позволь быть кем-то для тебя

Второй день льет дождь с редкими перерывами, давая людям хоть какую-то возможность дышать легче в свое отсутствие. Сейчас снова он. Ночное небо заволокло тучами, множественные капли тяжело падали на асфальт, оставляя после себя мокрые следы. Некоторые попадали на плечи парня в голубой толстовке, превращая ее в темно-синюю. Брюнету было абсолютно все равно на промокшую одежду. Он, укрывшись капюшоном, не забывая про любимые наушники, шел к месту, которое стало вторым домом, если не первым. Но несмотря на солнечных и ярких окружающих его людей, тяжело было совладать с тем, что было внутри. Внутри него самого. Остановившись у одного из деревьев, парень поднимает голову к небу, устремляя в него взгляд темных глаз. Их начинало щипать, но не из-за дождя. Не сейчас… Стоило об этом подумать, как одна слеза медленно начала скатываться по щеке. Быстро смахнув ее, брюнет продолжил путь. Мимо него шли люди, которые, наверняка, спешили с работы к своей семье, чтобы провести с ними время. Забавно. У него тоже была в каком-то роде семья, только даже в ее окружении было неспокойно на душе и щемило где-то слева в груди. Парень решает подняться на нужный ему этаж по лестнице, думая, что это поможет собрать некоторые мысли в единый пазл. Помогло. Дверь он открывает тихо, стараясь не привлечь ничье внимание, ведь это было ни к чему. Ребята спали после тяжелого расписания, а брюнет, задержавшись до последнего, решил прогуляться под дождем, который помогал расслабиться и спрятать то, что не должны были видеть здесь. Сняв мокрые кроссовки, парень ставит их на единственное свободное место на полке, проходя глубже в помещение. – Чонин? - раздается хриплый голос позади вместе с тем, как включается свет, когда брюнету удается достигнуть двери комнаты. - Чего так долго? – Задержался, - Ян не хотел поворачиваться, итак зная, кто за ним стоит. – Черт, ты весь промок. Иди переодевайся быстрее, вещи закидывай в стирку и дуй на кухню, - голос звучал ближе. – Чан, - вздохнув, Чонин натягивает легкую улыбку и все же поворачивается к старшему. - Не стоит, завтра все равно выходной, отлежусь. Я устал. – Нет уж, давай, буду ждать, - Бан удалился на кухню. Деваться было некуда. Сняв промокшую одежду и надев сухую, домашнюю, Чонин направился в ванную, где стояли корзины для белья. Младший посмотрел в зеркало и усмехнулся собственному отражению: растрепанные, мокрые из-за дождя волосы, несколько покрасневшие уголки глаза из-за слез. Хорошо, что все спят, а то еще себе чего-нибудь надумают. Заглянув на кухню, он надеялся не увидеть Чана, но тот все же был там. Он стоял к брюнету спиной и, судя по пару из электрического чайника, заваривал чай. – Чего в дверях стоишь? - с усмешкой сказал старший, подходя к большому столу. Он поставил на него две кружки. – Ничего… - буркнув под нос, Ян сел напротив него. – У тебя расписание вроде закончилось раньше, а ты остался? Шоу никаких нет пока, записей тоже… - задумчиво глядя на прозрачную дымку аромата, исходящего из кружки, говорил Бан. - Что у тебя? – Ничего, все хорошо, - вновь натянув улыбку, Ян отпивает чай. Зеленый, с персиком. Разве он был у нас? Подняв голову, Чан внимательно осмотрел лицо младшего, проходясь глазами буквально по каждому миллиметру. Казалось, тот говорит правду. Но внутреннее чутье неприятно отзывалось где-то в левой стороне груди. – Чан, я к себе пойду, окей? - тихо говорит Чонин, делая большой глоток все еще горячего чая. - Хочу отдохнуть. – А… - Бан поймал себя на мысли, что какое-то время разглядывал брюнета. Прежде чем прийти в себя, он несколько раз поморгал и потер переносицу. - Да, иди. Прости, что задержал. В темной комнате, в которой было слышно лишь сопение Сынмина, Ян быстро забирается на соседнюю кровать, доставая из под подушки наушники. Надев их, брюнет спешно включает одну из песен плейлиста, попадая на ту самую, которую слушает в последнее время все чаще. Чонин спиной опирается о стену, устало прикрывает глаза и вслушивается сначала в мелодию, а потом и в текст, начиная беззвучно подпевать, чтобы не разбудить Кима, мирно лежащего на соседней койке. Привет, никого здесь нет? Никого, кто смог бы принять меня? Есть кто-нибудь здесь? Даже будучи в постоянном окружении людей, ставших за длительный срок очень близкими, нельзя было описать то, что мог и что чувствовал Чонин, когда был наедине со своими мыслями. Постоянные, совершенно ненужные загоны и прочее посещали его везде: в комнате, на собрании, на репетициях, на занятиях. Те самые мысли из потаенного уголка сознания, которые большинство предпочитали бы скрыть. Ян бы тоже хотел, но было поздно. Он погряз в них. И все это сопровождал страх. Смотря на других участников, Чонин не раз ловил себя на мысли, что не достоин находиться среди них. Ведь он не настолько хорош в чем-то. – Я не справляюсь… - промолвил младший еле слышно, ощущая как из его глаз потекли слезы. Сейчас его никто не увидит и не услышит, в принципе, как и всегда, когда подобные моменты случались. Не хотелось беспокоить остальных таким пустяком, как это. Им не до меня будет, пусть не отвлекаются. Каждый участник работал и занимался по своему расписанию, имея лишь небольшую крупицу свободного времени от общего дня и каждый был вправе тратить ее по собственному желанию. Чонин никак не хотел мешать кому-то, поэтому стал переживать все в себе, надевал маску улыбчивого и веселого парня, не разрешая себе рассказать кому-нибудь что-либо. Даже Чану. Чан… Один из тех, кому Ян доверяет все. Доверял. Ему он перестал рассказывать о своем состоянии в первую очередь. Ведь старший отвечал буквально за все и всех в группе. Разговаривая с участниками тогда, когда это касается не только их расписания, Чан всеми силами пытался понять, что не так с каждым. И соответственно из-за того, что Чонин замкнулся в себе, всегда находил любой ответ кроме правды. А лидер стал чаще интересоваться настроением младшего, как его дела и не устал ли он. Будто он что-то чувствовал. Надеюсь, он так ничего и не понял. Было бы ой как неловко. Чонин усмехнулся. Неловко. Достаточно странное слово, которое вряд ли подходит к этому всему, но другого Ян найти не смог. Голова начала болеть. Лучшим решением сейчас было убрать наушники на место, телефон на зарядку, а самому младшему лечь спать. – Так, ребята, последний прогон и расходимся, - хлопнув в ладоши, объявил Минхо. Для Чонина, как и для всех в принципе, был очередной день с расписанием, проходящем в бешеном темпе. Последним стояло общее занятие хореографией под руководством старшего Ли. Все были словно выжатые лимоны, Ян не исключение. Но это ему помогало отвлекаться. Нагрузка. – И пять. Шесть. Семь. Восемь, - на последнем движении Минхо заканчивает счет. - Даже без ошибок. Вау. – Ура, на нас не наорут, - чуть ли не кричал Джисон, падая на диван. – Он может и передумать, - к нему подошел Сынмин, который забрал свой рюкзак. - Мы же закончили? – Так, - Чан посмотрел время на телефоне. - Да, мы даже как-то слишком задержались. – Пошлите уже, я ужасно голодный, - подходя к двери, говорил Чанбин. - Феликс, идем. – Погодите, - Ликс, перезавязав шнурки, вскочил и подбежал к остальным. – Меня подождите, - Хван поправил волосы, убирая большую часть под кепку. - Чонин, идешь? – А? - младший, стоя около аппаратуры, посмотрел на всех. - Нет, идите. Потом приду. – Опять остаешься? - Феликс заинтересованно склонил голову в сторону, наблюдая за Яном. – Да, почему бы нет? Просто хочу еще потренироваться. Чан, который до этого