувствовала горячий язык у себя на клиторе и больше из её рта ничего не вылетало, кроме мольбы и стонов. Тутберидзе этой ночью делала все медленно: она долго, сантиметр за сантиметром изучала тело Жени. Сначала руками, обводя каждую родинку и играясь с сосками, а после, когда поняла, что Женя намокла, включила в игру язык и губы. Первый оргазм, который прошёлся по телу Медведевой, был вызван только стимулированием её сосков зубами и губами Этери, которая была неимоверно довольна таким окончанием игры. Женя цеплялась за плечи Этери, нагоняя темп и буквально насилуя пальцы женщины. Она отдала Медведевой весь контроль и просто держала ту за бедра, чтобы она не свалилась с её живота. Они наслаждались друг другом впервые за неделю: медленно исследовали тела, ласкали, кусали, доводили до беспамятства. Этери трахала Женю языком, пока девушка не знала, куда деть свои руки: то вцеплялась в волосы блондинки, то закидывала их наверх, хватаясь за спинку кровати. У всего этого было прекрасное сопровождение в виде неконтролируемых стонов Медведевой, которые превращались в крики, а иногда вообще переходили в ультразвук. Этери некоторые затыкала поцелуем, банально боясь, что Женя сорвет себе голос. Эта ночь раскрыла её с новой стороны: она хваталась за женщину, как будто что-то пыталась сказать, но каждый раз перебивала себя и возвращалась к своей первоначальной цели — доведи Тутберидзе до взрыва. Под утро, когда их марафон секса был окончен, и Женя сладко спала, Этери смотрела на неё и тихо плакала.

***

–Нам нужно поговорить, точнее, мне нужно кое-что сказать, — ее голос звучал слишком серьёзно и пугал Женю и она поежилась, что не осталось не замечанным Этери, поэтому она сделать голос более дружелюбным. –Мне тоже. –Начни ты, — Этери все ещё не знала, как правильно сказать Жене, что им нужно все прекратить. –Хорошо, — Женя замялась, пряча глаза от Тутберидзе, — я знаю, я обещала, но я не сдержала обещание. Сердце Тутберидзе сделало кульбит. Нет, нет, нет, пожалуйста. Молчи, не говори этого. Женя, нет. –Я люблю тебя. В глазах на секунду темнеет. Блять, блять. Твою мать. Сука. Женя… Что ты натворила, Медведева?! –Жень… — Тутберидзе взвешивала все «за» и «против» и не могла понять, что ей делать. Сердце просило ответить взаимностью, а совесть призывала к правильному решению, которое избавит Женю от неё и от той опасности, которой она подверглась за этот месяц. Что мне делать? Я же люблю её, а она любит меня, но это неправильно. Прости, медвежонок. –Жень, я не люблю тебя и никогда не полюблю, — сердце снизило частоту ударов, и Тутберидзе пришлось дышать через рот, — Помнишь о чем мы говорили? Это просто секс, никаких отношений, никакой любви, — она хорошо держалась. В голосе лёд, в глазах безразличие. И только внутренний мир сыпется на маленькие мерзкие осколки. –Но… –Уходи, Жень, — это прозвучало как-то устало, — уходи и не возвращайся. Ты не нужна мне. –Этери, пожалуйста, — руку Тутберидзе накрыла тёплая ладонь, но она её быстро отдернула. Нельзя подаваться эмоциям, Тутберидзе, держись. –Вон! — проревела Этери и её голос дрогнул, но Женя этого не услышала. Она вылетела из кабинета, пытаясь сдержать слезы, боль которых начала рвать её душу. Ты все сделала правильно, Этери. Но Тутберидзе уже не слышала свой внутренний голос, её сердце остановилось и отказывалось запускаться вновь.

Я в глазах твоих видел Снег в океане Этим снегом с тобой Никогда мы не станем И пускай все растает Ведь между мечтами Мы теряем любовь Как снег в океане Я в глазах твоих видел Снег в океане Мы чужие с тобой И другими не станем Так пускай все растает Течет между пальцев Я тебя отпускаю И не возвращайся*