I hate(love) you

В многоэтажном жилом комплексе сегодня прошла генеральная уборка, из-за чего Юнги стоит перед входом в свою квартиру, стараясь быстрее найти ключи. Он ненавидит сырость и этот запах влажности, от которого сам будто им пропитываешься. Однако грех жаловаться, всё хорошо убрано, блестит не только кафель на полу, но, кажется, и стены с потолком, радуя глаза. Пока ключи упорно не хотели находиться в большом чёрном рюкзаке, где-то позади парня послышалось копошение со звуком открывшейся двери. — О, Юнги, добрый вечер, — сосед ярко улыбался, взирая на спину стоящего. Тот даже не соизволил повернуться, что неудивительно. — Блять, да где ж они, — Мин занервничал, растягивая сумку почти до атомов. Продолжив поиски, парень услышал шёпот позади себя, и именно в этот момент его словно током ударило. Он вспомнил, что забыл ключи от квартиры в кабинете музыки, в институте. Если бы в подъезде работали все лампочки и было бы светлее, то побледневшая кожа Юнги явно вызвала вопросы у соседа. — Ты ключи найти не можешь что ли? — хихикает сзади, но попадает в самую точку, чёрт бы его побрал. Простояв так ещё с минуту и поборов себя, подготовившись к недолгому (он надеется) разговору, Мин, наконец, развернулся к своему единственному соседу на этаже, по совместительству его арендодатору. Перед ним стоял мужчина одного роста с самим Юнги, но вот телосложение у того было чуть накаченнее. Белая рубашка и чёрные джинсы сексуально обтягивали красивую фигуру, а увидев лицо соседа, внутри всё похолодело и ужин вот-вот готов был выйти наружу. Эти пухлые губы, растянутые в улыбке, глаза, по-лисьи прищурившиеся, и крашенные блондинистые волосы. Всё в Пак Чимине раздражало, особенно тот факт, что он - гей. Рядом с Паком стоял ещё один парень повыше, опять же, более мускулистый, одетый во всё чёрное: футболку, джинсовку, брюки-карго и ботинки. В руках он держал такого же цвета дутую куртку, видимо, для Пака. Его Юнги больше побаивался, а в такие моменты как сейчас, когда взгляд чернильных глаз прожигал в нём дыру, хотелось скорее скрыться за дверью и закрыть её на все имеющиеся замки. Это, кстати, Чон Чонгук, парень Чимина. — Не могу... — еле выдавливает из себя Мин и, стараясь не смотреть на парочку, сканирует отбелённую поверхность пола. — У тебя же есть запасные? Одолжи, я потом верну. — Хорошо, бескультурный кактус, — улыбнувшись, Пак скрылся за своей дверью, оставив Юнги наедине с Чоном. Такая перспектива его совсем не радовала, поэтому он начал считать в уме от одного до ста, чтобы время быстрее пролетело. — Вот, держи. Поймав брошенные ему ключи, Мин радуется, мигом залетая к себе домой, напоследок не забыв ответить на дурацкое прозвище Чимина. —Грёбаные гомики!

***

Мин Юнги - самый обычный 18летний парень, переехавший в Сеул за исполнением своей мечты - стать продюсером. Всё шло лучше, чем он мог себе представить. Поступить в институт не составило труда, быстро нашлась работа в магазинчике музыкальных инструментов. Затем удача вновь улыбнулась, и удалось отыскать квартирку в хорошем жилом комплексе, недалеко от места учёбы. Она будто бы ждала, когда парень приедет и займёт её. На этом фортуна отвернулась от Мина, ведь его арендодатель оказался геем. Чимин выкупил все три квартиры на своём этаже, соединил две двухкомнатные, сделав одну огромную для себя, а оставшуюся однокомнатную решил сдавать. Узнал это Юнги в первый день их знакомства, Пак оказался тем ещё болтуном и приятным, на первый взгляд, мужчиной 26 лет с процветающим бизнесом за плечами. Всё рухнуло, когда их разговор, хотя, скорее монолог, прервал Чонгук, обнявший и поцеловавший Чимина на глазах у Мина. После этого он уже как полгода избегает этих парней, изредка общаясь, когда что-то нужно. Ещё один факт о Юнги - без колкостей он жить не может. Постоянно напоминает соседу, как ненавидит геев, коим тот и является. Даже Хосок, новоиспечённый друг из института, уже устал слушать горделивые рассказы Мина о том, как он ставит на место этих бесстыдников. — Да отцепись ты уже от них, они же тебя в свои голубые ряды не зовут, — усмехается Чон, делая глоток столовой кисели, после чего морщится, отодвигая стакан с кислой жидкостью подальше от себя. В институте кормили просто отвратительно. — Фу, Хо, у тебя ужасные мысли. — Это были не мысли, я говорил вслух, — язвит Чон, поправляя свои крашенные волосы цвета ночи. — Ты сегодня тоже на работе? Мы с Намджуном собирались в клуб. — Я до девяти, а потом, в принципе, свободен, — их разговор за секунду изменил своё русло, сменив неприятные темы более обыденными. Наверное, из-за этого Мин и дружил с Хосоком. С ним было легко общаться. — Тогда в девять я позвоню. Пошли на пару, а то опоздаем.

