I hate(love) you

С инцидента в институте прошло уже больше двух недель, и все эти две недели Юнги всячески избегал Чимина. То задерживался на работе почти до часа ночи, отмахиваясь новой партией товара в магазине, то оставался с ночёвкой у друзей, вылетая из своей квартиры, да так, что Пак не успевал сказать банальное "привет". На звонки и смс не отвечал или же обходился парочкой слов, иногда ограничиваясь смайликом, выводя старшего из себя. Пик их ограниченного общения пришёлся на май месяц, когда Мин быстро сдал все зачёты в институте и уехал на неделю к себе в Тэгу. По словам Хосока, ему там будет легче готовиться к экзаменам. — Хорошо, значит я поеду к нему и разберусь с ним уже на месте, — хмурится Пак, стоя напротив развалившихся на его диване Намджуна и Хосока. Он пригласил парней к себе, чтобы выбить из них информацию о странном поведении их друга любой ценой, но студенты отнекивались, клялись всеми правдами и неправдами, что ничего не знают. — Это плохая идея, хён, — резко подскакивает Намджун, вызывая подозрения у старшего. — Я думаю, ему лучше побыть сейчас один на один с самим собой. — Думать вредно для здоровья, Джун, — поведение Кима настораживало. Его нервные реакции и постоянное напряжение в разговоре выдавали студента с поличным. — Поеду, посмотрю где он вырос, что в этом такого, м? А Чимину ведь и правда интересно. С самим собой он всегда был честен, особенно после принятия своей ориентации. Поэтому свои чувства к Юнги старший осознал и быстро принял, переживая лишь о реальности их отношений. Они ведь невозможны, он - гей, а Мин - гомофоб. Один из них отражает сущность вертикальной прямой линии, а другой горизонтальной, и к большому сожалению Пака, этим линиям не суждено пересечься. Но никто не мешает быть рядом, интересоваться его жизнью, узнавать какие-то памятные истории о маленьком Юнги и аккуратно складывать их в своём подсознании. Стать тенью младшего кажется не такой уж плохой перспективой на ближайшую жизнь. — Всё, давайте, идите по домам, пока-пока. Мне ещё нужно собрать вещи, — старший подгоняет ничего не понимающих студентов к входной двери, стараясь быстрее выпроводить их из квартиры, уже предвкушая встречу с Мином. — Но хён, может и правда не нужно? — Строит глазки Хосок, на ходу обуваясь и накидывая на себя серый бомбер. — У него и так было слишком много времени для того, чтобы побыть наедине с самим собой. Хватит ему. Всё, пока, — не дав парням продолжить этот бесполезный разговор, Пак захлопнул перед ними дверь, сразу же убегая в свою комнату и доставая небольшую спортивную сумку для вещей в своё мини-путешествие. На улице уже был вечер, когда Чимин выходил из подъезда, взяв с собой всё самое необходимое. Кровь в жилах закипала, устроив сердцу настоящий джакузи, и это всё лишь из-за спонтанного решения поехать и увидеть младшего. Улыбаясь своим мыслям, Пак садится за руль бмв, плавно выруливая на дорогу и уверенно нажимая на газ. — Скоро увидимся, Юн~и.

***

Найти нужный адрес в Тэгу не составило особого труда. Когда они с Юнги впервые разговаривали о сдаче квартиры, Чимину, как его арендодателю, нужны были данные паспорта студента. Он совершенно случайно запомнил адрес прописки и так же случайно вновь проверил данные в их переписке. Ему совсем не стыдно за свои действия, младший сам виноват, не надо было игнорировать их общение почти месяц. Стоя возле небольшого двухэтажного дома, Пак и не надеялся застать кого-то не спящим, всё-таки час ночи на дворе. Однако удача была на его стороне. Он увидел не абы кого, а Юнги, сидящего за компьютером, прямо возле окна на втором этаже. Чёрные растрёпанные волосы были небрежно собраны в милый хвостик, глядя на который Пак не смог сдержать улыбку. Лицо, как всегда, хмурое и сосредоточенное, но сегодня в нём присутствовала ещё и вселенская усталость с каплей грусти, которые можно было увидеть даже через такое расстояние. Первым делом Чимин решил позвонить, однако младший просто откинул телефон куда-то в сторону, вновь уставившись в монитор. Сломать бы его, да дать Мину отдохнуть, чтобы хоть мешки под глазами исчезли и в глазах играл блеск жизни. Эту идею младший вряд ли оценит, поэтому Пак продолжил свои попытки по привлечению внимания. На земле валялось огромное количество небольших камешков, взяв один, Чимин бросил его прямо в окно, испугав Юнги своей выходкой. Четвёртый камушек он еле успел выкинуть обратно на пол, а то попал бы выглянувшему наружу студенту в лоб. — Какого чёрта! Ты чё, страх потерял?! — Мин гневно ругается с первой же секунды, и стоит ему разглядеть получше ночного вандала, как он сразу же замолкает, в неверие оглядываясь по сторонам. Вдруг это шутка какая-то? — Чимин… Старший молчит. Ухмыляется, довольный своей выходкой и похожий сейчас на специально нашкодившего ребёнка. Юнги мигом срывается с места, скрываясь где-то в комнате. Всё, что можно разглядеть с улицы, это то, как выключается свет в окне, к большому сожалению. Уже через минуту студент стоит рядом с мужчиной, накинув на себя первые попавшийся под руку вещи: красные кеды, чёрные спортивные штаны, фиолетовую футболку и джинсовую куртку. Рядом с Чимином, вырядившемся так, словно он герой из какого-нибудь крутого фильма про байкеров, Юнги казался радужным попугайчиком. — Привет, малыш, — продолжает