iblood

Шесть лет назад всё это казалось страшным сном. Ты попадаешь в очередную передрягу, на чужой территории, достаёшь нож и режешь. По коже абсолютно незнакомого человека. Режешь насмерть. Затем куча копов, сирены, тебе хочется сдохнуть, а чей-то властный голос прерывает тебя на полуслове, не дав закончить мысль. – Мне плевать на твои отговорки. Поедешь со мной. Босс хочет тебя видеть. И после этой грёбаной фразы дерьма в жизни становится больше. Клубная музыка раздражает, до тошноты. Парень натягивает капюшон сильнее — жалкая попытка остановить этот безвкусный поток. Кто вообще выбирает такой плейлист для элитного клуба? Или это показуха, мол, смотрите, я такой же, как вы. Слушаю ту же херню, что вы в своих дешёвых наушниках, второпях купленных на алике. – Подле меня держись. И не пялься на людей, морду расквасят. Ещё бы, только кучка отбросов собирается в подобном месте, чтобы оттянуться как следует. Удивительно, что тут ни грамма наркоты. Либо её хорошо прячут, либо босс паинька. Не хочет связываться с полицией? Блять, какая вообще разница? Басы становятся тяжелее, и парень уже почти скулит внутри себя. Он убил человека, а ему абсолютно похер: волнует только музыка. Стихает это дерьмо где-то через пару минут томительного обхода территории бара. Парня хватают за локоть и заводят в vip-комнату. Сука, и правда, vip-комната, ну хоть приватный танец не заставили танцевать. У самой дальней стены стоял без лишних слов охуенный диван. Из кожи, алого цвета, словно влитой, так подходил атмосфере, что парень просто затормозил свой взгляд лишь на отделке. Мужчина, сидящий на нём победно ухмыльнулся, хотя, в общем-то, ни черта он не выиграл. – Это новенький? – брюнет наклоняется к уху мужчины, какого-то хрена думая, что это круто выглядит, – по внешнему виду так очередной отбитый. – В этом и суть, Джисон. В этом и суть. Незнакомец, что привёл его сюда, подтолкнул мальчишку вперёд, сам достал из пиджака портсигар, открыл одним щелчком и приложил табак на язык. Привычка, пусть и не такая приятная. – Говорить будешь со мной и, непосредственно, с ним. Моё имя Кристофер Бан, больше тебе знать не надо. А это, – мужчина кивнул на брюнета, – Хан Джисон, моя правая рука. Посмеешь выкинуть что-то до жути интересное, башку прострелю. Это ясно? Парень спокойно выдыхает, ощущая нехилое такое давление. На расстоянии. Просто нихуя себе. – Да, сэр. – О, мне он уже нравится. Схватывает на лету. – Правда, музыка у вас дебильная. И шутят здесь так, будто эти шутки придумывали какие-то тупые амбалы, вроде него, – парень поднимает взгляд в сторону широкоплечего мужчины, стоящего около двери. По тому сразу можно было сказать: зашибёт. Кристофер усмехается. – Со Чанбин буквально один из моих самых эрудированных телохранителей. Дорогой, я думаю, нужно ему достойно ответить? – Да, босс. Но не успевает Чанбин сделать хотя бы шаг, Бана отдёргивает маленькая ладонь, до этого располагающаяся на его колене. Крохотные пальчики сжимают плечо, обращая внимание на их владельца. – Не надо, Крис. Пожалуйста. – Защищаешь новенького? Ты когда-то тоже был на его месте. Правда, сразу осознал, когда можно быть дерзким, а когда следует включить думалку. – Я понимаю. Он больше не будет. Хёнджин фактически в немом шоке. Он был бы в ахуе, если бы в разговоре присутствовала хоть крупица той самой восхваляемой эрудиции. Её, блять, не было. Совершенно незнакомый ему парень заступается за него? С какой стати? Ладно, он хотя бы в его вкусе. – Что ж, Чанбин, отложим уроки на потом. Тебе повезло, пацан, – Кристофер двусмысленно улыбается, – я редко спорю с этим очарованием. Но довольно клоунады. Ты убил человека на моей территории. Знаешь, что за этим следует? – Какое-то наказание? Ну, логично же. Бан цыкает, и тут ни одна рука не может удержать его на месте. Он встаёт с дивана, обычным шагом подходя к парню: тот опять ощущает самое настоящее давление. Воздух будто раскаляется до невозможной температуры. Необдуманный шаг назад, но спина упирается в мужчину с портсигаром, который тут же хватает за локти. Фетиш у него что ли? – Спасибо, Минхо. Слушай внимательно, – Кристофер приподнимает уже знакомое лицо за подбородок и скалится, как настоящий волк, – у тебя, блять, очень шаткое положение. И пока я пытаюсь вытащить твою задницу из всей этой дерьмовой каши, что ты заварил, ты будешь помалкивать. Открывай свой чудесный ротик только в двух случаях: когда я разрешаю говорить, и когда соберёшься кому-то отсосать. Ты меня понял? Хёнджин сглатывает, ему пиздец как не нравится тон, которым