***

Стоило только увидеть количество людей, которые собрались у клуба, сразу стало понятно, что ночь будет жаркой. Успокаивало только то, что сегодня пятница, значит, завтра у большинства, к которому относился Юнги, будет выходной день. Поэтому парень расслабленно стоял у входа в клуб, не переставая поправлять свой серый шарф и шмыгать носом. Зима в этом году выдалась довольно холодной, хорошо, что Мин ботинки надел вместо кроссовок, над которыми думал больше часа. Пока студент ждал своих друзей, на глаза попалась очень знакомая фигура, резко притянувшая всё внимание к себе. Среди посетителей клуба был Чонгук, тот самый парень его арендодателя, но Пака рядом с ним не наблюдалось. Вместо него Чон приобнимал за талию какого-то незнакомого миловидного парнишку, нашёптывая ему что-то на ухо. Рвотные позывы Мина приостановили пришедшие Хосок с Намджуном, которые отвлекли от лицезрения такой мерзкой картины. Только вот Мин не понимал, что именно ему неприятно: двое геев перед носом или измена одного знакомого другому. — Ты глянь, всякие голубки тебя прямо преследуют. Может, это знак свыше? — Проследив за взглядом друга, Хосок начинает подшучивать, похлопав его по плечу. — Какой ещё знак? — Ну, что быть геем - это твоё призвание! — Чон почти выкрикивает последние слова, срываясь с места и убегая внутрь клуба, лишь бы не получить оплеуху. — Дебил - он и в Африке дебил, — массируя виски, проговаривает Мин, стараясь не воспринимать тупость друга всерьёз. — Это точно. Не обращай на него внимания, пошли отрываться, мы же за этим сюда пришли, — Намджун - высокий черноволосый парень, с параллельной группы, идёт ко входу в клуб, совершенно не удивляясь поведению этих двоих. Внутри помещения уже становится душно. Запах алкоголя вперемешку с сигаретным дымом дурманит ещё не успевших выпить людей. Танцпол забит народом, от которого так и веет похотью. Сразу видно, кто за чем сюда пришёл. Юнги танцевать не любит. Он сидит за барной стойкой, выпивая очередной шот и разговаривая с какой-то подошедшей несколько минут назад девушкой. Он не обращает на неё никакого внимания, даже несмотря на её привлекательную внешность, хотя она откровенно флиртует, стараясь как можно ближе подсесть к парню, то и дело оголяя плечи и ключицы. Хороший вариант для одной ночи. Мин уже собирался пригласить эту пассию к себе домой, но остановился, вновь поймав в поле своего зрения Чонгука и того, с кем он пришёл. Паренёк, сидя на коленях Чона, активно ёрзал, прижимаясь к нему всем телом. Юнги показалось, что они сейчас друг друга съедят. Их языки жили отдельной жизнью, сплетаясь и расплетаясь с противной ниточкой слюны, которую Мин отчётливо разглядел под клубным светом. От этого вида всё настроение на бурную ночь пропало. Он молча встал с насиженного места, оставив ничего непонимающую девушку одну за барной стойкой. Хосок танцевал с кем-то, выпив достаточную для себя дозу алкоголя, а Намджуна не было видно. В любом случае, ничего не случится, если он сейчас уйдёт, никого не предупредив. Изменять тому, кого любишь? Для Юнги всегда это казалось дикостью. Не важно какие и между кем эти отношения, даже если это два мужика. Они ведь обозначили друг друга парой, а с кем попало так не делают. Впрочем, Мин всегда знал, что бред всё это. Любви между мужчинами не существует, это аморально. — Привет, Юнги. Ты сегодня довольно поздно, — окликнул его Чимин на лестничной площадке, вырывая из слишком сложных раздумий для опьяневшей головы. Парень и сам не заметил, как уже дошёл до своей квартиры. Последний коктейль был явно лишним. — Ты тоже поздно, — язык сам что-то выговаривает, отказываясь подчиняться воле своего хозяина. Он пошатнулся, облокотившись на одну из выбеленных стен и медленно скатился по ней вниз, блаженно прикрыв глаза. Так давно хотелось расслабиться. — Работа сама себя не сделает, — ухмыльнувшись, Пак присоединяется к студенту, присев рядом. — А ты, я вижу, совсем в хлам. — Глаза протри, я трезв, как стёкл...стёлкв...блять, — чёртово слово не хотело нормально выговариваться, терроризируя бедное сознание и смеша усевшегося рядом мужчину. — Ну, ты понял, я трезв, как оно самое. — Ладно, мелкий алкоголик, пойдём, заведу домой, — Чимин забирает из еле работающих рук ключи, открывая входную дверь однокомнатной квартиры и помогая Мину зайти внутрь. Прикосновения Пака не такие противные, как думалось раньше. Наоборот, они приятные и тёплые, согревающие лучше той куртки, в которой сейчас еле плёлся студент. Его не хочется оттолкнуть или того хуже, ударить. Вспомнив Чонгука в клубе, Чимина сейчас хочется лишь обнять и утешить, ведь его парень оказался такой гнидой. Посмотрев на мужчину, у Мина в голове промелькнула мысль, которую он постарался скорее выкинуть из головы, ссылаясь на нетрезвое состояние. "Какая разница женщина или мужчина, если это любовь?" — Мне помогает гей... это уже точно глюки... — отнекивается сам от себя Юнги, возвращаясь в реальность. — Сначала я - человек, а потом только гей, запомни уже. Оставив младшего в его кровати, Пак уходит к себе, чтобы на утро не выслушивать гневную тираду в свою сторону. По мнению Чимина, Юнги хороший парень, просто он зажат рамками, установленными обществом. Он будет стараться с ним хотя бы подружиться, потому что в последнее время ни его парень, ни лучший друг никак не могут найти на него времени. Одиночество давит с трёх сторон, и только на одной из них он видит стоящего Юнги, что смотрит куда угодно, только не на него.

***

После того похода в клуб Мин поклялся пить меньше, чем раньше. Он прекрасно помнил всё, что случилось и кто уложил его в постель, густо краснея от стыда при одном только воспоминании о той ночи. Пака он усердно избегал вот уже неделю, не в силах даже просто напросто поздороваться, про колкости и речи быть не могло. Да и не хотелось как- то. Слова Чимина крутились в голове Юнги при каждой их встрече на лестничной площадке, и он соглашался с каждой из букв в том предложении, с позором приняв своё поражение. В первую очередь он - человек, а гей - это уже второе. У него нет никаких прав на унижение человека, который старается быть с ним добрым. Правда, он ведь не собирается затащить его в постель. Юнги чувствует себя глупым ребёнком, оставшимся где-то в начальной школе, где издевались над детьми в очках или над теми, у кого на лице были высыпания. Это жестоко и несправедливо, ведь не мы выбираем свой внешний вид или то, кого нам любить. С такими мыслями Мин пулей убегал от поднявшего руку, чтобы поздороваться, Чимина, потому что было до безумия стыдно. От постоянных раздумий парень стал очень рассеянным. Из рук валилось всё, начиная от ручки в институте и заканчивая дорогущей гитарой на работе, которую он успел словить в полёте, вознося благодарности всем богам, которых только вспомнил воспалённый мозг. Юнги продолжал ругать сам себя за такую беспечность, моментами забываясь и разговаривая с собой в слух. — Да ладно тебе, ничего же не случилось, — из ниоткуда позади появился Чимин, знатно напугавший Мина, да так, что несчастная гитара жалобно скрипнула в его руках, готовых от страха вновь её уронить. — Ой, прости, Юнги, я тебя напугал. Мужчина подлетел к младшему, аккуратно забирая из дрожащих рук инструмент и не сводя обеспокоенного взгляда с испугавшегося Мина. — Я ж чуть душу богу не отдал! Кто так крадётся-то! — Схватившись за сердце, ворчит студент, будто ему уже шестой десяток. — Прости, прости! Я просто мимо проходил и, увидев тебя в окне, не смог пройти мимо, — Пак откладывает гитару на полку, куда та уже не надеялась попасть, и помогает Юнги встать, взявшись за его руку. — Вот куда шёл, туда и иди, блин! Не глядя на блондина, Мин быстро направился за прилавок, бормоча очередные недовольства себе под нос. Если бы у человека был альтернативный герой в каком-либо мультфильме, то у Юнги это был бы гном Ворчун из Белоснежки. Попадание просто десять из десяти. — Мда, кактус от своих колючек никогда не избавится, — закатив глаза, Чимин упирается о прилавок, разглядывая рабочее место младшего. А Мин молчит. Ему бы съязвить, ответить на колкость, но он не может. Сидит только, как нахохлившийся попугай, и взглядом прожигает нежданного гостя. Шуточка про геев уже даже готова, а этот рот не слушается, упорно отказываясь открываться и обижать старшего. — Чего ты вообще ко мне зашёл? — всё, что может из себя выдавить Юнги. — У вас тут рядом готовят очень вкусный кофе, — в подтверждение, Пак вертит крафтовым стаканчиком из стороны в сторону, и только сейчас Мин чувствует приятный запах кофейных зёрен, который заполонил собой весь магазин. — Вот, попробуй. — Я пью только американо, — отрезает младший, не принимая протянутый ему стакан. И это правда. Ему нравится вкус настоящих кофейных зёрен, не смешанных с какими-либо вкусовыми добавками. Невероятный запах и лёгкая горечь, приятно оседающие на языке, а затем разливающиеся по всему организму. Хосок, после того как узнал о любви Мина к американо, всегда говорил, что они идеально друг другу подходят. У Юнги такой же тяжёлый характер, как и у этого кофейного напитка вкус. — Как удачно! Я тоже! Вот, держи, — в глазах старшего начинают сверкать самые прекрасные бриллианты, которые только можно было увидеть. Он радостно протягивает Юнги напиток, оставляя его рядом с монитором компьютера, не обращая внимания на растерявшегося младшего. — Нет, я... — Боже, я опаздываю! — Чимин не даёт Мину договорить, быстро поправляет своё чёрное пальто и заглядывает в дисплей телефона. — Ещё увидимся, Юнги. Пак испарился так же быстро, как и появился. Продолжая сидеть за своим рабочим местом, младший ещё несколько минут не мог прийти в себя. Он стал протирать глаза, посчитав случившееся бредом его больного сознания, которое в последнее время только и делает, что думает о Чимине. Однако распространившийся по всем углам магазина запах кофе и дурацкий синий стаканчик, с надписью "Пак Чимин", помогали осознать факт их неожиданной встречи.

