Ты попала, Медведева

I've spent all of the love I saved We were always a losing game

***

Последние дни Медведевой выдались тяжелыми. Она не могла сосредоточиться на парах, постоянно отвлекалась на свои мысли, а по ночам она рыдала в подушку. Женя избегала Тутберидзе все те дни после их «расставания», хоть то, что между ними было, сложно назвать отношениями. Это был просто секс, который у Жени перерос во что-то больше, а у Этери остался на том же плотском уровне. Медведева скучала, так скучала, что готова была лезть на стену от той боли, которая разрывала её изнутри. Что ты думала, Медведева? Что она бросится тебе тебе в объятия? М? Захочет с тобой отношений? Или даже любви? Боже, Женя, ты живёшь надеждой. Через несколько дней Женя все-таки твердо решила, что хватит страдать по неудавшейся любви, нужно вновь браться за ум и возвращаться в строй. И она наконец решилась появиться на паре Тутберидзе. –Жень, все в порядке? — к ней подсела Аня, которая немного погодя, положила руку ей на плечо, — ты как? –Все отлично, — улыбка расплылась на губах, но в ней не было ни секунды радости. Под маской жизнерадостной ученицы Медведевой таился животный страх предстоящей встречи и реакции собственного сердца. –Ты выглядишь…странно, — Аня пыталась скрыть заминку, но Женя все равно заметила, — может тебе все же уйти? Ты точно готова? — знала ли Аня, что происходит? Да, конечно. Именно Аня наплела маме какую-то небылицу по поводу проекта и приехала к Жене неделю назад. Щербакова сидела с ней всю ночь, молча гладя по волосам, отпаивая успокоительным и ожидая, пока Медведева наконец уснёт. –Все в порядке, правда. Садись, скоро пара начнётся, — Женя немного улыбнулась уже своей настоящей улыбкой. Она понимала, что подруга за неё переживает и ей сложно видеть Медведеву такой потерянной, но ничего не могла с собой поделать. Она ужасно хотела проснуться и понять, что все это сон, и что Этери её любит. Но это не так. Из мыслей её вывел стук двери. Тутберидзе влетела в аудиторию и, быстро дойдя до стола, опустилась на стул. Женя не могла оторвать от неё глаз. В женщине ничего не изменилось, она была все также неимоверно красива, но её глаза… Они как будто потухли. В них больше не было того света, который был направлен на группу в начале года. Сейчас они выражали только усталость, раздражение и что-то ещё. Медведева как не старалась — не могла понять, что же таят в себе карие, а сейчас уже чёрные, глаза преподавателя. Интересно, а ей также плохо, как и мне? Или ей плевать? Медведева, она тебя кинула, как думаешь, что она чувствует. Удовлетворение. Она любит меня, просто боится признаться, я уверена все именно так. Какая же ты наивная и маленькая ещё. Она сказала тебе в лицо, что ты ей не нужна, она тебя не любит. И никогда не любила, ты просто оказалась её игрушкой и в итоге влюбилась в своего кукловода. Сражение её двух «я» длилось бы вечность, если бы Аня не двинула ей рукой по ребру, заставляя вернуться на землю. –Ай, — Женя схватилась за подбитое место, кинув в сторону Щербаковой злобный взгляд, — Что?! –Твоя фамилия. –Ещё раз. Медведева здесь? — грубо прозвучал голос преподавателя, и Женя подняла голову на учительский стол, сталкиваясь своими поткрянными глазами с холодным взглядом Тутберидзе. В ее глазах было одно сплошное ничего. Ей было все равно. Плевать на Женю. Плевать на все, что между ними происходило. Она оказалась просто куклой. Дура. –Здесь, — голос дрогнул и это не укрылось от Этери, которая улыбнулась ей самой убийственно-мерзкой улыбкой из своего арсенала. –Сама Евгения Медведева соизволила посетить наши занятия. Что же это за праздник? День рождения? Новый год? — в голосе звучала противная сладость, которая заставляла сердце Жени сжиматься от боли. Она не понимала, чем заслужила такое отношение. –Вас это не касается, — шикнула Женя и уткнулась в тетрадь. Как она бесит. –Останься.после.занятия, — даже с опущенной головой Медведева могла почувствовать злость, исходящую от женщины. И если в первый день она бы испытала страх и ужас, то сейчас ей было хорошо. Подавись, сучка. После их небольшой перепалки Тутберидзе всю пару зверствовала и задавливала студентов вопросами прошлой лекции, ставила «неуд» за неверные ответы и громила успеваемость группы. Только Медведеву она больше не трогала. Когда пара закончилась, все вылетели из аудитории, громко матерясь и проклиная Тутберидзе и её плохое настроение. –Вы что-то хотели? — Женя подошла впритык к столу преподавателя и смело смотрела в глаза женщине, которую, как бы не пыталась выкинуть из головы, у неё ничего не вышло. Она держала маску безразличия всю пару, но сейчас она чувствовала, что пару обидных слов со стороны Тутберидзе и она снова превратится в побитое пятно, которому будет ужасно больно. –Женя, — металл ушёл из голоса и сейчас он звучал устало, — зачем все это? Все эти избегания моих пар, теперь препинания? Почему мы не можем спокойно существовать с тобой? –Потому что я люблю тебя, — Этери дернулась после слов девушки, но Женя настолько была увлечена рассматриванием стены, что не заметила этого движения, — А ты меня нет и никогда не полюбишь, и мне так больно, прости, — Женя вылетела из аудиторию, пытаясь сдержать уже полившиеся слезы, как пару дней назад, когда Тутберидзе выгнала её. –Но я люблю тебя, — прозвучало в мёртвой тишине кабинета.