улыбаться старший, замечая лёгкий румянец на фарфоровой щеке после произнесённого им прозвища. Когда он успел к нему привыкнуть, Пак и сам не понял, просто стал реже называть "кактусом" и чаще "малышом". — Я просил так меня не называть… — А я буду! На зло! Это тебе наказание за столько недель игнора, малыш, — выделяет ласковое слово, проговаривая его почти в самые губы Мина, старающегося максимально отодвинуться от старшего. — Прости меня. В ответ Пак ожидал услышать что угодно, но не это. Он уже готовился отвечать на колкости и ругательства, привыкший к колючкам своего соседа, или же ждал, что ему прилетит по затылку за его выходки. Однако, опустивший голову и жмущийся возле него парень привёл в недоумение. — У меня сейчас сессия начинается… — Юнги не видит себя со стороны и не замечает своих реакций, сейчас в его голове полная каша, из которой он пытается собрать нормальное оправдание, в которое можно было бы поверить, ведь признаться в том, что он все эти недели пожирал изнутри свою душу, стараясь не думать о Паке, было невозможно. — Целый день к ней готовлюсь, а дома это делается в сотни раз лучше! Ещё я пишу несколько песен, хочу подать заявку на место продюсера в BigHit. Когда сажусь писать, время вокруг останавливается и я правда ничего не замечаю! Прости, я не специально тебя игнорировал, Чимин, — в процессе своего монолога, он цепляется за руку старшего, сжимая её в своей и успокаиваясь. Замечает он это только в конце, когда Пак с открытым ртом смотрит в одну точку почти не моргая. — И за это прости, блин. По-факту, Юнги даже и не обманул Чимина. Каждое его слово было чистейшей правдой. Он готовился к сессии, к подаче документов в компанию, и дома ему на самом деле было легче учиться! Но он не мог сказать, что это всё лишь для того, чтобы избегать старшего, как физически, так и мысленно. И всё оказалось коту под хвост. Маленькими шагами Юнги двигался вперёд, уже делая невероятные достижения в принятии себя. Например, он уже полностью осознал факт своей влюблённости в Пака, однако испугавшись, поджал хвост, как самый настоящий трусишка. Иногда он представляет их вместе и понимает, что это выглядит вполне нормально: два любящих человека счастливо проживают эту жизнь друг с другом. А в реальности он смотрит на старшего и слова про это сказать не может, изо рта так и льётся поток подколов и шуточек. Оправдывается перед самим собой бесчисленными попытками посмотреть гей-порно, в надежде быстрее свыкнуться со всей этой голубой белибердой. В первое время было очень некомфортно и он выключал на пятой минуте, когда парни только начинали целоваться. Сейчас же Мин смотрит до конца, уже поспокойнее реагируя на член в мужской заднице. — Тебе не нужно передо мной извиняться, Юнги. Это скорее я должен извиниться, ведь получается я мешал тебе своим присутствием, и ты не успевал заниматься тем, чем хочешь. Но впредь просто говори мне отстать от тебя, когда это нужно, я ведь могу увлечься и не заметить, как начинаю надоедать. — Всё не так… — младший готов на стенку лезть от неловкости всей сложившейся ситуации. Выставил Пака виноватым и вырыл между ними огромную пропасть недопонимания. — Ладно, давай прекратим эту прелюдию. Раз мы не держим друг на друга зла и разобрались, что ты меня не специально игнорировал, то давай отпустим эту тему и продолжим наше общение, если ты, конечно, захочешь? — Старший словно читал его мысли, быстро сориентировавшись и найдя правильные слова, чтобы как можно скорее преодолеть эту нарастающую неловкость. — Конечно я хочу с тобой общаться! Хён, я правда не хотел, чтобы так вышло, оно как-то само…— скулит Юнги, продолжая держаться за руку, которая уже крепко сжимала его в ответ. — Тогда всё, забыли, — сияет Пак, утягивая Мина за собой в машину. — Раз уж ты не спишь, не хочешь прокатиться по ночному городу? Я тут бывал только пару раз, и то это было из-за работы. — Я с радостью, но ты разве не устал после дороги? Не хочешь поспать? — Тебя увидел, и сил прибавилось! — Заводя автомобиль, нежно шепчет Чимин, глазами пуская искры в сторону имитирующего рвотные позывы младшего. — Избавь меня от своих голубых подколов, хён. Ночной Тэгу поражает своей красотой не меньше Сеула. Парни проезжают главную улицу, на которой жизнь бьёт ключом, освещённая вывесками и многочисленным количеством фонарей. Молодое поколение развлекается, переходя из одного клуба в другой, либо же устраивая огромные очереди у магазинчиков со всевозможными вкусностями. Однако, двум парням не хотелось всей этой суеты, они старались её избежать, поэтому проезжали мимо всех этих шумных кварталов, наконец-то выехав к главному городскому парку, работающему круглосуточно. Достав из багажника какой-то пакет, Чимин направился к ближайшей лавочке, удобно на ней расположившись. — Пиво? — Младший с удивлением наблюдает за тем, как Пак достаёт две банки пива и пластмассовый бокс, заполненный различными сырами. — Прямо пикник на минималках. — Зато как атмосферно! — Улыбается старший, разводя руки вместе с банками в стороны. А Юнги стоит и смотрит на своего хёна, чувствуя, как сердце пробивает насквозь его сияющей улыбкой. Чувства накрывают многометровой волной, убивая любую неприязнь или сомнения в любви, которую он испытывает к этому человеку. Наплевать бы на всех и навсегда