***

Полную смену Юнги отработал только благодаря божьей помощи. Его напарник заболел, поэтому в свои законные выходные, субботу и воскресенье, он работает с десяти утра и до десяти вечера, хотя должен начинать с трёх часов дня с понедельника. Общаться с людьми на протяжении такого большого количества времени для парня было настоящей пыткой. Это изматывало сильнее физической нагрузки, которой в магазине не так уж и много. Приняв тёплый душ, Мин лениво поплёлся на кухню, чтобы хоть перед сном что-нибудь перекусить. Однако, как он и ожидал, в его холодильнике мышь повесилась. Расстроиться не позволил дверной звонок, перетянувший всё внимание голодного студента на себя. — Ещё раз привет, — на пороге стоял Чимин, нервно потирающий затылок. На мужчине была голубая пижама с милыми цыплятами, которая выглядела очень комично, но до жути ему подходила. Это Юнги признал сразу же, как увидел старшего. — Я думал, лимит нашего общения уже был превышен сегодня днём, — ещё б чуть-чуть, и Мин бы познакомил свой лоб со стенкой. — Я стараюсь его увеличить. — Не старайся зря. — Это мы ещё посмотрим, зря или нет. Слушай, — тараторит Пак, чтобы быстрее перейти с их классического начала, состоящего из подколов и сарказма, к основной теме, — мы с Чонгуком сегодня должны были встретиться у меня, но у него появились какие-то срочные дела... "– Ага, дела. Наверное, он со своим запасным вариантом. " – Мин молча выносит вердикт у себя в голове, не подавая виду. — А я заказал пиццу, приготовил всякого... — настроение у Чимина было на самом дне Марианской впадины, и это видно даже невооружённым глазом. — Ну, короче, составишь мне компанию? Жалко же, столько еды пропадёт. — Я не пойду к тебе домой, вдруг ты меня там изнасилуешь? Или того хуже, заразишь этим вашим гейством?! — видимо, Мину нужно несколько раз подумать, прежде чем что-то сказать, потому что в данной ситуации, когда человеку и так плохо из-за своего непутёвого парня, дурацкий стёб делает ситуацию только хуже. Вместо того, чтобы разозлиться и ответить колкостью на колкость, Чимин только сильнее расстраивается, и, тяжело вздохнув, разворачивается к своей квартире, еле-еле плетясь к ней. Где-то в области грудной клетки, будто начинают скрести кошки, и не две, не три, их там было настолько много, что Юнги почувствовал неприятные ощущения в ту же секунду, как Пак развернулся. Мозг старался бороться со странностями своего организма, пытаясь отодвинуть сострадание и желание помочь на задний план. Но ему не удалось выиграть, ведь есть ещё и желудок, последний раз принимавший полноценный приём пищи где-то в два часа дня. В конце концов, разве они не могут быть просто друзьями? Или хорошими знакомыми? Для этого ведь не важна ориентация. — Не будем же мы просто сидеть и есть? Можно и фильм какой-нибудь глянуть, — нагнав старшего, пробубнил Мин, виновато потупив взгляд в пол. — Можно! У меня и домашний кинотеатр есть! — не прошло и минуты, а грусти как не бывало. Глаза мужчины заблестели, сам он выпрямился, счастливо заходя внутрь квартиры и суетясь в прихожей для своего гостя. Он быстро закрыл за ними дверь, дал Юнги домашние тапочки с серыми котятами, которые подошли ему размер в размер и убежал в сторону гостиной, сказав следовать за ним. Мин не спешил за старшим, внимательно разглядывая огромную квартиру. Всё было в бежевых оттенках, не вычурно, в стиле минимализма. В воздухе витал такой приятный домашний уют, которого студенту не хватало после переезда в Сеул. Из прихожей можно было пройти в две отдельные ванные комнаты. Одна была поменьше, с душевой и туалетом, а другая различалась по размерам и наличием в ней джакузи. Справа были ещё две двери и вели они скорее всего в комнаты или в кабинет, однако заглядывать туда Юнги не стал, ведь это некультурно. Дальше была большая арка, ведущая в гостиную, соединённую с кухней и балконом, на котором сразу бросался в глаза пушистый ковёр, широкие стулья, с белой обивкой и стеклянный столик. Кухню отделяла барная стойка, за которой во всю хозяйничал Пак. Где-то сбоку была ещё какая-то дверь, всякие вазы с сухоцветами, тумбочки, полочки, на которых стояла всякая всячина и, конечно же, огромный бежевый диван с двумя креслами, прямо напротив большого телевизора, который Юнги видел только во всяких фильмах про запредельных богачей. — Вот это ты постарался, — на стеклянном журнальном столе был накрыт пир чуть-ли не на десятерых. Обещанная пицца терялась среди домашних салатов, закусок, крекеров, запечённой курицы с рисом и мясного пирога. — Мы это и за раз не съедим. — Вечер только начинается, а впереди у нас ещё три части человека паука, — Чимин приходит с кухни неся две бутылки вина и бокалы, ставя их прямо перед удивлённым младшим. — Не знал, какое ты пьёшь, поэтому достал и белое, и красное вино. — Да у меня нет особых предпочтений в алкоголе, поэтому без разницы. — Отлично. Вот, держи плед, — Чимин радостно прыгает на диван, подминая под себя ноги и кутаясь в зелёный плед, протягивая такой же своему гостю. — Пока фильм загружается, давай выпьем за начало нашей дружбы! — Дружбы? — Мин косится на Пака, наливающего им по бокалу красного вина, и сующего ему один из них в руку. — Прячь свои колючки хоть иногда, ну! — Ладно-ладно, давай выпьем, — на вечно недовольном лице мелькнула лёгкая улыбка, отзеркалившись на лице хозяина квартиры, который был довольным настолько, что совершенно позабыл о своём парне, так и не разделившим с ним этот вечер. Покорение такой горы, как Мин Юнги было явно лучше. На второй части вино закончилось, вместе с выплаканными слезами Чимина на моментах с иллюзией Тони Старка и морально разбитого Питера Паркера. Таких эмоциональных людей в окружении младшего ещё никогда не было. Даже Хосок не мог бы с ним потягаться в таком количестве слёз за фильм. А впереди у них третья часть, над которой плакать они будут вместе, потому что невозможно остаться невозмутимым. В целом, компания Пака пришлась Юнги по вкусу. Ему было уютно, и он не чувствовал какого-либо дискомфорта рядом с ним. Шуточки, длиною в парочку слов, добавляли в их вечер юмора, над которым ни один ни второй и не думали обижаться, веселясь и запоминая их первые совместные посиделки.