стоял со всеми вместе и пристально следил за макнэ, вышел вперед, поправляя лямку рюкзака на плече: – Идите, мы вас догоним. Все с неким пониманием отнеслись к тому, что Бан, как лидер, останется с младшим, поэтому покинули студию без лишних вопросов. Ян не обратил на это внимание и поэтому продолжил искать что-то в телефоне. – Мы? - спросил он, глазами бегая по списку музыки в плейлисте. – Да, Чонин, мы, - не переставая разглядывать профиль брюнета, Чан подошел к нему. - Что с тобой? – Ничего, все хорошо, - Ян был на удивление спокойным. – Врешь, - старший подошел еще ближе. – С чего бы мне врать тебе, хён? - наконец повернулся к Чану, встречаясь с его пристальным и проницательным взглядом. Черт… – Да мало ли, - усмехнувшись, блондин продолжил. - Думаешь, что я не вижу? – Не видишь что? – Как ты меняешься и каким нервным становишься, - Чан смотрел лишь в глаза, заставляя внутри младшего что-то трепетать. - Или то, что ты постоянно остаешься либо в репетиционном, либо в вокальной. Чонин, я все понимаю, но как ответственный за тебя не должен пускать на самотек то, что происходит. Еще раз… - старший намеренно делает паузу, - Что с тобой? Ну же, думай, Ян. Он не должен ничего понять. – Не важно, - неожиданно громко даже для себя сказал младший. – Что? - брови Чана сдвинулись к переносице. - Чонин, это все не шутки. Ты слишком изводишь себя. – Со мной. Все. Хорошо, - парень медленно повернулся к Бану. - Хён, это правда. Просто хочу улучшить свои навыки. Лидер явно был недоволен ответом. Он, все также с нахмуренным выражением лица смотрел на младшего еще какое-то время, а потом достал телефон и стал набирать кому-то сообщение. – Скажу ребятам, что завтра ты задержишься, поспишь хотя бы нормально, - пальцы старшего быстро стучали по экрану. Блять, только не это. Думай, думай, думай… В голове мелькнула очередная глупая идея, но никакая более не приходила. Плевать. Чонин сделал уверенный шаг вперед, становясь к блондину вплотную. Младший приближается к его лицу, улыбаясь. – Хён, поверь мне, - шепотом говорил он возле уха Чана, вгоняя того в ступор. - Я просто останусь позаниматься, - рука легла на широкое плечо Бана. – Ч-Чонин, - выдавил из себя старший, сглатывая накопившуюся во рту слюну. – Да, мой дорогой хён? - холодные пальцы коснулись шеи, пуская волну мурашек по спине Чана, который держался как мог. Старший дрожащей рукой убирает с себя ладонь Чонина, ненадолго сжимая ее в своей, и отпускает. Бросает многозначительный взгляд на него и молча покидает помещение. И что это было? Еще около минуты Ян смотрел на закрытую дверь, обдумывая реакцию Бана. Он взглянул на свою руку, что недавно касалась светлой и на ощупь мягкой кожи. Странное чувство возникло в груди, раздаваясь по ней теплом. Чонин вдруг нахмурился и потер ладони друг об друга, как бы избавляясь от ощущений. В общежитие младший вновь возвращался поздно, людей на улице практически не было, как и следовало ожидать. Было достаточно холодно, а на самом Чонине были только футболка и рубашка, которая никак не помогала согреться. В прихожей его встретили абсолютная тишина и тусклый свет, что проникал сквозь щель между дверью и полом в одной из комнат. На последнее Ян не обращает внимания и быстро проходит в свою комнату. Сынмин уже давно спал, поэтому, как обычно, приходилось переодеваться, стараясь не издавать лишних звуков. Когда младший лег в кровать, укутавшись полностью в одеяло, он вновь надел наушники, включая плейлист вперемешку. Измотанность тренировками сказывалась на Чонине - он быстро засыпает. Иногда кажется, что время будней тянется невероятно долго, тем самым увеличивая сладостное ожидание приближающихся выходных. Для кого-то. Это были те единственные дни, когда Чонин мог остаться в комнате наедине со своей музыкой, помогающей пережить эмоции. Не нужно было задерживаться после расписания, куда-то уходить. Он оставался там, где ему было комфортно. В этот раз Яну несказанно повезло. Все ребята, даже Чан, ушли из общежития. Хотя обычно лидер чаще всего был либо в своей комнате, убивая время за ноутбуком, либо, как сейчас, уходил в студию. Сегодня, в выходной, его не было нигде. Проснувшись достаточно поздно, Чонин обошел каждую комнату, и, не найдя никого, выдохнул с облегчением. Есть не хотелось вообще, поэтому парень принял прохладный душ, чтобы быстрее проснуться. Вода напоминала дождь, который был так любим младшим. Он подставлял лицо мелким каплям, щекочущим кожу. После Ян вернулся в комнату, где удобно разместился на кровати, прислонившись спиной к стене. В голове проносились сотни мыслей. Одна за другой. Разве я недостаточно стараюсь? Я должен стремиться быть лучше. Где-то слева начинает неприятно покалывать, отчего Чонин морщится. Нет. Я устал…. Я безумно устал… Как же тяжело держать все в себе. Изо дня в день младший проносит тревожность и страхи с собой, в своей голове, тщательно скрывая их от остальных. Для всех он тот же беззаботный малыш хлебушек с необыкновенно яркой улыбкой. Боже… Как хочется просто излить душу. Вокруг меня столько людей… Хоть кому-нибудь… На последней мысли Чонин вздрагивает так, словно его ударило током. Нет. Никто не должен знать о том, что с ним происходит. Никто. Зачем им чужие проблемы. Единственным, кто знал обо всем - плейлист в телефоне. Ян напрягает слух, и, когда в очередной раз убеждается, что в общежитии он один, ищет в мобильном до боли в груди необходимую песню, включает. – Привет, есть кто-нибудь здесь? - он начинает подпевать еле слышно, по привычке. - Где же хоть кто-нибудь… Лирическая мелодия ласкает уши каждый раз как в первый. Хотелось кричать строчки песни, чтобы прочувствовать ее полностью. Ян смотрит куда-то в потолок, подпевает, будто обращаясь к кому-то. – Почему же я один? Ведь вокруг так много людей, - в уголках глаз начинают скапливаться слезы. - Почему же я один? Прикрывает глаза, чтобы погрузиться в песню полностью. По щекам побежали холодные слезы, которые обжигали кожу. Сердце начинало ускоряться и парень принимается тяжело дышать. Хотелось кричать. – Пока я молчу, все продолжают проходить мимо… - подпевает Чонин, не обращая внимание на то, как слезы начинали скатываться по шее. Всё вокруг перестает существовать. Сейчас есть только он, музыка и боль в груди, которая нарастала чертовски быстро. Не в силах больше терпеть что-либо, Чонин начинает петь громче: – Почему же я один? Ведь вокруг так много людей. Почему же я один? - глаза начинает щипать от солоноватой жидкости. - Я так одинок, мне нужен кто-то, я нуждаюсь в ком-то сейчас. Дверь в комнату неожиданно открывается и Ян лишь мельком смотрит на нее, после быстро отворачивается, стараясь тщательно вытереть остатки слез. Чья-то ладонь касается его спины, затем плеча. – Чонин, - мягко зовет его Чан и выключает песню на телефоне, экран которого горел все это время. - Все хорошо? – Да-да, хён, все… Хорошо, - спешно отвечает младший, нервно сглатывая. - Я… Просто распевался. Да, так он тебе и поверил. – Точно? - уточняет Бан, поглаживая плечо макнэ. – Точно, - Чонин явно лжет, но всеми силами старается не подавать вид, поэтому немного поворачивает голову, показывая свою улыбку. Лидер, который не верил младшему до конца, смотрел на него несколько секунд. Воцарилось безмолвие. Чонин искоса смотрел на старшего, а тот - прямо в глаза, будто они могли дать искренний ответ. Но его там нет. – Врешь же, - выдыхая возле уха макнэ, шепчет блондин и садится сзади него. Несколько мускулистые руки образовывают вокруг талии Чонина кольцо и