остаться в этом парке наедине, тогда Юнги смог бы признаться, открыться и отдаться этим чувствам, ведь вокруг ни души, а значит нет и свидетелей его искренности. На самом же деле он не может. Душу изнутри грызёт противный червяк страха, посылающий мурашки по коже из-за поглотивших парня мыслей. Взяв одну банку, Мин усаживается рядом с Паком, хмурясь из-за нахлынувших чувств. — Когда обратно поедешь? — Спрашивает, только чтобы отвлечься от переживаний. — Послезавтра у меня открытие магазина в районе Каннама, поэтому завтра вечером выеду, чтобы точно успеть, — Чимин делает глоток напитка, разглядывая кленовые деревья, заполнившие парк. Лёгкий ветер задевает листья, создавая приятный слуху шелест, расслабляющий и успокаивающий. — Да я дружу с популярным бизнесменом! — А разве для тебя я не просто друг-гей? — Усмешка пропадает так же быстро, как и появляется, потому что ответных насмешек со стороны Юнги не следует. — Ты для меня, в первую очередь, очень близкий человек, — смотрят друг на друга, не отводят взгляда, — даже ближе чем просто друг, Чимин. Они долго молчат. Повисшая между ними тишина не кажется давящей или напрягающей, наоборот, им комфортно даже вот так вот помолчать вместе. Парни и не знают, сколько времени проходит, прежде чем Пак первый отводит взгляд, всё ещё не осознав до конца слова младшего. Его бы сейчас обнять и признаться совсем не в дружеских чувствах, но Чимин держится, цепляясь за деревяшки лавочки и раскачиваясь из стороны в сторону, пытаясь не выдавать свою счастливую улыбку. — Что за приливы нежности?! — Я просто понял, что хочу быть с тобой более откровенным. Вот, как видишь, стараюсь. — И чтобы это осознать, тебе нужно было столько времени? — Дразнится старший, пальцем щёлкая покрасневший нос студента. — Да твою мать, Пак Чимин! Прекращай! — Юнги накидывается на него, пару раз хлопнув по спине, совсем не сильно, просто чтобы вместе подурачиться. Так, звонкий смех двух парней почти до самого утра разливался по округе, утешая своей сладостью всю живность в радиусе нескольких десятков метров.

***

Поспать получилось всего ничего, каких-то три часа, пока мама Мина не зашла в комнату, чтобы позвать его на завтрак, и в итоге удивилась их гостю, который сонно потирал глаза, лёжа на стареньком диване её сына. Она смотрела то на него, то на Юнги на его кровати, расширив глаза до размера пятирублёвой монеты, однако так и не решилась что-либо сказать, только указала сыну в сторону, как-бы напоминая о остывающем завтраке, и закрыла за собой дверь. Недоразумение очень быстро разрешилось. Парни всё объяснили родителям, а те, обрадовавшись, принялись суетиться на кухне, чтобы накрыть пир к их отъезду. Юнги никогда не приводил в дом друзей и уж тем более не позволял кому-либо остаться у себя. Поэтому такому событию грех не радоваться. Младший сгорал от стыда, когда мать начала рассказывать о его похождениях в начальной школе, о том, каким он был непоседливым и проблемным мальчишкой, пока отец на заднем фоне открывал банки с различными компотами, в процессе, обязательно гордо подмечая, что это всё закатал сам Юнги. Ему сейчас самому хотелось закататься в эту банку, чтобы хотя бы не слышать весь этот позор от родителей. А Чимин не разделял мнения Мина. Ему очень нравилось слушать рассказы его отца с матерью, видя в каждом их движении и слове любовь к своему чаду. В этом доме он чувствовал уют и то самое домашнее тепло, которого ему очень сильно не хватало в жизни. Давно потерявшееся ощущение комфорта вновь заполнило собой опустевшее много лет назад сердце, с каждой минутой, проведённой в компании семьи Мин, нарастая всё больше и больше. Время пролетело слишком быстро, не дав Паку с родителями Юнги вдоволь насладиться историями о последнем. Пришлось прощаться, хотя никто этого не хотел, кроме младшего, уже сидящего в пассажирском кресле бмв и уставшего краснеть весь день. — Твои родители просто нечто! Они уже пригласили меня на пикник в июле, сказали, что это ваша маленькая семейная традиция, — довольно тянет Чимин, остановившись на очередном светофоре. — Я удивлён, как они ещё не рассказали тебе о моём первом сексе, — студент, не подумав, отвечает сарказмом, почти ударяясь головой о бардачок, осознав сказанное. — Ты прав, это огромное упущение! Но мы можем всё исправить. Нам ещё ехать часа три, так что ты можешь рассказать мне всё в мельчайших подробностях! — Пак не может себя контролировать, особенно когда выдаётся такой шанс поиздеваться. Щёки Юнги молниеносно краснеют, и это точно не из-за смущения. Ещё чуть-чуть и из ушей повалит пар, состоящий из злости и негодования. — Обойдёшься! И так слишком много обо мне узнал за один только день. — Милый и злой кактус, — видимо жизнь Чимину не очень то и дорога, поэтому он останавливается на светофоре, протягивая руку к горячей щеке младшего и нежно дёргает за неё, после чего поглаживает, словно смахивая невидимую пыль. Обстановка пропитывается неловкостью после действий старшего. Всю оставшуюся дорогу Юнги, на удивление, был тише воды и ниже травы, изредка поддерживая разговор парочкой слов. А Чимин продолжал улыбаться и вести себя как ни в чём не бывало, радуясь, что не упустил возможность коснуться желанной кожи и ощутить её тепло. Кто знает, когда он ещё сможет так сделать, прикрываясь моментом.