***

Март выдаётся в Корее довольно тёплым и солнечным. За всю прошедшую неделю не было ни одного облачка, а температура не опускалась ниже десяти градусов. Такая погода поднимала всем настроение, радуя своими яркими красками. Особенно выглядел счастливым Чимин, сидящий в своём кабинете и совершенно не слушающий совещание, которое сам же и собрал. Он даже не заметил, как все сотрудники начали потихоньку уходить, оставив его и его лучшего друга одних. — Ты чего в облаках витаешь? — молодой парень опирается на дубовый стол рядом с Паком, махая ладонью возле его лица. — Приём! — А? Прости, я задумался, — виновато улыбается блондин, — Повтори ещё раз отчёт о браке на складе, пожалуйста. — Так чего случилось-то? — Тэхён быстро перебирает своими красивыми длинными пальцами документы в папке, время от времени поправляя каштановые волосы, развивающиеся туда-сюда из-за открытого окна. Засмотревшись на Кима, Чимин выпадает из реальности, невольно сравнивая себя с другом. Он не считает себя некрасивым, наоборот, очень любит и ухаживает за собой, однако, с красотой Тэхёна ему явно не тягаться. Классические бежевые брюки подчёркивали его формы, а коричневый ремень отчерчивал осиновую талию, прикрытую белой рубашкой. И почему у него до сих пор никого нет? Этого Пак не понимает и опять прослушивает отчёт, который ему зачитал Ким. Что ж, почитает его сам на досуге. — У Юнги завтра день рождения, вот я и в предвкушении, — довольно потягивается, вспоминая какой подарок подготовил. Чимин очень надеется, что сертификат на пятьсот тысяч вон понравится его новоиспечённому другу. — Я думал вы не ладите, а тут на тебе, ты к нему на день рождения идёшь. — В последнее время мы с тобой не так часто общаемся, поэтому это нормально, что ты не знаешь о том, как всё изменилось, — с ноткой грусти произносит блондин, не сводя пристального взгляда с Кима. — В любом случае, я не думаю, что Чонгуку понравится твой новый знакомый. Он ведь гомофоб, — морщится собеседник, старательно избегающий их общей темы. Чимин расширяет глаза до невозможности, смотря на друга в неверии. Он не обязан спрашивать разрешения у кого-либо с кем и как ему общаться. И Чонгук не исключение. Вообще-то такое даже странно слышать из уст лучшего друга. Взял и ни с того ни с сего приплёл в их диалог его парня. — Мы с Чонгуком как-нибудь сами разберёмся. Наши отношения тебя никак не касаются, — Пак резко поднимается со своего места, направляясь к выходу из кабинета. — Я же хотел как лучше! Вдруг ты расстроишь этим Чонгука?— Кричит ему в след, Тэхён. — Глупый Чимин! Вот так короткий диалог способен испоганить хорошее настроение и весь оставшийся день. Раньше Ким во всём поддерживал Чимина, даже если в их ссорах с Чоном виноват далеко не его парень. Поддержка близкого придавала уверенности и помогала здраво разрешить все вопросы. Иногда было просто жизненно необходимо положить голову на колени Тэхёна и почувствовать его тонкие пальцы на своей голове, в эти моменты у блондина получалось найти ответы на все существующие проблемы. Когда они свернули не туда, Чимин не понимает и не может вспомнить. Теперь в их разговорах присутствуют вечные упрёки и обучалки от Кима: "Как быть хорошим парнем". Ни о какой поддержке или мимолётных объятиях и речи быть не может. С такими мыслями приходится проходить весь день. Немного отвлечься помогают только сборы на праздник и нежные поцелуи Чонгука в шею. Парень разместил свои руки на талии Пака, прижимаясь к нему сзади всем телом, посылая табуны мурашек, томно выдыхая и обжигая оголённую кожу. Чимин смеётся из-за щекочущих волос на своей шее, пытаясь отстраниться и, наконец-то, надеть рубашку болотного цвета, ожидающую своего часа. — Что за прилив нежностей, Гуки? — развернувшись в кольце рук, шепчет Пак в губы напротив. — Я уже опаздываю. Его будто не слышат, бесцеремонно затягивают в поцелуй, не обращая внимания на небольшие ладони, толкающие мощную грудь от себя. Чимин хмурится, но всё же разжимает истерзанные губы, позволяя настойчивому языку Чона углубить поцелуй. Его руки сжимают ягодицы блондина, перемещаясь к ремню, который тот, десятью минутами ранее, надел поверх чёрных классических брюк. Металл звенит на бляшке, посылая табун неприятных мурашек по всему телу, задрожавшему в слишком крепких, граничащих с болью, объятиях Чона. Он уже не выдерживает, протяжно стонет что-то в губы Чонгука, перестав отвечать на его поцелуй, и сильнее ударяя парня в область груди. — Да что с тобой?! — резко отстранившись, он падает на рядом стоящую кровать, впервые активно вытирая губы после Чонгука. Ладонь сама потянулась вверх, желая стереть напоминание о нежеланном и неприятном поцелуе, хоть в памяти он отпечатался надолго. — Я ведь сказал, что опаздываю. — А я хочу тебя прямо сейчас, Мини, — Чон нависает сверху, оглаживая всё ещё оголённые плечи. — Предпочтёшь этого твоего гомофоба нам? — Я приду пораньше, раз уж у тебя гормоны разбушевались, — Пак не обращает внимания на слова парня, пытаясь сосредоточится на воспламенившемся внутри него гневе, который он старательно хочет скрыть, не желая ссориться. Их отношения и так напряжены в последнее время. — Я хочу, чтобы ты остался, — властно произносит Чонгук, голос которого пропитан сталью. Он хочет пронзить им блондина, настояв на своём. Хватка на плечах становится крепче, отчего Чимин жмурится, быстро скидывая руку Чона с себя, приложив для этого немало усилий. У любого терпения есть пределы, как и у любых компромиссов. Вот и сейчас Пак срывает все тормоза, давая волю накопившимся претензиям вырваться наружу. — Я тоже много раз просил тебя оставаться со мной вечерами, но нет! Ты всегда уходил по своим делам, о которых я ни сном ни духом! — Чимин резко поднимается с кровати, почти ударяясь своей макушкой о подбородок Чонгука. Впопыхах, он набрасывает на себя рубашку и собирает классический чёрный клатч, не забыв проверить, на месте ли подарочный сертификат. — К друзьям своим бежишь, меня никогда не берёшь с собой. В последнее время вообще появляешься передо мной раз в неделю, чтобы потрахаться, а на утро тебя будто бы и не было! А я всё молчу, словно без языка родился! — Ты всё преувеличиваешь, Чимин... — Я пойду на день рождения своего друга! — Чону не дают договорить, перебивая и показательно тыкая клатчем в грудь. — И сегодня домой не вернусь. Видеть тебя не хочу. Не проходит и нескольких секунд, а входная дверь громко захлопывается, оставляя злого Чонгука одного. Парень начинает ходить из стороны в сторону, выплеснув злость на несчастной стеклянной вазе, разбив её об пол на множество острых, прямо как их отношения, кусочков.