прижимают к торсу старшего. Парень практически падает на него и попадает в растерянность, не зная, что делать. Словно в замедленной съемки Ян приподнимает голову и встречается взглядом с глазами Чана, цвета темного горького шоколада. Сердце будто пропускает один удар, выбивая из легких Чонина весь воздух. Он продолжает завороженно смотреть до тех пор, пока не слышит сдержанный смех. Ян уже хотел встать, чтобы выбраться из объятий, но Бан только сильнее прижал к себе, наблюдая за тем, как зрачки в глазах макнэ медленно расширялись. Взглядом Чонин скользнул дальше, прямо к губам. Блять. Вблизи на них было видно несколько сухую кожу. Тот, видимо, по привычке кусал губы за работой, а ветер на улице добавлял эффект. Судя по тому, как с уст Чана слетает еще один смешок, Ян засматривался дольше обычного. Смешно ему… А если я поцелую его, он тоже будет смеяться? Твою мать, Чонин, о чем ты вообще о чем думаешь? Но все же… Длинные пальцы младшего тянутся к щекам блондина и укладываются на них, подушечками ощущая бархатность кожи. Чонин притягивает лицо Бана к своему, а тот неосознанно следует за ним. Когда между их губами остаются считанные миллиметры, младший останавливается. Сквозь упавшую на его лицо тень Ян старается вглядеться в прикрытые глаза старшего, веера ресниц на которых еле заметно подрагивали. Одним решительным движением вперед Чонин касается губ Чана, замирая в таком положении. Дурак ты, Чонин. Он ведь не… Поток мыслей нагло прерывают тем, что целуют в ответ. С осторожностью, нежностью, постепенно набирая решительность и размещая руки на талии младшего как можно удобнее. Время застывает для них в этот момент. Сквозь поцелуй Ян чувствует привкус какой-то жвачки, которую лидер носит в каждом рюкзаке с собой, судя по ощущениям - мятной. Старший вздрагивает и сдерживает непристойный звук, который норовил вырваться, когда по его губе проходится чужой язык. Бан отстраняется и смотрит вниз, прямо на Яна. Чан готов поклясться, что в этот момент он мог сорваться на еще один поцелуй, потому что макнэ выглядел прекрасно: на щеках легкий румянец, то ли от ситуации, то ли от повышающейся температуры в комнате; пряди темных волос открывают лоб, на котором так и хочется оставить поцелуй; блестящие, манящие глаза. – Хён… - будто из глубины доносится голос Чонина, тянущегося за еще одним поцелуем. – Чонин, нет, - Бан мягко целует кончик носа и укладывает младшего на кровать, сам же начинает вставать. - Не стоит. В груди Чонина неприятно ноет от этого. Он спешно хватает лидера за руку и вновь тянет к себе, садясь ближе к краю. Чан поворачивается к нему, собираясь что-то сказать, но его затыкают поцелуем. Свободной рукой Ян хватает старшего за худи на груди и тянет к себе, вынуждая того практически нависнуть над ним. Кое-как найдя рукой стену, блондин опирается о нее, продолжая тонуть в столь сладостном моменте. Чонин старается держать инициативу - целует напористо. Кончиком языка он еще раз касается губы Бана, отчего тот их приоткрывает и совершает ошибку для себя. Юркий язык младшего скользит внутрь, исследует небо, встречается с языком блондина. Становится действительно жарко. Чонин отстраняется, когда легкие начинает неприятно жечь от нехватки нужного кислорода. Взглядом скользит по лицу Чана, засматриваясь на пухлые, раскрасневшиеся губы. Захотелось их искусать, да так, чтобы слышать старшего - его тяжелое дыхание, еле уловимые стоны. Стоило подумать об этом, как внизу живота приятно потянуло и младший тяжело выдыхает прямо в губы лидера. – Йен-и, что же ты творишь… - шепчет Чан, прикрывая глаза. – А тебе разве не нравится, хён, м? - Чонин говорит томно, заставляя старшего поджать губы. - Ответишь? Но не дождавшись какого-либо слова, Ян закатывает глаза и сильнее тянет лидера к себе. Тот коленями встает на кровать и с полным непониманием в открытых глазах рассматривает лицо макнэ. Нетерпеливый младший обхватывает талию Бана, длинными пальцами практически впиваясь, и притягивает к себе, вовлекая в очередной поцелуй. Теперь жаркий, без капли нежности. Языком Чонин бессовестно проникает в рот старшего и заново исследует его. Чан только и успевает, что положить руки на плечи младшего, прежде чем падает на спину. На секунду Ян отстраняется и смотрит прямо в глаза. В эти темные прекрасные глаза. – Чан, - еле слышно зовет он, нависая над старшим. Неожиданно лидер сдержанно улыбается и тыльной стороной ладони проводит по щеке Чонина, спускаясь к шее. Аккуратно отодвигает край футболки и засматривается на выпирающие ключицы. Чан тянет брюнета к себе за футболку и целуют в шею. Неожиданно, жарко. Устроившись между его ног, Ян снимает с себя верхнюю часть одежды, открывая обзор на подтянутое тело. Чан, приподнявшись на локтях, взглядом выжигает дорожку от шеи к резинке домашних штанов, сглатывая накопившуюся слюну. – Хёну понравилось мое тело? - не сдерживая похотливую улыбку, макнэ смотрит на лидера. – Да… - еле слышно говорит тот, потянув руку к торсу младшего. – Интересно. Тонкие пальцы касаются светлой кожи, отчего Чонин тяжело выдыхает. Бан обводит буквально каждый миллиметр, и, когда цепляется за резинку, немного резко стягивает штаны. С губ младшего срывается сдавленный стон. Не сводя глаз с ткани, Чан начал снимать белье, как его за подбородок хватает младший и приподнимает, заставляя смотреть на себя. – Что... Не так? - с легким испугом, прозвучавшим в дрогнувшем голосе, спрашивает блондин. – Впервые вижу своего хёна… Таким, - Ян самодовольно улыбается и рассматривает лицо лидера. - Покорным что ли. – Ну так что? - Бан взглядом указывает на выпирающий сквозь ткань член. – Нетерпеливый, - Чонин прикусывает губу и расплывается в улыбке. - Попроси. Все также придерживая голову старшего за подбородок, Ян большим пальцем поглаживает его, задевая нижнюю губу. – Йен-и, пожалуйста, дай прикоснуться к тебе, - шепчет Чан, тяжело дыша. От услышанного младший плавится, и, не в силах сказать что-либо, кивает. Пальцы старшего стягивают стесняющую ткань и тот замирает на несколько мгновений. Словно пожирающим взглядом он проходится по всей длине члена, останавливаясь на головке. Обхватив орган рукой, большим пальцем он проходится по ней. Пухлыми губами касается головки, языком задевает уретру. Слышится тяжелый выдох. Чонин проводит рукой по его волосам и закрывает глаза, улавливая каждую каплю приятных ощущений. Кое-как сдержав улыбку, Бан берет головку в рот и языком начинает кружить вокруг нее. Только Ян успевает привыкнуть к тому, что делал лидер сейчас, он тихо стонет, когда его член берут глубже. Пальцы в волосах слабо сжались. Прикрыв глаза, Чан брал член младшего медленно, будто сам наслаждался каждой секундой. Помогая себе пальцами возле основания, старший стал ускорять свои действия. Иногда он вовсе останавливался, языком лаская уретру и рукой проходясь по всей длине члена. Чонин был способен лишь сладко постанывать и путать светлые волосы на голове лидера. – Чан-и… - вместе со стоном с губ Яна слетает ласковое обращение, на которое отзываются мычанием. - Хороший малыш. По члену проходит легкая вибрация от стона, отчего младший немного выгибается в спине, тем самым вгоняя орган глубже. Снова. Бан отпускает руку и совсем останавливается, позволяя Чонину повторить. И он это делает. Комната наполняется сдавленными стонами младшего. Руки старшего оглаживали бедра макнэ, пальцы изредка сжимались на них. Так Чан держался из последних сил, чтобы не упасть на месте. У самого болезненно ныл член, к которому так и хотелось