***

Этери стояла на светофоре и ждала, пока зелёный свет наконец загорится, когда дрель её телефона раздалась на весь салон. На экране высветилось имя Жени, и сердце Тутберидзе почему-то сжалось. –Женя? –Этери, детка-а-а, — голос девушки звучал так, как будто она была пьяна. Или не как будто? — чем занимаешься? Думаешь, как будешь завтра вновь всей группе мозг ебать, м-м? –Ты пьяна? — Этери и так устала, а тут ещё пьяная вдрызг студентка. Если она её любит, это не значит, что из неё можно вить нитки! –Я сейчас не твоя ученица, поэтому тебя ебать не должно, понятно?! Тебе же похуй на меня, да? Отвечай! — Медведева начала рыдать и при этом она яростно шипела на Этери, пытаясь добиться от неё ответов на вопросы, которые гложили её последние несколько недель. –Где ты? — она игнорировала ее вопросы, задавая свои. –Трахнешь меня, если я скажу? — настроение пьяной Медведевой менялось за считанные секунды. Только что она хотела её убить, а сейчас она хочет, чтобы женщина её довела до оргазма. –Да, — Этери понимала, что если ответит отрицательно, что никогда не узнает, где сейчас находится Женя. В трубке раздался стон Жени, которая видимо уже представляла то все, что может с ней сделать женщина. –В «Кэрол». –Никуда не уходи, я скоро, — и она рванула в сторону того самого места, с которого все началось.

***

Медведеву даже не пришлось искать, она стояла на улице, рядом со входом и ругалась с охранником. Тутберидзе вылетела из машины, спеша разладить конфликт. –Да какое право ты имеешь меня выгонять? Ты кусок дер… — рука, зажавшая рот не дала Жене закончить. Она почувствовала любимых запах и откинулась назад, облокачиваясь на тело женщины. –Извините, она немного перебрала, — Этери мило улыбнулась охраннику, который выдохнул, когда понял, что пьяную дебоширку наконец забирают, — пойдём, пьянчуга. Уже в машине Женя начала лезть к Тутберидзе, пытаясь поцеловать женщину и облапать все её тело. Она хотела запустить руки ей под худи, но Этери быстро сообразила, что происходит и схватила шаловливые ручонки. –Нет, — вернулась сталь, которая заставила Медведеву поежиться. –Но ты обещала, — Женя звучала так жалко и капризно, что Этери ничего не оставалось, как молча двинуться в сторону дома Жени. По дороге Женя отрубилась и Этери выдохнула. Пьяная девушка — это сущий ад. Она пыталась её раздеть, залезть к ней под одежду, поцеловать. Женщина хотела ответить ей взаимностью, но не могла нарушить собственную договорённость с собой же. Она любила её, но так лучше. Кому лучше, Этери? Ты заставляешь её страдать. Отбросив все мысли, она припарковалась и осторожно прикоснулась к плечу Жени. Та не сразу, но открыла глаза. Они молча поднялись на этаж и зашли в квартиру. Этери напрягала такая молчаливость и бездействие Жени. И не зря. Как только они зашли в квартиру, Медведева накинулась на неё, впечатывая её в стену и удерживая руки над головой. Её губы уже во всю ласкали рот Тутберидзе. –Женя, нет, — Этери пыталась вырвать руки из удивительно крепкой хватки пьяной девушки, но ничего не выходило. –Женя, да, — она терлась горячим телом о тело замершей женщины, — ты же хочешь, чего ломаешься? Просто секс, ни к чему не обязывающий, помнишь? Ты обещала. –Пожалуйста, — женщина дернулась вперёд, сама не понимая, чего пытается добиться. Чтобы Медведева её трахнула прямо у стены, либо отошла от неё на три метра. –О да, — губы Тутберидзе снова были в плену у жаркого рта маленькой проказницы, и Этери сдалась. Она ответила на поцелуй, позволяя языку Жени оказаться внутри. Через минуту Женя отпустила руки женщины и та сразу же впечатала её в противоположную стену, вырвав из груди младшей испуганный вскрик. Тутберидзе исследовала шею девушки, пока рука пробиралась под резинку спортивных штанов и трусиков. Она не церемонилась, не готовила Женю, а сразу вошла в неё двумя пальцами. Девушка застонала, вцепившись рукой в плечо преподавателю. Быстрыми движениями женщина доводила Медведеву до оргазма, чувствуя, что та близка, она большим пальцем терла клитор. Женя говорила что-то неразборчивое, материлась сквозь зубы, а когда вторая рука женщины опустилась на её шею, несильно сжав, начала всхлипывать от ощущений, которые возносили её куда-то наверх, а затем скидывали обратно. Ещё несколько толчков и Медведева закричала. Оргазм был настолько сильный, что она начала съезжать вниз по стене, и если бы не руки Этери, оказалась бы сидящей на полу голой задницей. –Спасибо, — Женя прикрыла глаза, чтобы прийти в себя. Они стояли несколько минут в тишине, пока Тутберидзе мягко не прикоснулась к её губам своими, оставляя на них лёгкий поцелуй, в который хотела вложить всю свою боль и любовь. –Я люблю тебя, — ощущение рук исчезло. Через несколько секунд послышался звук закрывающейся двери.

Oh, oh All I know, all I know Loving you is a losing game. I don't need your games, game over Get me off this rollercoaster. Oh, oh All I know, all I know Loving you is a losing game.