***

Свой день рождения Юнги решил отпраздновать в клубе, в котором они с Хосоком и Намджуном часто проводили время. В принципе, от их обычных посиделок это мало чем отличалось, за исключением прибавившегося в их компанию Чимина и подарков для именинника. Друзья из университета вдвоём скинулись на мышку и клавиатуру для компьютера, с красными светодиодами, от которых Мин был в восторге. Он долго благодарил Намджуна за такой чудесный подарок, прекрасно понимая, чья это была идея. Потому что Хосок грозился вручить на девятнадцатилетие Юнги приватное свидание с какой-то, по его мнению, красоткой. Не то, чтобы он был против, но их вкусы в корне отличались, да и в последний месяц ему никто не нравился. Раньше всё было просто: пришёл, выпил, нашёл пассию на ночь и готово. Сейчас же ничего. Его не возбуждают все эти девчонки, вульгарно одетые, именно для привлечения внимания, ведущие себя вызывающе и слишком уж наиграно, цепляя мужчин в считанные секунды. Возможно, для кого-то это и проблема, однако Юнги не беспокоится считая, что он просто устал от одноразовых контактов. Подарок Чимина именинник долго пытался вернуть обратно, ведь сумма для обычного дня рождения студента была запредельной. — Боже, я вообще-то хотел, чтобы сумма была больше... — блондин дует губы, показательно скрестив руки на груди, потому что надеялся на восторженную реакцию, а не очередные упрёки. Слишком их много у него за один день. — Можно я буду твоим парнем? — подрывается с места Хосок, усаживаясь рядом со смеющимся Паком. — Я с радостью буду принимать такие подарки! — Прости, я уже занят, вроде как, — грустно произносит Чимин, что не ускользает от наблюдавшего за ним Мина. — Вот именно, хватит нести бред, лучше иди и принеси наши заказы! — пытается быстро замять неуместную тему Юнги, почти пинками выталкивая недовольного Чона к барной стойке. К часу ночи Намджун теряется в толпе, ссылаясь на то, что увидел знакомого и хочет с ним поздороваться, по итогу потерявшись на добрых полчаса. К Хосоку активно пристаёт одна девица, уже третий раз приглашая к себе домой. Ещё чуть-чуть и у неё получится добиться своего, потому что в Чоне алкогольных коктейлей больше, чем обычно. Оставшись один на один с блондином, Мин неловко крутит стакан с виски в своей руке, исподлобья поглядывая на старшего. Обычно тот не переставая о чём-то говорит, находя всевозможные темы для общения. Даже не особо разговорчивый Юнги любит общаться с Чимином, находя их диалоги интересными и занимательными. И это не из-за того, что голос блондина его расслабляет, посылая вибрации по всему телу, успокаивая после учебного и рабочего дня. — Кстати, я забыл дома ещё один подарок для тебя, — неожиданно начинает Пак, из-за чего студент давится виски, негромко кашляя. — Зачем?! Итак слишком много подарил, — Юнги корпусом поворачивается к старшему, с испугом заметив, что тот сидит совсем близко к нему, устроив голову на спинке их дивана. — Не переживай, там нет ничего дорогого, — хихикает, протяжно зевая. — Ой, точно. Можно я у тебя сегодня останусь? А то мы с Чонгуком повздорили. — Конечно, только будешь спать на полу, — фырчит Мин, начав собирать пакеты со своими подарками, — а то оставишь на моей постели эти свои гейские феромоны. Вдруг они заразные?! Чимин во всю смеётся, тем самым веселя именинника. Улыбка на лице старшего заставляет сердце студента сжиматься до невиданных размеров, вливая тепло внутрь него в больших количествах. Но он списывает все эти странные реакции организма на выпитый ими алкоголь и развязную атмосферу в клубе, и совсем не важно, что пил он не так много, как Намджун с Хосоком. Перестав смеяться, Пак размашисто облизывает верхнюю губу, вплотную пододвинувшись к Юнги, который наоборот старается отодвинуться подальше, почти упав с дивана из-за таких неожиданных действий в свою сторону. Расстояние между ними оставляет желать лучшего, ведь его почти нет, за исключением жалких пяти сантиметров. Мин перестаёт дышать, совсем забыв, как это делается, а глаза невольно осматривают пухлые губы, блестящие от света в клубе и слоя слюны, оставленного секундами ранее. Тяжёлое дыхание Чимина обжигает лицо младшего, который безумно рад отсутствию друзей в данный момент. — Поверь, если бы я захотел, то ты уже давно был бы геем, — он пальцем тычет в грудь Юнги, сразу же после своих слов, роняя голову на его плечо. Чтобы прийти в себя Мину потребовалось несколько минут, стакан виски и свежий воздух, на который он вышел не совсем один. Прицеп, в виде Пака, тяжёлой ношей висел всё на том же плече. Для подстраховки, Юнги придерживал это пьяное недоразумение за талию, случайно подметив идеальные формы его тела. Они долго ждали такси, и так же долго до него добирались: еле-еле плелись к нему, ловили все камни и неровности на своём пути, падая и поднимаясь. Справедливости ради, младший отметил, что в нетрезвом состоянии Чимин, хоть и недостаточно хорошо владеет своим телом, но вот дикция у него не страдает. Да и способность здраво мыслить вроде как его не покидает, хотя произошедшее в клубе нельзя было назвать адекватным поступком. Слава богам, в их жилом комплексе имеется лифт, и они не станут здороваться с каждой стенкой при подъёме по лестницам. Благодаря Юнги, они вдвоём уже в половину третьего ночи были у него в квартире. Конечно же, не обошлось без пьяных порывов старшего затащить их к нему в квартиру, ссылаясь на её большие размеры и соответствующие удобства. Однако Мин помнил об их ссоре с Чонгуком, и сам не особо хотел сейчас видеть этого мудака, особенно, когда тот сейчас ещё и злой. Поэтому, быстро затолкав Пака к себе, он отправил его принимать холодный душ, в надежде, что так тот хоть капельку протрезвеет или хотя бы сразу пойдёт и ляжет спать на заправленный для него диван, ведь про пол он, конечно же, шутил. Сна не было ни в одном глазу. Юнги сидел на своей кровати, смотря в сторону дивана через перегородку, в виде стильного чёрного шкафчика от пола до потолка, состоящего из многочисленных полочек, отделяющих небольшое спальное место от гостиной. Там уже спал Пак. Он впервые ночует в одном помещении с Чимином, и это вызывает противоречивые чувства. Ему нравится, что старший будет здесь, рядом с ним, в целости и сохранности, а не с тем быком Чонгуком, и совсем не важно, что живут они в паре метров друг от друга. Так, Пак хотя бы будет спокоен и никто не станет трепать ему нервы. Однако другая его часть говорила о неправильности всей этой ситуации. Скорее всего, это сердце и мозг никак не могли прийти к одному решению. По-итогу их разнял здравый смысл, твердящий о том, что нет ничего плохого в ночёвке двух друзей. Повторяя себе это как мантру, Юнги через некоторое время провалился в глубокий и крепкий сон.