прикоснуться. Пальцы сжимали волосы до болезненной приятности. Чонин, простонав громче, оставляя орган во рту лидера на половину, обильно изливается, только сейчас открывает глаза и опускает их вниз. Растрепанный старший с покрасневшими губами и с каплей спермы возле уголка губ вызывал желание еще большего . Без ненадобных слов Бан проглатывает вязкую жидкость, вынимая изо рта член. С малиновых губы большим пальцем смахивает остатки и смотрит на Чонина. Лидер помогает заново натянуть белье и домашние штаны, встает на кровати также, как и макнэ. – Йен-и, - шепотом зовет его. - Как ты? Ян подвис, обдумывая вопрос. Было ли это адресовано к данному моменту или к тому, в каком состоянии его видел Чан ранее - совершенно непонятно для младшего сейчас. – Я сделал что-то нет так? - Бан со всей нежностью в своих касаниях укладывает ладони на щеки брюнета и смотрит прямо в глаза. – Нет-нет, наоборот, - моргает тот, чтобы прийти в себя. - Хён, это… – Останется между нами, безусловно, - улыбается старший, перебивая. – Не только, - Чонин вдруг улыбается и притягивает лидера к себе, обхватив его за талию. - Стоит ли мне говорить, что хён хорошо справился? Громко сглотнув, Чан кивает, не разрывая зрительного контакта. А в джинсах опять неприятно натягивается ткань. Черт. – Я пойду, нужно подготовиться к эфиру, - оставив на щеке младшего легкий поцелуй, блондин встает с кровати и покидает комнату. Еще минуты три Ян смотрит в закрытую дверь. Приложил пальцы к пылающей щеке, на которой было невесомое касание. Вдруг в комнате раздается тихий всхлип, а в уголках глаз начинают скапливаться слезы. Чонин быстро моргает, не понимая, что могло вызвать такую реакцию. Вытерев успевшие скатиться слезинки, младший быстро встает с постели и спешно направляется в комнату лидера, совершенно забыв об отсутствии футболки на своем теле. О себе он подумает позже. В комнате оказывается пусто, на столе стоит раскрытый ноутбук и подготовленная камера. Брюнет направляется дальше по коридору и замечает свет из под двери, ведущей в ванную комнату. Толкнув ее плечом, младший удивляется, что та даже не закрыта. За дверью оказывается Чан, стоявший возле раковины, опираясь на нее руками. – О, Чонин, - повернув голову в его сторону, лидер улыбается. – Ты чего тут? - задав на самом деле глупый, но нужный вопрос, Чонин закрывает дверь и оглядывает старшего с головы до ног, останавливаясь сначала на бедрах, а затем на том, что несколько выше. Одним шагом он оказывается сзади старшего и обнимает того за талию, носом проводит по шее и целует где-то за ухом. – Прости, что не позаботился о своем хёне, - дыханием опаляя, Чонин кусает мочку уха. – Не стоит, - все также с улыбкой говорит Чан, но внутри сознания он готов стонать и распадаться на частицы. В ответ на свои слова старший получает лишь смешок, а затем его целуют в шею. Очень чувственно, даже нежно. Одну руку Ян запускает в домашние шорты лидера, укладывая ее на белье, тем самым выбивая из легких старшего воздух. Оставив дорожку из влажных поцелуев от самого уха к краю футболки, Чонин поднимает голову и смотрит в зеркало, прямо на отражение Чана. – Красивый малыш… - на выдохе шепчет младший, запуская руку под черную майку Бана. Он осматривает руки, на которых от напряжения проступили вены и непроизвольно кусает губу. Единственная слабость, которую он готов себе простить сейчас. – М-малыш?.. - голос лидера заметно дрожит. – Не нравится? Жаль, а вот мн… - ему не дают договорить. Чан, повернув голову, касается губ макнэ, а затем слабо слабо прикусывает нижнюю и слегка тянет на себя. Послушно следуя за ним, Чонин сильнее вжимает старшего в поверхность столешницы, практически интуитивно сжимая белье, на котором до сих пор покоилась его ладонь. Бан глухо стонет в губы и отпускает, поворачиваясь обратно. – Нравится, - наконец отвечает блондин, улыбнувшись хитрому лисьему взгляду. – Отлично, - снова целует в шею. - Хороший малыш. Прикрыв глаза, Чан тихо мычит. Услышанное ласкало его уши и заставляло внизу живота все приятно сжиматься. Опять становилось жарко. Слишком. Под майкой разгоряченной кожи пресса касаются пальцы и ведут куда-то вверх, задирая за собой ткань. Чонин следит за своим движением, взглядом впиваясь в открытый торс. В миг захотелось зацеловать и не только его, и не только целовать: кусать чуть ли не каждый участок кожи, оставлять яркие отметины, языком пройтись по каждому миллиметру. И он это обязательно сделает. – Снимешь ее для меня? - неотрывно глядя в зеркало, спрашивает младший и убирает свои руки совсем. Недовольно простонав, Бан одной рукой цепляет край майки и снимает, кидая после на пол. Не поднимая глаз, он чувствует, как его прожигают взглядом. – И впрямь послушный, хороший… Малыш, - специально выделив обращение, самодовольно улыбается младший, укладывая руки на бедра лидера. Резко прижав его к себе, Чонин улавливает тяжелое дыхание. Губами младший прильнул к плечу, заостряя внимание на небольшом участке кожи - всасывая его, оставляет легкий засос, который к утру расцветет прекрасным бутоном. Делает еще нескольких таких, спускаясь несколько ниже, рядом с позвоночником. Чан немного выгибается в спине, в немом стоне приоткрывая губы. Клянусь, если он еще раз назовет меня малышом, я… Мысли прерывает очередное прикосновение к паху. Длинные ловкие пальцы Яна снова проникают под шорты, сжимаются вокруг члена поверх ткани, совершая движения вверх-вниз. Старший стонет еле слышно, но так сладко, что младший выдыхает сквозь стиснутые зубы. – Йен-и, - прошептал Чан, удерживаясь за край раковины. – Мой малыш чего-то хочет? - Чонин оказывается возле уха, кончиком языка проходится по раковине, прикусывая верх хряща. – Д-да, - дрожь, возникшую в голосе из-за того, как и кто его касался, было не унять и Бан смирился с этим. - Те...бя. – Недостаточно? Какой ты… - резко выдохнув, когда к его паху прижимаются ягодицами, младший сильнее сжимает член старшего пальцами. - Хорошо, малыш, у нас есть… Чан с тяжелым вздохом убирает с себя руки Чонина и присаживается на колени, открыв перед собой тумбу. Судя по тому, сколько разных баночек и упаковок пришлось отодвинуть лидеру, требуемый флакон находился у самой стенки. Через мгновение на поверхности тумбы появляется бутылек смазки. Убрав все по местам, Бан поднимается на ноги и смотрит на отражение Яна в зеркало, прикусывая губу. – Как давно она там? - прижавшись всем телом к телу старшего, брюнет ведет носом возле шеи, после целует в скулу. – Достаточно… - очередной томный выдох, с которым желание прикоснуться к младшему безумно росло. – Я постараюсь сделать все, чтобы моему хёну было приятно, - с улыбкой говорит Чонин, пальцами поддевая резинку шорты вместе с бельем. Раздается стон, когда ткань одежды соскальзывает с бедер куда-то вниз, освобождая ноющий член. Не смея оставаться в одежде дольше, Чонин снимает с себя штаны и краем глаза замечает голодный взгляд старшего. Усмехнувшись, скидывает остатки одежды и подходит к лидеру, целуя в загривок, затем каждым поцелуем опускается ниже. Целует между лопаток, пуская по телу Бана волну мурашек. Одна рука придерживала лидера за талию, другая - исследовала торс. Подушечки пальцев едва касались кожи, создавая практически невесомое прикосновение. Но, кажется, Чану это нравилось не меньше обычных касаний. По мере того, как низко опускалась рука Чонина, сердцебиение ускорялось с каждым сантиметром. Кожа точно плавилась. Достигнув члена старшего, Ян едва касается головки, сразу убирая руку на упругие ягодицы. Слегка