***

Следующая неделя была полна переживаний, которые заставляли Мина ходить по струнке своих собственных нервов. И дело было не в приближающейся сессии, все мысли занимало только собеседование в компании. Его заявку быстро одобрили, положительно отозвались об отправленной песне, назначив день собеседования. Уже через пару дней парень должен был предстать перед директором и главными продюсерами БигХит с новыми работами, над которыми до сих пор трудится, меняя текст чуть ли не каждую минуту. — Эй! Зачем ты его выкинул?! Очень красиво получилось же, — ругается Чимин, подхватывая выброшенный в мусорку листок, исписанный песнями. Он все эти дни не уходит из маленькой квартирки, несмотря на то, что его находится через стенку. Старшего совсем не слышно. Он скорее как немой призрак в мрачном помещении. Приходит после работы, ходит из угла в угол, занимается своими делами и периодически подкармливает Мина, напоминая ему о необходимости отдыха и сна. Постоянно маяча перед глазами, Пак и не подозревает, что является музой для юного продюсера. Порой, Юнги подолгу засматривается на него, умиротворённого и занятого собственными делами, на это спокойное, утончённое лицо, красивые глаза, на которых подрагивают достаточно длинные ресницы, и, самое любимое, пухлые малиновые губы, о которых хочется писать поэмы. Пару песен у студента о них точно есть, но Чимину об этом знать не обязательно. В песнях он не ограничивает себя какими-либо рамками, отпуская все общественные нормы и мнение людей. Иногда он пишет о любви, чистой и невинной, убирая из текста любые намёки на пошлость, иногда, наоборот, пишет об огне страсти, охватившем любящее сердце, которое мечтает сгореть в руках возлюбленного. Он пишет о нём, прекрасно осознавая и уже даже принимая свои чувства. Возможно, этот Юнги из его текстов сможет получить шанс на право существования в реальности, потому что стоит только Чимину пройтись языком по обветренным губам и у Мина скапливается слюна во рту, а кровь приливает совсем не туда куда нужно. — Мне тоже нравится задумка, но вот написано не очень, я просто перепишу чуть по-другому, — забирает лист из рук старшего, вновь пробегаясь по нему глазами и убеждаясь в несовершенстве данной версии. — Да куда уж лучше то… Это и так слишком горячо, прямо-таки возбуждает, — в подтверждении своих слов, Пак расстёгивает три пуговицы на своей рубашке, оттянув край воротника в сторону и бросив на Мина двусмысленный взгляд. Провоцирует, демон. — Мне нужно, чтобы после прослушивания этой песни люди не просто возбуждались, а получали музыкальный оргазм, — младший перехватывает игривое настроение, пуская в ход грязные словечки. Приятно наблюдать изменения на лице Чимина, на котором ухмылку сменило удивление. Не только ему ведь всё время дразниться. — Тогда ты пиши свой секс на бумаге, а я сделаю тебе массаж. Глядишь мои руки доведут тебя до оргазма так же, как и твоя музыка доводит людей, — последние слова Пак говорит шёпотом, совсем рядом с ухом студента, почти касаясь мочки губами. Юнги не может подобрать слов и оправданий их поведению. Они открыто флиртуют друг с другом, подкидывая дров в уже итак пылающий костёр. Хочется развернуться и загрызть пухлые губы старшего до крови, после чего вылизывать покрасневшую слизистую. Однако, он героически стоит на границе гетеросексуальности, пока нежные руки сминают его плечи, словно подталкивая к краю обрыва. На самом деле массаж получается лучше, чем можно было ожидать. Местами больно, никто этого не отменял, ведь 24/7 работать за столом в полускрюченном состоянии не особо то и удобно и вредно для спины. В целом же было очень приятно почувствовать разливающуюся по верхней части тела слабость, оседающую где-то на уровне грудной клетки. Про руки Чимина и говорить не стоит, такой эффект наверняка получился не из-за самого массажа, а из-за того, кто его делал. — Если ты не прекратишь, я сейчас усну, — невнятно бормочет Юнги, еле открывая рот и обессилено уткнувшись затылком в живот старшего. — Может я именно на это и рассчитываю, — сверху слышится лёгкий смешок, после которого Мин погружается в царство грёз, хотя собирался закончить очередную песню этой ночью. — Спи, малыш, спи. Посидев рядом с журнальным столиком ещё немного и налюбовавшись умиротворённым, спящим лицом младшего, Чимин выключает везде свет, уходя ночевать к себе в квартиру. Предчувствие чего-то хорошего не даёт покоя, заставляя Пака умильно улыбаться без всякой причины. А вдруг получится?