***

Утро началось не самым приятным образом. Мина разбудил чей-то громкий разговор, который нельзя было назвать спокойным, но и криков как таковых не было. Голоса раздавались будто бы издалека, поэтому студент продолжал лежать в полудрёме, решив не обращать внимания на шумных соседей. На последней мысли его будто током пробило. Он подскочил на месте, вглядываясь в сторону дивана, но не увидел на нём своего единственного соседа по этажу. Его постельное бельё было аккуратно убрано и сложено в углу, а разговоры за дверью продолжались. Прислушавшись, Мин готов был поклясться, что слышит Чимина и его парня. Не успел брюнет сбросить с себя одеяло, как послышался звук удара и за ним что-то с грохотом упало на пол. Сердце Юнги перестало биться, стоило ему представить не самое приятное развитие событий после ссоры пары. Тело само по себе летело к входной двери, чтобы поскорее узнать происходящее и убедиться в безопасности старшего. Перед тем как выйти, он быстро влезает в домашние штаны и майку, наконец оказываясь на лестничной площадке. — Что тут происходит...? — мямлит студент, рассматривая перед собой троих людей. На полу сидел Чонгук в спортивных штанах и футболке, запрокинувший голову назад и придерживающий одной рукой нос, из которого стекала кровь, пачкая его лицо и одежду. Рядом с ним, на корточках, расположился какой-то парень, пыхтящий над Чоном и старающийся помочь ему, достав, непонятно откуда взявшийся, платок. В лице незнакомца Юнги узнал того самого парня из клуба, с которым развлекался Чонгук. А впереди стоял Чимин, и младший опять соврёт, если скажет, что при виде его ему не захотелось волком выть от душевной боли. Тяжело дыша, Пак держал свою правую ладонь левой рукой, потому что именно ей он ударил Чона, разбив ему нос и, кажется, порвав себе кожу над костяшками. Карие глаза доверху заполнила пелена слёз, не сорвавшихся двумя ручейками по нежной коже. Он держался как мог, до последнего не позволяя себе разрыдаться перед предавшими его людьми. — Ты ему нос разбил! — кричит тот самый незнакомец, выводя всех из их мыслей. — А хотелось голову, — язвит Чимин, одарив Юнги тяжёлым взглядом, полным разочарования во всём и во всех. — Заявитесь сюда ещё хоть раз, я заставлю вас пожалеть о том, что вообще родились на свет. — Чимин, — встав на ноги, Чонгук хотел было подойти к блондину, но перед ним вырос Юнги, стеной огородивший Пака от него. — Ещё шаг и к твоему разбитому носу добавятся фингалы под глазами, — разница в их физической подготовке совершенно не беспокоила. Мин не мог контролировать свою ярость, которая уже долгое время копилась именно на этого человека. Он стоял наготове, порываясь в любой момент наброситься на Чона с кулаками, исполнив задуманное. Сделать это не позволяет дрожащая ладонь Чимина, нервно сжимающаяся на запястье младшего. Не проронив больше ни слова, они зашли в квартиру старшего, оставив непутёвых любовников на лестничной площадке. Пак долго стоял в прихожей, уподобившись статуе в музее, на лице которой запечатлели разочарование и вселенское горе. Слёзы, наконец-то, вылились за пределы глазного яблока, не переставая стекая по нежным щекам. Он находился в некой прострации, подсознательно попытавшись отключить себя от нежелательных внешних раздражителей. Такой расклад не устраивал студента. Он осмотрел Чимина с ног до головы, взял его здоровую руку в свою и аккуратно отвёл к дивану, усадив на него, будто послушную куклу во время какой-то детской игры. Пока Пак смотрел в одну точку, Юнги отправился на кухню, на поиски аптечки. Раньше он никогда её не видел, хоть они частенько проводили вместе время за просмотром различных фильмов. Бинты, ватные диски и перекись нашлись довольно быстро в верхнем шкафчике кухонного гарнитура. Налив воды в небольшую миску и взяв чистое полотенце, Мин сел рядом со старшим и, аккуратно взяв в свои руки покалеченную ладонь, лёгкими, неторопливыми движениями начал смывать с фарфоровой кожи успевшую подсохнуть кровь. — Эй, Чимини, — Пак всё ещё отрешенно смотрит в сторону стены, не обращая внимания на попытки дозваться до него. Пока ему обрабатывали раны, ни один мускул не дрогнул на побледневшем лице, будто рука ему вовсе не принадлежала. Это напугало младшего, как и то, как ласково он обратился к Чимину. Парень сам от себя такого не ожидал, оно вырвалось из него, словно так и нужно. — Ну, перестань, — Юнги идёт дальше, отбросив все мысли и собственные запреты. Он легонько дотрагивается до влажных щёк, вытирая высохшие на них слёзы. Своими действиями, он, наконец-то, обращает внимание Пака на себя, не скрывая счастливой полуулыбки. — Только не говори мне, что будешь убиваться из-за какого-то мудака. Он не заслуживает даже одной твоей слезинки, я уже молчу про те водопады минутной давности. Красные от слёз глаза бегло рассматривают Мина, словно никогда раньше не видели, а его последние слова о водопадах, вызывают яркую улыбку на некогда безжизненном лице. Чимин негромко смеётся и, пользуясь моментом, укладывает голову на колени младшего. — Рядом с тобой у меня не будет времени, чтобы убиваться по ним. Просто обидно, что со мной так поступил не только горячо любимый