шлепает по одной из них, затем крепко сжимает, выбивая из легких Чана нещадные остатки кислорода. Бан сладостно стонет, когда ягодицы мягко разводят в стороны и касаются колечка мышц, и слегка толкается бедрами навстречу. – Подожди, малыш, без этого, - дотянувшись до лубриканта, Чонин отстраняется. - Тебе будет неприятно. Позади себя Чан слышит, как щелкает крышка тюбика. Младший выдавливает некоторое количество прохладной смазки на пальцы, растирая ее. Влажно целуя в шею, Ян слегка надавливает на плечо старшего. – Малыш, мне нужна твоя помощь, - ласково шепчет он лидеру на ухо. Внизу живота все снова тянет, но Чан делает то, что нужно - немного шире раздвигает ноги, все также держась за край раковины. Один палец мягко проникает внутрь. Бан тяжело выдыхает и опускает голову вниз, наблюдая за тем, как от непривычных ощущений дергается член. Чонин погружает палец глубже, тот влажный и теплый входит легко. Покидает теплое нутро лишь для того, чтобы проникнуть вновь, добавив второй палец. Приоткрыв губы в сладостном, немом стоне, старший томно выдыхает. Когда Ян начинает плавно двигать пальцами, погружая их на две фаланги, Чан не выдерживает и с его уст слетает первый стон. Тягучий, приглушенный. Покрывая плечи старшего поцелуями, Чонин начинает двигать пальцами на манер ножниц, растягивая теплые стеночки, и продолжает ловить чуть слышимые стоны лидера. – Малыш, у меня плохие новости, - Ян вынимает пальцы и берет тюбик. - У нас нет презервативов. – Ты не во мне - вот это плохая новость, - подняв голову, Чан смотрит на их отражение в зеркало и от дьвольско-голодного взгляда макнэ хочется выть. - А так плевать. Уголки губ Чонина приподнялись в легкой ухмылке. Выдавив немного жидкости на член, младший шипит от ее прохлады и убирает лубрикант в сторону. Распределив смазку по всей длине органа парой движений, Ян раздвигает обе половинки ягодиц и взглядом цепляется за то, как сжимается-разжимается сфинктер. Про себя он отмечает, что когда-нибудь коснется языком этого места. Приставив головку, одним медленным, коротким толчком Чонин погружается внутрь. До ушей долетает сдавленный стон, и, не сдержавшись, младший входит наполовину. – Йен-и, твою мать, - шипит Чан, сжимая край раковины. Он не в силах видеть макнэ в отражении, поэтому смиренно опускает голову, прикрыв глаза. – Прости, малыш, - Чонин прикусывает кожу на плече, сразу же проводит по следам укуса кончиком языка. Покинув тело старшего, оставив только головку, Ян сразу же толкается обратно. Освободившейся рукой Чонин плавно скользит по подтянутому телу, доходя до соска. Между пальцами зажимает бордовую бусину, слабо оттягивая вперед, начиная плавно двигаться. Мягкие стенки легко принимают член. Чан морщится, находясь в сладостной муке, кусает собственную губу почти до крови. По телу то и дело волнами начинает расходиться нарастающее удовольствие. Чонин двигается ритмично, постепенно набирая темп. Ему хотелось по-настоящему доставить удовольствие своему хёну. Губами вновь касается шеи, целует между лопаток, продолжая играть с соском, к которому в планах тоже прикоснуться языком. Младший невольно шипит, когда лидер самовольно насаживается на всю. Бан выгибается в спине, тягуче стонет. Пальцами другой рукой Ян касается шеи, слабо сдавливая ее. Чан срывается на глухой стон и вскидывает голову. Когда его снова покидают и толкаются до основания, задевая трепетный комок нервов, старший распахивает глаза. – Чан-и, - тихо зовет его Чонин, носом ведет к уху. - Взгляни на себя. Ты такой красивый, - не сдержавшись, прикусывает мочку уха. Бан собирается что-то сказать, взглядом впиваясь в собственное отражение в зеркале, но с губ слетает только стон. Пальцы на шее мягко давят. Чонин двигается размашисто - медленно выходит, резко возвращаясь обратно, по самое основание. И каждый раз задевает простату, отчего Чан гнется в спине. Стоны становятся громче, эхом отлетая от стен ванной комнаты. Размыленным взглядом старший глядит на Яна в отражении. Волосы были в полном беспорядке, на лбу появилась испарина, губы поджаты, не пропуская ни единого звука. Ноги начинают подрагивать и немного разъезжаться в стороны и младший тихо шипит, замедляясь. Вцепившись обеими руками в бедра блондина, Чонин быстро входит в теплое нутро, вынуждая лидера сорваться на сладостный крик. – Красиво звучишь, как и всегда, в принципе, - с дьявольской улыбкой шепчет ему на ухо Ян и отстранятся. Решая не растягивать момент, младший сразу берет ранее заданный им темп - напористый, грубоватый. Шлепки двух тел, вперемешку со стонами лидера, наполняют всю комнату. Пальцы вжимаются в мягкую плоть, костяшки белеют от прикладываемой силы. Откинув голову назад, Чонин первый раз стонет - сипло, протяжно. Чан, чувствуя скорую разрядку, тянется к члену, успевая коснуться только головки. Его руку перехватывает Чонин. – Йен-и, по-пожалуйста, - плаксиво просит старший, прерываясь на глотки воздуха, смотря в зеркало. Взгляд с трудом фокусируется. - М-мне… – Сейчас тебе будет очень хорошо, малы-ы-ы-ш, - на выдохе тянет младший, укладывая руку Чана на его же член, придерживая. - Еще немного, - он подстраивается под собственный темп. Прикрыв глаза, Ян продолжает двигаться внутри Бана, ощущая, как стенки сжимаются на его члене. Улыбается, когда слышит хриплый стон старшего, с которым тот кончает, пачкая обе руки. Ласково, даже заботливо, поцеловав куда-то в спину, Чонин входит последний раз полностью и покидает теплое нутро, кончая на пол. – Не хотелось тебя пачкать, - Ян усмехается. – А я уже… Успел подумать о совместном душе… - тяжело дыша, произносит Чан. – Успеется, малыш. Аккуратно подхватив лидера под руку, Ян помогает ему забраться в душевую кабину, а сам принимается убирать некоторый беспорядок на полу. Через пару часов небольшое общежитие вновь наполняется разносторонними голосами остальных пришедших участников. Они собираются в кухне, чтобы обсудить события прошедшего дня за чашкой одного из новых чаев, купленных Феликсом в каком-то магазине. Делая глоток ароматного напитка, Чонин поднимает взгляд с кружки и встречается им с Чаном. Они кивают друг другу, желая сохранить произошедшее в строгом секрете. Бана сразу отвлекает Чанбин, расспрашивая о предстоящем эфире. Младшего же в плечо слабо толкает Хёнджин, показывая фотографии из примерочной и просит оценить выбранные вещи. Вечер быстро сменяется ночью. Подождав, пока уснет Сынмин, Чонин, крадучись, выходит на кухню, осматривая дверь каждой комнаты - нигде не горит свет. Макнэ проходит на балкон, подставляя лицо прохладному ветру. Щеки слабо покалывает. Наблюдая за огнями и пестрыми вывесками узких улочек, Ян совершенно не слышит, как позади него закрылась дверь. – Чего не спишь? - словно боясь быть услышанным, шепчет Чан и обнимает младшего поперек торса, укладывая голову на плечо. – Да так… Душно стало, - Чонин невольно улыбается от заботливых прикосновений. – Допустим, - Бан трется подбородком. - Йен-и. – М? - он искоса глядит на лидера. – Из-за чего ты плакал? - Чан успевает посмотреть прямо в глаза младшего, прежде чем тот повернется к городу. - Я видел твои красные глаза, слышал как ты пел. Чонин подрагивающими руками хватается за ограждение, кусает губу, пытаясь придумать убедительный ответ. Не выходит. Оставалось сказать правду. – Чан, я боюсь, что не справляюсь… - выпаливает Ян. - Мне кажется, что я… Недостаточно выкладываюсь… - пальцы сжимают металлическую поверхность. - Посмотри на Джисона, Минхо, Сынмина, да просто на всех. А я? – Ты прекрасно