***

В ночь перед собеседованием друзья из института решили устроить Мину поход в клуб, так сказать, успокаивали его перед неизбежным, не давая окунуться с головой в переживания. На этот раз они выбрали новый клуб в центре Сеула, так как прошлый слишком уж приелся. Хотелось чего-то свежего и необычного. Вот они и пришли в стриптиз-клуб… Сказать, что Юнги был в шоке, ничего не сказать. Первые несколько часов всё было как обычно: алкогольные коктейли, музыка, пускающая по крови адреналин, и друзья, болтающие обо всём и не о чём, как ни в чём не бывало. Ближе к двенадцати ночи люди с танцпола начали постепенно расходиться и выяснилась, что это и не танцпол вовсе, а сцена, на которой через пару минут появилась обворожительная девушка в откровенном костюме бортпроводницы, с чёрной кружевной маской на лице. Четвёртый шот, выпитый Мином попросился наружу сразу после того, как стриптизёрша начала грациозно танцевать под музыку, медленно снимая с себя элементы одежды. — Сюрприз! — Кричит Хосок, не отводя голодного взгляда с танцпола. Юнги берёт пример с друга и так же пристально смотрит на девушку, подмечая каждое её действие и разглядывая все постепенно открывающиеся части тела. Он делает это, не потому что она ему приглянулась, а потому что хочет понять, почему такая красотка его не привлекает? Совершенно не привлекает. Парень заставляет себя смотреть и не отводить взгляд или закрывать глаза, но всё в пустую. Девушка и девушка, почему она вообще должна ему нравиться? У него уже есть человек, которого он представляет на этой сцене вместо неё. Никто другой не сравнится с его красотой и никто не вытеснит его из сердца Мина. Его звонкий смех эхом отдаётся где-то в подкорках подсознания, обволакивая собой и не давая думать о чём-либо другом. Именно в эту минуту Юнги понимает и принимает тот факт, что ему нужен Чимин и только он. Наконец разобравшись в себе, Мин, поглощённый эмоциями, выбегает из клуба, быстро набирая старшего и желая скорее рассказать ему о своём открытии, ведь именно он является его частью. — Алло? Юнги? — Почти сразу же отвечает Чимин, озадаченный этим звонком. — Чимин… — Все слова теряются где-то далеко далеко, делая из студента невинного школьника признающегося своему давнему кумиру в любви. — Да? Вы же должны быть в клубе, что-то случилось? — Нет, ничего такого, — усаживаясь на городскую лавочку, счастливо мямлит Юнги, разглядывая всё вокруг, надеясь собраться духом и выпалить свои мысли. — Просто хотел тебя услышать. — Ты странный в последнее время, — слышится вздох на другом конце. — Ну, я вот уже приехал в Пусан, но ты не переживай, завтра я обязательно вернусь, чтобы мы отметили твою новую должность. О поездке старшего Мин и забыл совсем, забегавшись с этим БигХитом. Жаль, значит сегодня, даже если он вернётся домой, не сможет сказать о своих чувствах, а про признание по телефону можно забыть, слишком в себя поверил, позабыв, что и пары слов обычно связать не может, а тут такое. — Хорошо, тогда буду тебя ждать, хён, — редко зовёт так Пака, потому что это кажется чем-то странным и интимным. Сейчас же ему именно этого и хочется. Теперь он будет чаще так к нему обращаться. Возвращаться в клуб не хочется. Пусть парни сами пускают слюни на эту богиню, свою судьбу Юнги уже выбрал. Он ещё немного сидит на лавочке и уже собирается уходить, как вдруг, рядом разваливается тело. Весь помятый и испачкавший одежду, смердящий перегаром мужчина, переодически икал, норовя вот вот вырвать прямо тут, на улице. Это был никто иной как Чонгук. Удивляться было нечему, он часто здесь тусовался, и сегодняшний день не стал исключением. — Ты же тот новый дружок Чимина! — Пьяным языком пытается что-то говорить, указательным пальцем тыча в грудь парня. — Это ты! Из-за тебя он меня бросил! Тратить время на амёбу, состоящую на 90 процентов из алкоголя и 10 из тупости, не особо то и хотелось. Да и сидеть с Чоном было невозможно, от него несло перегаром за километр. Побыв в его компании меньше минуты, уже хотелось упасть в объятия белого друга, который находится в туалетной комнате. Поэтому, Мин быстро поднялся с места и собирался уйти, но Чонгук, ожидаемо, не позволил ему этого сделать, схватив одно из запястий. — Ну вот что, что было не так?! — Начинает выть старший, тюленем развалившись на лавочке. — Что могло измениться в наших отношениях после одной измены?! Держать все эмоции в себе - это очень плохое качество. Юнги осознал его на себе и решил больше так не делать. Как сейчас. Захотел врезать этому козлу? Взял и врезал. — Во-первых, это был не один раз, это продолжалось на протяжении нескольких лет, подонок, — после удара, кулак немного побаливал, неприятно отдавая давлением во всём теле. Но вместе с этой болью чувствуется некое облегчение, словно Мин горой встал перед Чимином, защитив его от врага. — Во-вторых, если ты умрёшь, тоже мало что изменится. Чон что-то бормочет себе под нос на своём ломаном непонятном языке, падая с несчастной лавочки, пока Юнги, фыркнув на него, скорее уходит домой, полностью довольный собой и своим поступком. Поход в клуб и вправду помогает забыться в себе и своих чувствах. Собеседование уже совсем не волнует, о нём даже вспоминать не хочется. Всё, о чём получается думать, это Чимин и их будущие отношения, в которых Мин, почему-то, не сомневается.