парень, а ещё и лучший друг, — шмыгает носом, чувствуя чужие длинные пальцы в своих волосах. — В последнее время наши отношения с Чонгуком и отношениями толком нельзя было назвать. Я уже не раз думал о разрыве, но не мог на него решиться, а оно вон как сложилось, — Юнги слушает, не перебивает, даёт высказаться старшему, прекрасно зная, что внутри у него сейчас бушует тайфун. — Он ведь мог со мной просто расстаться и идти встречаться с Тэхёном! Зачем надо было разворачивать весь этот дешёвый спектакль? Так бы я не потерял друга, да и с Чонгуком мы могли остаться в хороших отношениях... — Возможно, он также как и ты, боялся стать инициатором расставания? Вопрос Юнги заставляет Чимина задуматься. Он смотрит снизу вверх на расслабленного младшего, который сохраняет спокойствие и здраво мыслит, параллельно перебирая блондинистые волосы, которые у корней уже прилично отросли естественным чёрным цветом. — А Тэхён? Он ведь мой лучший друг, как он мог так поступить?! — размышляет вслух, надеясь найти все ответы в безмятежных рассуждениях своего личного гуру. — Ну, влюбился, сорвало крышу. Но в любом случае, вся ответственность лежит на Чонгуке, он ведь как связующее звено в двух отношениях и должен был во всём разобраться, а не вилять хвостом туда-сюда, — Чимин видит, как брови студента сводятся у переносицы, выдавая глубину его раздумий. Ему трудно рассуждать о нетрадиционных отношениях, но он старается как-то помочь старшему расслабиться. Пак вновь смеётся, утыкаясь лицом в живот Юнги, заглушая рвущийся наружу смех. — Не смейся! Мне трудно вникать в проблемы геев, но я вообще-то стараюсь! — возмущается Мин, поняв ход мыслей Пака. — Это и правда смешно, — улыбка не сходит с лица Чимина, вызвав такую-же у Юнги. Атмосфера в квартире становится намного расслабленнее, не вдавливая в диван своей тяжестью. — Но спасибо тебе огромное. Ты очень помог мне отвлечься. — Пф, я только начал. У нас впереди ещё все сезоны ходячих мертвецов и два дня выходных! Гарантирую то, что ты забудешь, кто такой Чонгук и этот Тэхён! Пока Мин побежал за едой и напитками, всё же ещё утро, завтрак никто не отменял, старший сидел болванчиком, благодаря жизнь за такой чудесный подарок в лице Мин Юнги. Если бы не он, то депрессия Паку была обеспечена. Продолжая улыбаться, Чимин, наконец, замечает стоящий на журнальном столе кактус, с нетерпением ожидающий своего часа. — Точно! — Что такое? — спрашивает вернувшийся с кухни младший, с двумя тарелками до отказа набитыми едой. — Вот из-за чего я с утра зашёл к себе! Я же говорил, что у меня есть ещё один подарок для тебя. Хотел утром поставить у твоей кровати, как бы сюрприз... — Пак держит растение в руках, грустно поглаживая большим пальцем края кашпо в форме Грута из любимого фильма Юнги. — То есть, по-факту, ваши с Чонгуком отношения распались из-за вот этого вот? — недоумевает Мин, раскрыв глаза до невозможных размеров. — Ну, как бы нет, но как бы... да? Раньше Пак частенько видел улыбку на вечно недовольном лице юноши, старательно скрывающем свои эмоции за скорлупой грубости и недовольства. Редкостью было наблюдать недолгий смех, прекращающийся также быстро, как и начинался. Сейчас же Юнги смеётся во весь голос, впервые показывая свою настоящую десневую улыбку. Пак замирает на время, стараясь запечатлеть этот момент в подкорках своего сознания, чтобы вспоминать в тяжёлые жизненные моменты и видеть это весёлое лицо перед сном. Как Мин и сказал, к понедельнику он и не вспомнит своих бывших близких людей, парня и друга. А всё потому, что мысли будут забиты одним лишь Юнги и его ослепительно яркой улыбкой. — Не думал, что стану причиной голубых проблем, — успокоившись, студент вытирает капельки слёз после долгого смеха. — ну, да ладно. Так, а почему кактус? — Ты уже забыл, как я тебя называю? — на заданный вопрос, Юнги только выгибает бровь, непонимающе смотря то на колючее растение, то на довольного собой старшего. — Бескультурный кактус. Теперь уже от смеха задыхался Чимин, удовлетворённый проделанной работой и кислой миной на чужом лице. — Ха-ха, очень смешно, — дразнится Мин, забирая кашпо из рук Пака. — Но я его заберу, мне нравится Грут. Оставшееся время парни не отрываясь смотрели выбранный сериал, все два дня объедая холодильник старшего. Когда в процессе Чимину звонили, он либо быстро отвечал на звонок, обходясь односложными предложениями, либо откидывал телефон куда подальше, удобнее устраивая голову на коленях или плече младшего. В их отношениях разного рода издёвки были вполне уместны, иной раз они и не обращали внимания на беззлобное "гей" или "гомофобная колючка". Однако физический контакт парни стали налаживать относительно недавно, поначалу шарахаясь от случайных прикосновений или обычных объятий при встрече. Сейчас же Юнги сам разрушил одну из тех многих стен, что была между ними, позволив вот так просто лежать на себе, пока он сам перебирал шелковистые волосы Пака, а после укладывал руку ему на плечо или бедро, будто так и должно быть и это самое правильное, что только есть на свете. И именно это пугало Мина до скрежета зубов: отсутствие стыда и чувство полной уверенности в своих действиях.