справляешься, Йен-и, - Чан прижимает брюнета к себе. – Не-а, - отрицательно машет головой. - Я стараюсь заниматься дополнительно, чтобы хоть как-то… Наверстывать и учиться, а итог? Никакого. Абсолютно, - по щеке младшего катится одинокая слеза. – Не говори так, Йен-и, - ласково шепчет лидер, целуя в щеку. - Ты прекрасно справляешься, слышишь? Не смей обесценивать себя совсем. У нас у всех бывают моменты, когда опускаются руки. Но ты подумай про стэй, которые радуются твоим выступлениям. О мемберах, обо мне. Чонин всем корпусом поворачивается к старшему лицом и видит ободряющую улыбку, тронувшую его губы. Даже в ночной темноте и при слабых бликах уличных фонарей, Ян видит, с каким восхищением на него смотрел Чан. – Йен-и, у тебя чарующий, сильный голос, прекрасная пластика тела, - Бан тыльной стороной ладони касается чужой щеки. – Последнее ты испытал на себе, - усмехается младший. – Так, не порть момент, - сдержавшись, Чан смотрит прямо в глаза. - Думаю, многие наши фанаты любят то, что и как ты делаешь. Не забывай о них. Поджав губы, Чонин не выдерживает. По щекам побежали крупицы слез, а легкие стало прожигать от холодного и часто вдыхаемого воздуха. Он утыкается носом в шею лидера и крепко обнимает, стараясь прижать его к себе как можно ближе. – Тебе нужно выплеснуть эмоции, давай… - Чан проводит рукой вдоль позвоночника младшего, укладывая руку после на плече. Раздаются тихие всхлипы. Последнее, о чем думал Чонин за прошедшее время - он будет плакаться кому-то. Тем более лидеру. – С-спасибо, что т-ты рядом, - младший смахивает с щек слезы, глотая воздух. - Ты… – Чонин, - полным именем к нему обращается Чан. - Знай, что я в любой момент выслушаю тебя и сделаю что угодно, чтобы ты был счастлив. – Чан-и, - глаза Чонина блестят, отражая тусклый свет. – Позволь мне помогать тебе, - на секунду старший замолкает, кусая щеку изнутри. - Позволь быть кем-то для тебя… Не просто лидером или хёном… Даже сейчас Ян видел, как щеки Бана покрыл легкий румянец, возникший вовсе не из-за прохлады. Ничего не отвечая, Чонин обхватывает лицо старшего ладонями и утягивает в долгий поцелуй. Он слабо кусает немного сухие из-за ветра губы с привкусом фруктового чая, который тот допивал, уходя к себе в комнату. Руки лидера касаются плеч брюнета, стараясь удержаться под натиском. – Чан-и… - отстранившись, Чонин позволяет себе легкую усмешку. Целует холодную кожу щеки старшего, уголок губ и заглядывает в глаза. - Ты уже для меня больше, чем… – Можешь не продолжать, - Бан коротко целует в губы. - Я все понимаю, - мягко улыбнувшись, лидер делает шаг назад. - Идем по комнатам, завтра трудный день. – Он у нас каждый раз такой, - Чонин ныряет в помещение и оборачивается. Поймав на себе взгляд Чана, Ян, лучезарно улыбнувшись, уходит в комнату, где его встречает приглушенное сопение Кима. Стараясь пробраться как можно тише, макнэ медленно прикрывает за собой дверь и добирается до своей кровати. Укрывшись одеялом с головой, закрывает глаза и вспоминает слова, сказанные ему на том самом балконе. Знай, что я в любой момент выслушаю тебя и сделаю что угодно, чтобы ты был счастлив. Позволь мне помогать тебе. Позволь быть кем-то для тебя. Он засыпает с улыбкой на устах, осознавая по новой, что может справиться и что он не один.

Будь тише, сладкий.

В общей комнате стоит гул из разных голосов. Перед телевизором мелькает чей-то силуэт, который тут же скрывается за дверью кухни. Джисон, усевшись в кресле, путает волосы Минхо, удобно расположившегося внизу. Из комнаты выходит Сынмин, перебирая в руках диски. – Я нашел какие-то игры у себя, - Ким кладет пластиковые кейсы перед сидящем у приставки Феликса. – О, давайте эту, - Ли поднимает вверх диск с каким-то шутером внутри. – Я за, - кивает Хан, продолжая сминать мягкие волосы старшего. - А ты вообще для чего тут? – Посмотрю, как вы будете проигрывать, - Минхо морщится, когда на его макушке сжимаются пальцы. – А кто в прошлый раз проиграл нашему макнэ трижды, а? - получив локтем по коленке, Джисон убирает руку. - Ну и сиди тогда так, я все равно играть буду. – Это был несчастный случай, - бубнит старший Ли. – Да да да, а рамен я все еще жду, - отпив газировку, Чонин ставит баночку на столик возле дивана и забирает с него два джойстика, один из который отдает Сынмину. - На что в этот раз? – Давайте на самгепсаль, - Джисон усаживается в кресле как можно удобнее. – Удачи, - к нему поднимает голову Минхо и улыбается. – Давайте дружно попробуем обыграть Чонина, - Феликс, загрузив игру, усаживается на полу возле дивана с джойстиком в руках. Ян лишь усмехается и разминает шею, готовясь к схватке. Трое против одного - интересно и интригующе, но вряд ли сработает. Раз в две недели макнэ-лайн устраивал некий турнир или как они сами называли “посидеть и поиграть”. Собирались в гостиной, выбирали игру и ближайшие часа три их можно было не трогать. К ним редко присоединялся кто-то из старших. Проигравший должен будет оплатить ужин. – Да! - победно воскликнул после полуторачасового сражения Чонин, вскидывая руку с джойстиком вверх. - А я говорил, что выйду первым, как и всегда в принципе. – Не ври, ты как-то проигрывал Сынмину и Чану, - Феликс отпил прохладную газировку. – Кстати, о Чане, - Ян берет в руки телефон и смотрит на время. - У него эфир же? – Да, - подает голос Минхо, укладывая локти на коленях Хана. – Пойду мешать ему, удачи вам, - улыбнувшись, Чонин встает с места, направляясь в комнату. – А у меня такой шанс был… - Джисон тяжело вздыхает, понимая вероятность своего несбывшегося выигрыша. – Если бы кнопки не перепутал, лох, - Минхо заливисто смеется даже после того, как ему отвешивают легкую затрещину. Голоса стихали по мере того, как Ян удалялся от гостиной. Он подходит к нужной двери и прислушивается. За ней лидер что-то вещает о прошедшей предзаписи, благодаря тех фанатов, которые смогли прийти, а следом отвечает на какой-то вопрос. – Крис, а ты сегодня хорошо поужинал? - прочитав очередное сообщение из чата, Чан неловко улыбается и отводит взгляд в сторону. – Очень даже хорошо, представляете, - без лишних предупреждений Чонин заходит в комнату, не попадая в поле зрения веб-камеры. – Какие гости, - старший делает оборот в кресле, указывая рукой в сторону. - Поздоровайся с нашими дорогими стэ-э-э-й. Сделав несколько шагов вперед, Ян наклоняется и приветливо машет, не забывая ярко улыбнуться: – Не помешал? – Думаю, стэй будут только рады тебе, - проводив взглядом макнэ, который сел в кресло за кадром, Бан возвращается в прежнее положение. Лидер улыбается, смотря прямо в камеру. В телефоне Чонин открывает эту трансляцию и принимается читать чат. В это же время Чан рассказывает что-то о последней своей посиделке в студии и как он старается над один из треков, на что появляются вопросы о том, когда стэй смогут услышать шедевр. – Ну, что вы, какой шедевр, - старший тихо смеется, видя множество комментариев одинакового содержания. – А я согласен с ними, - Ян убирает телефон в сторону и откидывается назад, опираясь на спинку кресла. - Все, что ты делаешь, хён, все прекрасно. – Сговорились, - закатив глаза, Чан старается скрыть улыбку. - Я так не считаю. Это просто моя работа, которую я и выполняю. – Хён, снова ты за свое, - устремив взгляд на выглядывающую макушку Бана, младший дует нижнюю губу и опускает голову, смотря теперь из под опущенных ресниц. Решив посмотреть, какую гримасу на этот раз состроил макнэ, Чан делает небольшой поворот в кресле, поворачиваясь к брюнету. Лидер замирает на