***

Как все и думали, всё проходит гладко и без задоринки. Теперь Мин Юнги младший продюсер компании БигХит. Ему выделили небольшую комнатку, скорее напоминающую маленькую кладовую по своим размерам. Лучше чем ничего, тут грех жаловаться, ведь любой великий путь начинается с таких вот низов. Даже этому парень неимоверно рад и хочет кричать на весь мир о своём счастье. Более или менее разобравшись с аппаратурой, которую ему предоставили, и разложив все нужные вещи по шкафчикам, парень выходит из главного здания компании только к вечеру, чуть ли не залетая в подъехавшее к нему такси. Для студентов это слишком дорогая роскошь, но он то теперь будет прилично зарабатывать, да и в такой особенный день можно выпендриться. Даже день рождения или Новый год Мин ещё так не ждал, как заветное - "Вы приняты". Больше этого он ждёт только их встречу с Чимином, потому что знает, что она в корне изменит их отношения. Противоречивые чувства будоражат кровь, ускоряя ритм сердца и так готовое вот вот остановится. Ему и страшно, и одновременно хочется скорее вкусить тот самый запретный плод, от которого он столько раз отворачивался, но всё-таки не смог противостоять его привлекательности. Поднявшись на нужный этаж, Юнги сразу подходит к соседской двери, даже не посмотрев в сторону своей. Знакомый звонок разливается по лестничной площадке и через пару секунд в дверном проёме стоит Пак, улыбающийся, наверное, во все тридцать два зуба. Сто процентов стоял возле двери и ждал звонка. — Ну привет, самый лучший продюсер на планете Земля! — Прямо с порога, младший оказывается пойман в нежные объятия, крепко прижимающие его к чужой, но такой родной, груди. — Не преувеличивай, хён. — Ничего не слышу, давай, проходи. Я столько всего наготовил и заказал, что боюсь мы вдвоём это не осилим. Можем позвать Намджуна с Хосоком, если ты, конечно, не против, — Чимин носится по квартире, то подавая тапки гостю, то выключая плиту, на которой все конфорки заняты кастрюлями, то вообще быстро переодевает обычную белую майку на тёмно-синее поло от лакост, чтобы выглядеть в такой важный день чуточку презентабельнее. — Не надо, я бы хотел провести этот вечер только с тобой, — весь хаос в доме резко прекращается, и только закипающий чайник даёт о себе знать. — Хорошо… я просто думал, так нам будет веселее… — Нам с тобой некогда будет скучать, — лёгкая ухмылка прибивает Пака к полу, застав врасплох. Юнги подходит вплотную, облокачиваясь руками о столешницу по обе стороны от него, почти до боли вжавшегося ягодицами в холодный мрамор. — Скажи, мы можем попробовать быть ближе чем сейчас? Шёпот, обжигающий пухлые губы, настолько сладок, что слова не сразу доходят до старшего. Он ещё какое-то время смотрит то на губы Мина, то ему в глаза, пытаясь понять всю реальность происходящего. И только одна мысль приводит в чувства. — Опять твои шуточки. Я думал, мы уже прошли этот этап, — конечно же он шутит. Вновь и вновь издевается, подкидывая новые словечки про геев. В последнее время Юнги стал реже бросаться такими фразами, даже почти перестал, особенно после их встречи в Тэгу. Чимин отвык от этого и не хотел бы возвращаться к прошлому их общению. Оно делает больно, словно ножом по сердцу проходится, уничтожая любую возможность на любовь, зародившуюся внутри него. Пак поникает и пытается выбраться из своеобразного плена, но Юнги не позволяет, быстро укладывая руки на его щёки и притягивая к себе. Всё происходит в считанные секунды, этот поцелуй рушит весь сложившийся вокруг них мирок, создавая на его месте, что-то новое, более яркое и пока не имеющее чётких границ. Младший сминает одну губу за другой, наконец познав их сладость и мягкость на вкус, мысленно он покрывает себя трёхэтажным матом за то, что так долго тянул с признанием, боясь себя и осуждения какого-то там общества. Всех к чёрту, теперь он даже под страхом смерти не откажется от своей любви и ни на кого не променяет Чимина. Мин приоткрывает глаза и сталкивается с испуганным взглядом, понимая, почему Пак не отвечает на поцелуй. Конечно же он в шоке. — Я не шучу, уже давно не шучу с тобой. Ты мне и правда нравишься, хён, — отрываясь, шепчет в приоткрытые губы, влюблённо поглаживая нежную кожу на побледневшей щеке. Отойдя от шока, старший принимается активно ощупывать студента, также проверяя на наличие температуры и слабого сердцебиения. Всё оказывается в норме, и он окидывает его задумавшимся взглядом, полным непонимания происходящего. — Температуры нет, все кости целые, с сердцем всё хорошо, дышишь тоже, вроде как, обычно… может ты в детстве где-то головой ударился и болезнь начала только сейчас проявляться? Нет, я конечно не медик, но я ведь могу предположить! Тем более, когда происходят такие резкие изменения! — Выносит свой вердикт Пак. Слушая бредни возлюбленного, Мин чувствует, как на душе становится так легко и просто. Все проблемы оказались совершенно несущественными и созданными им самим, выполняя роль некого барьера, который не пускал его двигаться дальше. Студент звонко смеётся, показывая Чимину его любимую десневую улыбку, от которой у него мозги плавятся, не выдерживая такого количества нежности. — Это правда не шутка? — Голос старшего пропитан надеждой на все сто процентов. — Ущипни меня, давай. — Может лучше ещё раз поцеловать? — Нет! То есть да! Так, не ёрничай и просто ущипни меня! Продолжая улыбаться, Мин всё-же щипает его за бок. Кожу обжигает, по ощущениям очень похоже на ожог от пара, и хочется её погладить, чтобы убрать лёгкую болезненность. Значит всё происходящее действительно правда. Пак смотрит заплаканными глазами на