***

Весна в этом году радовала жителей Сеула прекрасной погодой. Солнце не скупилось на тепло, почти каждый день одаривая им город. Люди всё чаще стали прогуливаться по небольшим паркам, принося с собой еду и трапезничая прямо на лавочках, или же устраивались поудобнее на специально отведённых газонах, подставляясь под ласковые лучи греющего их небесного светила. Школьники и студенты вузов стали меньше пользоваться транспортом, предпочитая больше прогуливаться с наушниками в ушах, слушая любимые треки и вдохновляясь ими на продуктивный день. Студенты Сеульского института культуры ничем не отличались от остальных граждан, с большим удовольствием выходя на задний или передний двор заведения, чтобы где-то дописывать кое-какие конспекты, что-то доучивать, нервно готовясь к надвигающимся летним экзаменам. Некоторые же просто гуляли вокруг здания, болтая о всяком или же выискивая возлюбленных. На переднем дворике, где находился главный вход в институт, собралось немало учащихся, не переставая галдящих о чём-то. В их числе были и Юнги с Хосоком и Намджуном. Настроение располагало к выбору светлой одежды, поэтому Юнги сегодня был непривычно ярким для окружающих. Светло-голубые рваные джинсы свободной посадки подходили под обычный стиль студента, чего нельзя было сказать о белой оверсайз футболке и надетом поверх неё лёгком жакете такого же цвета. На шее красовалось ожерелье в виде красного клыка, подвязанного на удлинённую бордовую нить. Светил ярче солнца, хоть глаза выколи. — Блин, Юн, круто, что вы с Чимин-хёном теперь дружите. Он крутой, — рассуждал Чон, как всегда говорил Юнги, на уровне своёго мышления. — Да, ваш тандем - это нечто. Гомофоб и гей, — подключается к разговору Намджун. — Нет, думаю подружившись с хёном, Юн точно понял, что нельзя судить людей только по их ориентации, — продолжает Хосок, а терпение Мина грозится в любую секунду выйти из- под контроля. — Вообще-то я всё ещё здесь, — машет руками Юнги, привлекая внимание разговорившихся друзей. — И да, моя дружба с Чимином, не меняет моих взглядов на геев. — То есть, ты их всё также люто ненавидишь? — На лице Намджуна вырисовывается нахальная ухмылка, которую можно наблюдать только когда он хочет с кем-то поспорить. На себе этот взгляд Юнги никогда не испытывал, но сейчас, почувствовав давящее ожидание со стороны друга, не мог просто стоять столбом, понимая, что над его убеждениями просто напросто насмехаются. — Да найдите мне здесь гея, я любому из них втащу! — Ну, так втащи, малыш, — раздаётся бархатистый голос возле самого уха младшего, готового от внезапного шёпота лужей растечься прямо на лестницах института. Этот голос он узнает из сотен и даже тысяч. "- Ты влип, Мин Юнги, и причём по уши." - крутится в подсознании раз за разом, последние слова чуть ли не высекая на мозговой оболочке. Медленно повернувшись к неожиданному гостю, Юнги громко сглатывает, осматривая стоящего перед ним жутко довольного Чимина. Челюсть студента почти поздоровалась с полом, ведь его хён выглядел так, будто собрался в стриптиз клуб, и совсем не как посетитель. Чёрные рваные джинсы обтягивали упругие бёдра, акцентируя на них внимание, белая классическая рубашка была расстёгнута на три верхние пуговицы, открывающие вид на золотую цепочку панцирного плетения. Рукава старший небрежно подвернул, дав подышать нескольким своим татуировкам на руках. Из аксессуаров на нём также красовались чёрные солнцезащитные очки. И, самое главное, волосы Чимина были угольно чёрного цвета. Ни намёка на прежний блонд. — Чёрный?! — первое, что вырывается из Юнги. — Решил в себе что-то изменить. Хотя, это и не назовёшь изменением, это ведь мой натуральный цвет, — пока Пак вслух рассуждал о своих волосах, младший заглянул ему за спину, увидев толпу зевак возле бмв красивого тёмно-синего цвета. Другая толпа, состоящая в основном из девчонок, шушукалась и старалась подойти поближе к Чимину, дабы рассмотреть писаного красавца. Только в этот момент Юнги вспомнил, кем является его новоиспечённый друг: владельцем самых больших мебельных магазинов в Сеуле и, по сути, холостым миллионером. Понятное дело, что на него все будут слетаться, как пчёлы на вкусный нектар. Теперь Мин наверняка будет страдать от ежедневных вопросов о том, откуда он знает Чимина и как им с ним поближе познакомиться. Студент готов был волком выть от всей сложившейся ситуации. — Да что ты вообще тут забыл?! — схватив старшего за руку, Юнги закрыл его собой, удивив своим действием не только Пака, но и стоящих рядом друзей. Действительно, зачем он это сделал? Загадка... — Колючки спрячь, Юнги. Я приехал по делам, — ухмыляется, как самый настоящий чертёнок, однако из хватки младшего даже не думает выбираться. — Да какие дела у тебя могут быть в моём институте?! — Господин Пак! А мы вас ждали! Я как раз вышел, чтобы встретить вас, — никто не успел сообразить что к чему, как из главного корпуса вышел мужчина в возрасте, улыбающийся во все тридцать два зуба, спешно направляющийся к четвёрке у входа. К ним подошёл никто иной как ректор вуза. И сказать, что парни были в шоке, ничего не сказать. Старшие мило беседовали о чём-то, чего Юнги не мог разобрать из-за перемешавшихся друг с другом мыслей в голове. Пока Мин находился в прострации, Чимин ловко снял солнцезащитные очки, убрав их в карман, и окинул студента двусмысленным взглядом, от которого мурашки прошлись по коже, а где-то внизу живота затянулся тугой узел, состоящий из шквала эмоций. — Моя компания этим летом будет менять мебель в вашем институте, вот я и приехал, чтобы подписать необходимые документы, — ректор направился внутрь учреждения, позвав с собой Чимина, и тот, перед тем как отправиться за мужчиной, не смог упустить возможность и поболтать с младшим. — Разве начальник сам приезжает для подписи документов? — хмурится Мин. — Не всегда. На такой большой объём работы я стараюсь приезжать сам, но на самом деле, я тут больше из-за тебя, — Чимин ставит в тупик и так в край запутавшегося парня, и напоследок щёлкает его по носу, помахав перед тем, как зайти в здание. — До вечера, Юнги-я! Смотря вслед уходящей фигуре старшего, некие шестерёнки в голове Мина начинают вставать на свои места, проясняя непогоду в его душе. Им с Паком всегда было комфортно вместе. Они могли подолгу не разговаривать во время совместных посиделок, однако атмосферу это не портило, наоборот, создавалось впечатление домашнего уюта. В последнее же время Юнги стал ловить себя на мысли, что хочет чаще касаться старшего, чаще обнимать его, чувствовать кожа к коже, и часами так сидеть на полюбившемся диване. Эти взгляды на старшего со всех сторон сегодня его раздражали, хоть студент и старался засунуть куда подальше свои непонятные эмоции, запрещая им бушевать в реальности. И только сейчас, смотря на дверь, за которой скрылся Чимин, Юнги, наконец, признал пугающую правду. Он ревнует Пака и безумно хочет его поцеловать, и совсем не так, как когда-то целовал своих бывших. С ними было как-то сухо и бесчувственно, с Паком будет совсем по-другому. Хочется попробовать его пухлые губы на вкус, размашисто облизать их языком, не отстраняясь, до бликов перед глазами и отсутствия кислорода в лёгких. Хочется почувствовать гладкость его кожи, сжать руки на упругих ягодицах, вслушиваясь в надрывистые стоны, а, возможно, и самому стонать под ним... От этих мыслей, парень пошатнулся и скорее побежал прочь, наплевав на ничего не понимающих друзей. Его тошнило от самого себя и хотелось плакать от безысходности, потому что насколько бы он не был противен сам себе и как бы себя ненавидел, факт остаётся фактом. Мин Юнги по уши влюбился в Пак, мать его, Чимина.