мгновение, смотря сначала в бездонные темные глаза, а затем опускается на губы, нервно сглатывая. Последний раз Чан видел его таким на фансайне, который был около двух недель назад, может даже больше, а до этого когда смотрел его эфир. Захотелось поцеловать эти розоватые губы или ощутить их на своей шее, как они будут выцеловывать еще и ключицы. – Что ж… - старший возвращается к монитору и таращит глаза в чат. Пока лидер отвечал на вопросы фанатов, касающихся недавнего камбэка, некоторых выступлений, забавных моментов с мемберами, Чонин думал о том, что мог сделать для старшего. – Чан-и, скажи же, что Чонин слишком милый малыш-хлебушек, - прочитав одно из сообщений, Бан расплывается в улыбке. - Все верно, он наш малыш… Малыш-хлебушек. От услышанного Чонин кое-как сдерживает смех, прекрасно понимая, почему запнулся старший. Ян смотрит на него, скользя взглядом по идеальному профилю, опускаясь к шее. На задней стороне из под футболки выглядывает розовая отметина, которой было пару дней. Вспомнив то, при каких обстоятельствах она была оставлена, Чонин кусает губу, не забывая приглушенные стоны Чана в его собственной студии, в которой они остались вдвоем после записи партии макнэ. Лидер заканчивает трансляцию по истечению пятнадцати минут, напоследок даря фанатам знаменитые и самые уютные big hugs. Как только гаснет вся техника, Чан падает на постель, утыкаясь лицом в мягкое одеяло. Он устало и тяжело выдыхает. Чонин смотрит на то, как медленно тот дышит, как вереница вен плетется по худым предплечьям. Покинув мягкое кресло, младший подходит к кровати, опускаясь на подкаченные бедра Бана. Тот сразу поднимает голову и поворачивает ее, устремляя полный вопросов взгляд на Яна. – Нельзя? - усмехается макнэ, оглаживая ягодицы старшего. – Я этого не говорил, - Чан одаривает того легкой улыбкой. – Сильно устал? - интересуется Чонин, хотя знает ответ наперед. – Немного. – Врешь же, - длинные пальцы подцепили ткань футболки, взбираясь к самым плечам. Ян начинает разминать их, на что слышит болезненный стон. – Допустим, отшлепаешь за это? - старший жмурится, когда его плечи снова сжимают. – Могу, хочешь? - наклонившись, Чонин целует ту самую отметину на шее. – Дурак что ли? Шучу, - лидер выдыхает сквозь сжатые зубы. - У тебя рука тяжелая, а за стеной… – Но в последний раз в общаге нам это не мешало, сладкий, - прерывает Ян, покрывая кожу легкими поцелуями. Чан томно выдыхает, прикрывает глаза. Наслаждаясь прикосновениями младшего, он полностью отдается ощущениям, отбрасывая усталость в дальний угол. Но упускает момент, когда Чонин встает с него и опускается на колени возле кровати, притягивая старшего к себе за икры. – Что ты собрался делать? - приподнявшись на локтях, Бан смотрит на улыбающегося хитрого лиса. – Да так, - Чонин берется за резинку штанов и начинает их стягивать. - Одну маленькую шалость Делает это медленно, наблюдая за реакцией старшего. Тот приподнимает бедра, чтобы Яну было легче избавиться от ткани. До ушей Чана долетает сдержанный смех, а после он ощущает прилив прохлады к ногам, краем глаза замечая, как его штаны улетают на пол. Следом за ними боксеры. Член слабо дернулся от прикосновения к холодной постели. Чонин мягко раздвигает ноги лидера, устраиваясь между ними как можно удобнее. Пальцами касается светлой кожи, слабо надавливая. Ему открывался изумительный вид на подтянутые ягодицы, отчего макнэ кусает нижнюю губу, ощущая то, как собственное белье начинало теснить. Расположив руки по обеим сторонам бедер, Ян наклоняется и нежно, даже как-то ласково, целует правую половинку. Потом еще раз, и еще, чувствуя, как под пальцами постепенно спадает напряжение. Но буквально через секунду Чан вздрагивает, ощущая покалывание на коже. Чонин оставляет россыпь из собственных укусов на ягодицах, делая их снова и снова, изредка проводя по ним языком, думая, что мог перестараться. Бан прикрывает рот рукой, осознавая, что в данной ситуации не способен сдерживать собственные стоны. Другая рука нещадно, до побеления костяшек, сжимает светлое покрывало. Это помогает, но ненадолго. Аккуратно разведя половинки ягодиц в стороны, Ян языком проводит по сжимающемуся колечку мышц, после легонько дует на него, пуская слабый разряд по телу лидера. С губ Чана срывает глухой стон и он прикрывает глаза, стараясь сосредоточиться на контроле эмоций. Выходило паршиво. Все тело содрогнулось, когда Чонин стал круговыми движениями водить по анусу. – Малыш, расслабься, - приподнявшись, шепчет Чонин. - Иначе я не смогу ничего сделать. Или тебе не нравится? – Непривычно, но… Приятно, - выдавив из себя несколько слов, Чан снова закрывается рукой, искусывая губу. Кивнув, Ян опускается обратно. Слегка надавив, языком проникает внутрь. Он ласкал старшего внутри неторопливо, поглаживая стенки внутри. А сам Бан держался из последних сил, теряясь в новых, сладостно приятных ощущениях, но все равно сдавленно стонет, когда движения младшего стали набирать темп. В очередных попытках удержать все непристойные звуки в себе, Чан ногтями впивается в кожу щеки. А уже в следующее мгновение ощущает легкую пустоту и прохладу, отчего невольно поднимает голову, затуманенным взглядом рассматривая младшего. – Перевернись, малыш, - Чонин жадно вдыхает кислород, облизывая губы. - И будь тише, сладкий. Чан молча переворачивается на спину, ожидая дальнейших действий от макнэ. Старший смотрит на то, как с его члена падает маленькая капля предэякулянта и как тот слегка дергается при взгляде на Чонина. Поддев футболку носом, Ян задирает ее как можно выше. К паху он спускается, оставляя влажные поцелуи на рельефном торсе лидера. – Твою ж, м-м-м, - тянет Бан, когда головки члена касаются покрасневшие губы младшего. Язык Чонина творит что-то невообразимое с телом Чана, кружа по всей головке. Старший начинает загнанно дышать. Внизу живота все приятно тяжелело. Вслепую найдя руку лидера, младший переплетает их пальцы, начиная брать орган глубже по мере собственных возможностей. Что-то трепетное было в том, пока Ян наблюдал за тем, как в его рту исчезает член Бана. А вот тот наоборот не мог выдержать столь развратного зрелища, поэтому отвернул голову, кусая губу практически до крови. Стоны так и норовили вырваться и быть услышанными, а все тело требовало разрядки. – Йен-и, я, - хрипло стонет Чан на выдохе. - Я сейчас… Но то ли тот не услышал, то ли уже специально брал член глубже, помогая себе свободной рукой. По комнате проносится глухой стон, с которым кончает лидер, заполняя теплой жидкостью рот младшего. С ужасно пошлым хлюпающим звуком Чонин выпускает орган изо рта, проглотив все, что мог. От губ к головке члена протянулась тонкая нить слюны, видя которую, Ян тихо усмехается. – Чего ты… - старший кое-как приподнимает голову, опуская взгляд к паху. - Блять… - он снова падает на постель, закрывая глаза, и пытается развидеть эту картину. – Шалость удалась, - вновь смеется Чонин, отпуская руку Чана и собирается подняться с колен, но его останавливают ноги Бана, которые слабо давили. - А вот отсюда подробнее. – Я один сегодня что ли кончу? Не-не-не, так дело не пойдет, - лидер поднимается, садясь на край кровати и притягивает к себе макнэ за шею. – Уверен, что выдержишь? - Ян бегло осматривает лицо старшего. – Я вот уверен, а что насчет тебя - не знаю, - непринужденно пожав плечами, отвечает Чан. Ему безумно хотелось еще. Хотелось чего-то большего. Чан шел за желаемым, зная, на что на самом деле способен Чонин. С каким блаженством наблюдает за лидером и за каждым его