довольного младшего, который вновь приближается к нему и бережно сцеловывает скатившуюся слезу, после чего целует покрасневший носик и наконец припадает к приоткрытым губам, ждущим своей очереди. Первый поцелуй получился быстрым и не особо запомнился по ощущениям для них обоих, в отличие от второго, более чувственного и страстного. Чимин с особым напором сминал губы младшего, прижимая его ближе к себе, чтобы между ними не осталось и миллиметра. Они разжигали пламя страсти своими действиями, по-глупому смеясь в перерывах и вновь накидываясь друг на друга, как оголодавшие дикие звери. Под натиском Пака, Юнги медленно отходит назад, стараясь аккуратно передвигаться, чтобы ненароком не задеть что-либо из интерьера. Но всё зря, ведь какая-то ваза всё же летит на пол, разбиваясь на мелкие осколки. Громкий звук отвлекает занятую пару совсем ненадолго. Они просто смотрят на части бежевого фарфора под ногами и, улыбаясь, приземляются на двухместную кровать, точнее Чимин садится на неё, притягивая Юнги ближе, из-за чего он седлает старшего, удобно разместившись на его упругих бёдрах. Как оказалось, они у него довольно накаченные. — У меня голова идёт кругом из-за тебя, — Пак убирает пряди волос с лица студента, довольно размазывая слюну по покрасневшим губам любимого. — У меня сильнее. Знаешь почему? — Почему? — Я хочу быть снизу, — старший напрягается всем телом, прокручивая в голове каждое сказанное слово чуть ли не по букве. Спустившись ближе к его уху, Мин обжигает шёпотом мочку, пуская мурашки по телу, вместе с потоками возбуждения. — Хочу, чтобы ты взял меня, хён. — Хочешь окончательно стать геем? Настолько крышу сорвало, малыш? — Возможно Юнги больше и не гомофоб, но такие заявления ввергают в шок. — Настолько. Скажешь у тебя нет? — Нет, конечно не скажу. Кончиком языка Мин облизывает пухлые губы, проникая в чужой рот и хозяйничая там, как ему вздумается. Проходится по ровному ряду зубов, задевая тот единственный центральный резец, на который Пак часто наговаривает и грозится сходить к ортодонту. Отрываясь от малиновых губ, Юнги снимает поло со старшего, оглаживая оголённый торс. Он не сдерживается, впиваясь в смуглую кожу, блаженно причмокивая и оставляя на ней засос за засосом, зализывая после себя маленькие гематомы. — Представляю, как девушкам было приятно с тобой в постели, — на выдохе произносит Пак, вздрагивая, когда чувствует, что с него снимают штаны. — Ты первый, с кем я такой активный. Ни один секс с девушкой не сравнится даже с одним твоим поцелуем. — Мне нужно будет привыкнуть к твоим нежностям… Когда на старшем остаются одни только боксеры, он резко меняет их положение, теперь уже нависая над растерявшимся Мином. — Эй, я хотел сделать тебе минет! — В другой раз, малыш. Сегодня ведь я сверху, — смотрит на него так ехидно, облизываясь, как кот смотрящий на миску со сметаной. И не скажешь, что ещё вчера они были просто хорошими друзьями, хотя этот момент каждый из них прокручивал в голове последние несколько месяцев. Полностью раздев Юнги, Чимин застывает на пару минут, любуясь прекрасным телом, на которое падает свет от небольшого торшера на прикроватной тумбочке. Обычно фарфоровая кожа, через которую кое-где явно проступали сосуды, сейчас была чуть затемнена из-за полумрака в помещении, что открывало Юнги с другой стороны, более эротической. Местами можно было разглядеть капельки пота, поблескивающие с попеременным успехом. Засмотревшись, Пак не сразу понял, как младший под ним засмущался от такого пристального взгляда и старался незаметно прикрыться, медленно закрывая подрагивающие ноги. Опустившись к его бедру, Чимин поцеловал внутреннюю сторону, отметив, как кожа под губами покрылась мурашками. Такая реакция не могла не радовать, поэтому он больше не медлил, оставил засос на бледном бедре и поднялся чуть выше, носом уткнувшись в чувствительное кольцо мышц. Юнги током прошибло, когда влажный язык оказался внутри него, и он спешно отстранился, усаживаясь на кровать. — Малыш, — мягко зовёт его Пак, мысленно матеря себя за несдержанность, — Юнги, прости меня, пожалуйста, это было быстро. Может не сегодня, а? — Нет, — сказал, как отрезал, снова ложась под старшего, — всё нормально, правда. Я просто ещё не до конца осознал правдивость происходящего. Продолжай, хён, прошу. — Хорошо, вылизывание твоей попки оставим на полке с минетом, — шлёпнув аппетитные ягодицы, Пак полез в шкафчик, доставая оттуда презерватив и тюбик со смазкой. — Расслабься, я буду очень нежным. И ведь не соврал. Он хорошо вымазал пальцы в смазке, аккуратно проталкивая одну фалангу внутрь анального отверстия. Когда весь палец вошёл и начал медленно двигаться, Юнги сжал в руках простыню почти до побелевших костяшек, и это не ускользнуло от чуткого Чимина. Он стал расцеловывать каждую морщинку на любимом лице, разглаживая их своими касаниями. Разморённый поцелуями, Мин особо и не почувствовал дискомфорта, когда в него вошёл второй палец и стал раздвигать стенки на манер ножниц. Странное чувство чего-то внутри начинало нравится, посылая импульсы в подрагивающий член. Когда пальцы задели простату, он вздрогнул всем телом, в изумлении смотря на старшего, который каждым следующим действием старался попасть по комку нервов, добавив уже и третий палец. Желая скорее довести любимого до пика, Пак стал облизывать член младшего, полностью беря его в рот и активно посасывая. Контраст чувств был неповторимый. С одной стороны пальцы, заполнившие и растягивающие его, с другой стороны горячий рот, создающий вакуум, что только приближал разрядку. — Чимин, я сейчас… — немой стон застревает