мужчина всё это говорил. Чего они докопались вообще? Убили бы, и дело с концом. – Я, сука, не слышу твоего ответа. Не испытывай моё терпение. – Вы не разрешили открыть рот. – Ха. Отлично, значит, ты всё понял. Ай Эн ещё на работе? – последнее слово Бан тупо выдавил из себя. Ему неприятна сама мысль о такой «работе». Минхо кивнул. Молчаливый сегодня до чёртиков, хотя обычно выдаёт целую тираду недовольства. Были вещи, которые он до сих пор считал плохо сформированными, и были люди, которые своей некомпетентностью выводили из себя. – Значит, о тебе позаботится мой младшенький. Он у нас отличный связист, знает все последние новости, введёт в курс дела и даст супер важную инструкцию «как не быть мразью». Потому что такой херни в своих рядах я не потерплю. Мы закончили. На тупые вопросы я не отвечаю, поэтому вали нахер. Хван почувствовал, как его плеча аккуратно коснулась чужая ладонь. Она была мягче, а хватка была немного приятнее, чем у любителя поцедить табак. И этот парень был прилично выше остальных. Почти как сам Хёнджин. – Не тяни резину, лучше уйти сейчас. Странно, но его хотелось послушаться. Поэтому блондин, совершенно не думая о произошедшем за какие-то полчаса, пулей вылетел из комнаты, пропитанной тяжёлым одеколоном и невыносимым давлением. Больше за оставшийся вечер он не проронил ни слова. Разместили его в специально отведённом отеле, куда, видимо, селили всех неугодных Кристоферу Бану, но приняли там с распростёртыми объятиями: конечно, каждому не терпелось узнать о новеньком. И желательно побольше грязи. Избитая тема. – Ты так и не сказал, как тебя зовут. Не то чтобы мне действительно интересно, просто ты выглядишь адекватнее остальной… компании, – Хёнджин скривился, их хотелось назвать совсем иначе. Вещей у него с собой не было, поэтому парень сразу устало опустился на кровать, – чёрт, мягкая. – Не нравится? – Да мне похер. До этого у меня был лишь матрас. – Ты… бездомный? – парень удивлённо посмотрел на блондина, не понимая, что сочувствие будет лишним. В конце концов, он — часть преступной группы, какое тут сочувствие? Хёнджин усмехается, поворачивая голову в сторону брюнета. Свет от близлежащих небоскрёбов падал на его лицо, создавая поэтически красивый образ. Впервые за долгое время захотелось сесть за мольберт, чтобы запечатлеть это. Но Хван давно бросил своё некогда любимое занятие — ему нужно было чем-то платить за квартиру. – Ну, не бомж уж точно. Твою мать, скажи уже, как тебя зовут? – Ким Сынмин. Можешь просто по имени. Но не в присутствии босса. – Понял я, не дурак. Останешься? Брюнет чуть отвёл взгляд в сторону. Да, каким бы потрёпанным сейчас ни выглядел парень, он всё ещё оставался пиздецки привлекательным. К нему тянуло необъяснимой силой, Ким еле держал себя в руках, прежде животный инстинкт его не накрывал. Он вообще раньше никого не любил и не хотел. – Не могу. – Но хочешь. – Ты… очень красивый. Хван улыбается. На этот раз искренне, не сводя со смущённого парня свои карие глаза и не скрывая играющее в них вожделение. – Останься, Ким Сынмин. Будешь жалеть, если уйдёшь, я знаю. И он тоже знает. Нет, даже уверен в этом, но мозг всё ещё отлично функционировал, рисуя яркие картины того, что с ним сделает Кристофер, если узнает о такой безобидной выходке. – Извини. У меня есть работа. Хёнджин взглядом проводил брюнета, заметив, как тот колебался у самой двери. И всё же ушёл. Парень выдохнул, прикрыв глаза. Это лишь вопрос времени.

*

Кристофер устало потёр виски, когда ему хотелось только приложиться о холодную столешницу и забыть всё как кошмар, разбудивший его не в самое удачное время. Он ненавидит быть грубым, ненавидит себя, свою жизнь и то, чем приходится заниматься. Всё, чем по-настоящему дорожит Чан, скрыто в его семье. В каждом из шести. Но это и делает его послушным мальчиком, беспрекословно выполняющим все приказы свыше. А они бывают разными. Однажды он был вынужден прострелить Минхо плечо — теперь там красовался неровный шрам, а пуля так и не была вытащена. Ли — живое напоминание о том, какой ценой Чану достался этот грёбаный пост главы. Всрался бы он вообще, так нет же, «верхушка решает», «верхушке надо», «верхушка жаждет расплаты». Полдела взять на себя грех убийства человека, но выстрелить в лучшего друга? В партнёра? В того, кого Кристофер без памяти любил уже хрен знает сколько лет? От одной мысли бегут мурашки, и мужчина просто не может терпеть эту боль. Она повсюду. От неё нет спасения. Телефонный гудок, на том конце провода щелчок портсигара. – Минхо? Нужно выпить. Срочно.