движением. Бан тянется за поцелуем, накрывая своими губами влажные губы младшего. Они целовали по-разному. Если Чонин был более инициативным, напористым, требовательным, то Чан - сдержанным, более нежным. Даже сейчас Ян старался перенять инициативу на себя, но попытка была прекращена сразу. Отстранившись, старший проводит языком по своей нижней губе, улыбаясь. Если для него не более привычки, то для Чонина - услада. Рукой надавив на шею Яна, Чан показывал, что хочет того ближе. Но, сверкнув усмешкой, брюнет мотает головой, приподнимаясь. – Передумал? - спрашивал лидер, нахмурившись. – Нет, малыш, - открыв ящик прикроватной тумбочки, младший достает оттуда тюбик смазки и презерватив, кидая их на кровать. Он усаживается рядом с недоумевающим старшим, хлопая по своим бедрам. - Прошу. Хочу, чтобы ты был сверху. По телу пробегает приятная дрожь. Внизу живота все скручивается в приятный спазм, а в горле пересыхает. Такое происходило редко. Чонин, закатив глаза, притягивает к себе Чана, и, схватив за ворот футболки, впивается в губы. Пока рот старшего исследовали языком, сам он принялся стягивать с брюнета домашние штаны вместе с бельем. Приподнявшись, Чонин помогает избавиться от одежды. Пальцы лидера касаются разгоряченной кожи члена, бережно заключая в кольцо. Большим проходится по головке, слегка надавливая на уретру, ловя приглушенный стон губами. – Потом наиграешься, - Чонин проводит ладонью по растрепанным волосам, линии скул, приподнимая голову лидера двумя пальцами за подбородок. - Красивый до безумия… Оставив легкие поцелуи на щеках и губах, Ян помогает Чану удобнее сесть на собственные бедра, придерживая за талию. Он все также неотрывно смотрит на него, сдерживая улыбку, пока старший тянется за смазкой. Выдавливает себе на пальцы и растирает между ними. Если бы не шум остальных мемберов за дверью, можно было бы смело услышать насколько часто забилось сердце макнэ, пока он наблюдал как Бан вводит в себя сразу два пальцы, закусывая нижнюю губу. В качестве добивания, Чан наклоняется к его уху, даря еле слышимый стон, в это же время растягивая себя на манер ножниц. Чонин пальцами сжимает черную футболку и в нетерпении утыкается в плечо блондина. Пара минут казались слишком долгим, особенно под постанывания лидера. Тот свободной рукой тянется к серебристому пакетику, прикусывает край и резко тянет в сторону, открывая его. – Только не говори, что ты… - Ян обрывается на полуслове, чувствуя, как по его органу раскатывают презерватив. – Сам все слышал и пропустил, дурак, - смеется Чан, вынимая из себя пальцы. – Сученыш, - обхватив ягодицы, Чонин приподнимает парня и помогает сесть на член, постепенно толкаясь в податливое тело. Такое Чана не устраивает и он, ухватившись за плечи парня, усаживаясь на большую длину. От того, как чувствовалось движение внутри, когда он начал медленно двигаться сам, лидер сладко стонет, впиваясь в кожу плеч, оставляя вмятины от ногтей. Уткнувшись носом в шею, Бан вдохнул аромат одеколона, которым пользовался младший, и был готов расплавиться. Спокойный и плавный темп приедался быстро, поэтому старший стал активнее опускаться на член, заставляя жалобный стон слететь с уст Чонина, а его рукам лишь сильнее сжать горевшие мышцы ягодиц. Темп рос в геометрической прогрессии. Обоим не терпелось почувствовать оглушающе приятную волну оргазма. Чуть откинувшись назад, Чонин наблюдал за тем, как старательно на нем прыгал старший, чуть ли не до крови терзая собственные губы, тем самым не пуская стоны наружу. Светлые волосы стали влажными от проступающего на лбу пота, поэтому липли к коже. – Хороший малыш, - бормочет Ян, смотря в помутневшие глаза лидера. - Так старается для меня. Тот блаженно стонет, опускаясь на всю длину быстрее, каждый раз задевая простату. Освободив одну руку, Чонин забирается ее под черную ткань и задирает до самого плеча. Наклонившись, языком проводит по набухшей бусине соска, вбирая ее в рот. Играет с ним недолго, следом приступает к другому. А когда надоедает, отстраняется, чуть откидывается назад, чтобы лучше рассмотреть малыша. Ладонь слабо сжимается на горле Чана, и он совсем тихо стонет. На глазах старшего наворачиваются слезы - настолько были приятны все ощущения в целом. Когда одна из них скатывается по щеке, достигая подбородка, Чонин слизывает ее, чувствуя солоноватый привкус. Мягко целует в уголок губ, а затем и в сами губы, принимая протяжный стон. Языки сплетаются в необыкновенном танце. Рукой касается органа Чана. Пальцы кружат по головке, растирая по ней капли предэкулянта. – Чони-и-и-и-н, - вместе со стоном глухо тянет Чан, кончая в руку младшего, что позволило не попасть семени на футболку. Ян в который раз смотрит на прекрасное лицо Бана, видит то, как его глаза закатываются от настигнувшего оргазма, на приоткрытые в немом стоне губы и толкается последний раз, изливаясь в презерватив. Когда дыхание обоих приходит в норму, Чонин помогает лидеру подняться и встать на ноги. Они приводят себя в порядок, после чего усаживаются на кровать, не разрывая зрительный контакт. – Малыш, ты бы знал, насколько ты красивый, когда… - хвалебную оду прерывает поцелуй, с которым к нему наклоняется Чан. – Не смей, заставляешь меня краснеть, - старший делает глубокий вдох. – То есть спать со мной ты не стесняешься, а комплиментов подобного жанра да, - Чонин тихонько смеется, но быстро прекращает. - Малыш, это же нормально. – Возможно…. - обернувшись на стук в дверь, Бан усмехается. - Входите, - в дверном проеме показывается макушка Минхо, который бегло осматривает комнату. - Чего такое? – Там просто Хван спрашивает кто будет чай, - оповещает Ли. - Вы как? – Буду, - макнэ поднимает руку. – Окей, и это, - Минхо смотрит на лидера, прищурившись. - Надеюсь, вы тут не… Танцор тут же исчезает, закрыв дверь прямо перед летевшей в его сторону маленькой подушкой. – Надейся дальше, - прикусив губу, Чонин бросает взгляд на лидера. - Что? – Да нет, вообще ничего. Старший садится ближе к Яну, крепко обнимая его за торс, утыкается носом в плечо. Сердце мигом начинает трепетать от того, насколько был хрупким этот момент. Чонин кладет руку на макушку лидера, слабо прижимая к своему плечу и принимается поглаживать светлые волосы. Чан облегченно выдыхает. – Все хорошо? - шепотом интересуется Чонин. – С тобой да, даже очень, - Бан прижимается к нему, потираясь щекой о крепкое плечо. Он обнимает крепче, когда слышит непринужденный смех макнэ. - Что? – Да я вот задумался… Младший я, а малыш все равно ты, - Ян целует блондина в макушку. - Такой весь немного застенчивый, нежный, требовательный к ласке и не только, - он вздрагивает после того, как его ущипнул лидер. - Что, правда в глаза колет? – Ты… На самом деле да, - хмыкает Чан. - Все потому что ты - моя слабость, Чонин, - подняв голову, он встречается с вопросительным взглядом младшего, - Ведь только перед тобой я могу показать свою слабость. Внутри начинает разливаться тепло от услышанного, а сердце в который раз разгоняется до невероятной скорости. – Люблю тебя, Ян Чонин, - смущенно признается Чан, прячась у младшего в изгибе между шеей и плечом, чтобы тот не видел покрасневшие его щеки. – Тогда я, - Чонин приподнимает голову старшего, обхватывая лицо обеими руками, - Люблю тебя, Бан Кристофер Чан. Притянув его к себе, Ян накрывает губы с особой чуткостью, будто делал это в первый раз, выражая поцелуем всю трогательность момента и свою привязанность к Бану. Хотелось остановить время, чтобы этот миг, в котором они находились, застыл навсегда.