где-то в горле, пока Юнги выгибается во все стороны, изливаясь старшему прямо в горло. — Боже, зачем ты проглотил. — Мой малыш слаще любого шоколада, — облизываясь, шепчет в самые губы, целуя их и делясь с Мином его же выделениями. Это странно, однако ему не противно. Наоборот, хочется разделить этот момент с Чимином и создавать такие маленькие секретики, о которых будут знать только они вдвоём. Когда пальцы выходят из достаточно растянутого младшего, он недовольно стонет в губы Паку, кусая их в порыве страсти и сразу же слизывая капельки крови. Вместо пальцев, у входа он чувствует головку члена и замирает, опустошив свою голову от всех мыслей и думая только о предстоящем лишении девственности, как бы странно это не звучало, ведь секс как таковой, в его жизни присутствует уже давно, однако совсем не такой, как сейчас. С Чимином тело перестаёт слушаться своего хозяина, превращаясь в один большой оголённый нерв, подчиняющийся любым, даже невесомым, касаниям старшего. Чужой половой орган начинает медленно входить внутрь, постепенно проталкиваясь и раздвигая стенки всё больше и больше. Именно из-за плавности происходящего нет какой-либо боли, только небольшой дискомфорт, который проходит уже после парочки полноценных толчков. С пальцами это явно не сравнится. Член заполняет всю пустоту внутри, пульсируя и обдавая неимоверным теплом всё нутро. Когда Пак видит, что тело под ним вздрагивает после каждого движения, желая большего, но боясь в этом признаться, он останавливается, загнанно дыша Мину куда-то в шею. — Не сдерживайся, милый. Я хочу слышать твои стоны, чувствовать твою отдачу и слышать все твои желания. — Не могу… — Давай, Юнги, я знаю, что ты сможешь, — Чимин толкается сильнее, входя глубже и задевая головкой простату, от чего младший наконец-то даёт себе волю, выстанывая что-то неразборчивое в шевелюру старшего. — Правильно, мой хороший, продолжай. Все эти ласковые слова и нежные поглаживая, в купе с двигающимся внутри него членом, расслабили Мина, превратив в желеобразную консистенцию, которой Пак игрался так, как сам того желал. Моментами ускоряясь, он вырывал громкие стоны, несвойственные Юнги, одаривая его за это тягучими поцелуями. Страсть между ними накаляла атмосферу, а звук бьющихся друг о друга вспотевших тел сильнее возбуждал, хотя казалось бы, куда уж больше? Оказалось, что было куда. Столько месяцев немой влюблённости и несказанных чувств сейчас вырывались наружу, наконец получив желанную взаимность. — Ещё, — хрипло шепчет Мин, прижимая разгорячённого возлюбленного к своему телу и заключая его в крепкие объятия. Такое положение не слишком удобное, но обоим оно нравится. Чимин укладывает руки на голову Юнги, поглаживая её и чуть оттягивая отросшие волосы, пока тот оставляет синяки на его спине, пальцами впиваясь в кожу, совсем не больно, наоборот, это некая боль граничащая с удовольствием. В этой позе, член Мина оказывается зажат между их телами, получая дополнительное трение и увеличивая концентрацию удовольствия в несколько раз. Так громко во время секса студент себя ещё никогда не вёл. — Люблю тебя, малыш, — Пак слизывает капельки пота с виска Юнги и делает последние толчки, более грубые и резкие, вместе с ним кончая. Перед глазами сплошная пелена из звёздочек, а всё тело стягивает приятный спазм, задевающий своей ударной волной каждую нервную клетку. Пульсируют сразу и колечко мышц, и половой орган, как свой, так и чужой внутри. Юнги старается сконцентрироваться на этих ощущениях, однако они поглощают его сознание, заставляя лишь чувствовать удовлетворение и сладкую истому. Спустя некоторое время, он уже слышит собственное сердце, постепенно успокаивающееся и отбивающее удары в относительно нормальном ритме, осознает, что их животы испачканы его семенем, и всем своим телом чувствует тяжесть Чимина, который удобно на нём разлёгся. — Это был лучший секс в моей жизни, — лениво шепчет, привлекая к себе внимание. — Прости, что так долго тормозил. — Я мог только надеяться на такой исход наших отношений, — Пак неторопливо поднимается с кровати, только сейчас полностью выходит из Юнги и снимает использованный презерватив, выкинув его куда-то под кровать. Влажными салфетками вытирает их животы, напоследок целуя кожу возле пупка младшего, наконец укладываясь рядом с ним и притягивая к себе, для очередных объятий. — Ну что ж, в рядах геев пополнение? Хорошо, что Мин не видел ехидное выражение лица, с которым были сказаны эти слова, иначе проехался бы по достоинству старшего коленкой. — Пф, не дождёшься. — В смысле? Я сейчас не понял… — Я не гей. — У тебя только что был секс с парнем и ты был в роли пассива, малыш. Я вроде не особо смахиваю на девушку, — Чимин тараторит, рассматривая умиротворённое, улыбающееся лицо напротив и начинает улыбаться в ответ. — Совсем крыша поехала, да? Вместо ответа он получает мягкий поцелуй в губы, не такой страстный, как пару десятков минут назад, а лёгкий и неспешный, сопровождающийся громкими причмокиваниями измазанных слюной губ. — Я не гей, Чимин~и, такой ориентации, как у меня, ни у кого нет. — И как эта ориентация называется? — Пак Чимин, — старший продолжает смотреть на довольного Юнги, перекручивая своё собственное имя в голове по несколько раз, и с запозданием, мило краснеет, зарываясь лицом в копну волос напротив. — Только и делаем, что флиртуем… мне не хватает нашего старого доброго сарказма! Гомофоб и гей - это как ангел и демон, небо и земля, огонь и вода. Что-то совершенно несовместимое и невозможное. Так получается, противоположности и вправду притягиваются? Эх, кому расскажешь, не поверят…