iblood

Ай Эн скрипит зубами, зажав между ними ткань подушки. Считает до десяти. До двадцати. Когда доходит до минуты, его мозги плавятся к херам, он теряет ниточку, за которую так хотелось ухватиться. И всё же делает правильный выбор: молчит, давя стоны внутри. Нельзя. Это не по сюжету. Сегодня всё и так до жути странно. Дрожать запрещено, говорить запрещено, ещё нельзя молчать дольше десяти минут, но при этом рискни простонать хоть один ёбаный раз. Думает парень о своих каких-то делах, за несколько лет практики он уже привык к любым выкидонам — редко получается останавливать мысли на процессе. Да и нет нужды. С перерывами на кофе и, вроде как, безопасные вещества, трахается он уже минут 20, его выносливость позволяет не просто терпеть это, иногда он даже умудряется наслаждаться. То, что предоставляет студия, почти нельзя использовать. Ай Эн о своих партнёрах заботится сам, ему не хочется, чтобы это выглядело наигранно, приторно, ведь за это он получает кучу просмотров. А они приносят деньги. Но иногда ему сложно совладать со своим телом, у него доброе количество фетишей, каждый сбывается как на подбор, будто он молит об этом из съёмки в съёмку. – Не так… – брюнет сглатывает слюну, выходит плохо, она стекает на подушку, пока Ай Эн продолжает захлёбываться, – слишком… глубоко. Его резко переворачивают на спину, от этого глаза ещё больше закатываются, будто совершенно нет границ. Он всегда представляет кого-то другого, даже если на месте очередного партнёра очень красивый парень. И да, Ай Эн пробовал с девушками, но это оказалось не таким популярным. Сегодня он выбирает Чана. Одно иллюзорное осознание — и он взаправду видит своего босса. Становится похер на все опасные движения, пусть его хоть разорвут на части. Дышать очень тяжело, но такое ограничение вызывает любопытство, парень фокусирует взгляд: почему-то интересно наблюдать, как один из десятков членов сейчас долбится в него со всей силой. Почти восемь лет. Восемь ебучих лет Ай Эн страдает от расстройства, которое он ласково называет любовью к чужим половым органам. Хуже фетиша, парни пытались свыкнуться. В итоге не осталось ни одного, к кому он бы не приставал. Когда сперма неровной дорожкой оказывается на его животе, Ай Эн выдыхает. Слизывает собственный пот с уголков губ и лучезарно улыбается. Как самый невинный на свете ребёнок, только слепой не заметит эту долбанную фальшь. – Я щёлкнула камеру, – девушка кидает в брюнета полотенце, – на сегодня это последний. Прими душ и свободен.

*

Спустя шесть лет от наивного Хёнджина вообще не осталось ни капли. Его было просто не узнать: деньги, власть, до ужаса хорошая репутация, популярность и, наверное, самое главное — он остался тем же красавчиком. Единственное, что он не растерял. Кроме чудесного набора всех необходимых качеств, чтобы выжить в этой сраной преступной организации, у него был парень. Даже два. Один из них по каким-то причинам забыл сказать Хвану, что они встречаются, но его не особо это ебало. Сынмин уже несколько лет пытался уйти от Чана, от всей этой шайки, потому что чувствовать себя плохим парнем он больше не мог. Не хотел делать грязную работу. Разумеется, выйти можно было только в деревянном ящике. Кристофер всё так же не любил быть грубым. Но ему приходилось повышать голос, давить не только своим телом, но и авторитетом, пользуясь неумолимой энергией. И для Минхо это отдельный предел. Наблюдать за таким мужчиной издалека — выше его сил. Выходит какая-то хреновая, испорченная драма с примесью порнухи. Но, если уж быть честными, всех восьмерых всё устраивало: каждое щупальце было довольно. Ай Эн довольный завалился к боссу в кабинет, снова намеренно забыв постучать. – Ебёшься с этой работой чуть ли не каждый день. Как же твой парень это терпит? – брюнет устраивается на чужих бёдрах, слушая аромат, исходящий от шеи, – новый парфюм? Действует как афродизиак, или, может, это из-за того, что из меня бешено течёт сейчас. – Когда ты бросишь? Чонин, я серьёзно, завязывай. – Веская причина? У нас безопасный секс. – У вас обычная ебля друг друга за деньги. Очнись, пожалуйста. Ай Эн не спорит. Хитро щурится, сползает с мужских бёдер, коленом задевая пах. Выбивает из Кристофера еле слышный, неприятный ему стон, и тут же оказывается в крепких объятиях. – Подумай об этом. Я хочу, чтобы ты занимался чем угодно, но не этой хернёй. – А я хочу пари. Давай ты дашь Минхо-хёну, а я тогда брошу эту «херню». – Что… что я должен сделать? Брюнет усмехается, не скрывая своего хитрого прищура. – Сам решишь.

Неделю спустя

Парень, сидящий за барной стойкой, немного нахмурился, вглядываясь в листок бумаги. Какой придурок изучает важные документы при тусклом свете клуба? – Да блять, – Джисон произнёс это так смачно, что даже успел ощутить приятное послевкусие, – это хуже, чем нужда нажать на курок, зная, что пуль там нет. Как ты это Бану преподнесёшь? Он выебет нас вон той бутылкой, – указательный палец повис в прозрачном пространстве, заставив последовать за ним взглядом. – Дорого и со вкусом. Я сам скажу, – Хёнджин выхватил лист у Хана, вызвав недоумение, граничащие с желанием вдолбить в его голову, что он нарушает все правила. – Ты не охуел ли? Джисон до боли сжал чужое запястье, впечатав руку в поверхность стойки. Холод столешницы вызвал малоприятную дрожь по телу, но Хван промолчал. – Забываешься. Готов напомнить тебе о твоём месте. С превеликим, блять, удовольствием. – Хан Джисон, – блондин повернулся лишь наполовину, позволяя парню разглядеть довольную ухмылку, – он ведь и тебя учил пользоваться языком по назначению? Держи его за зубами, иначе откушу. На удивление, это сработало. Хан отступил, пусть и ненадолго. Пусть только ради того, чтобы хорошенько размахнуться и вмазать по красивому лицу. Хёнджин выронил бумаги, пальцами коснувшись рассечённой губы. И он бы ответил, будь у него настроение, полномочия и время на «брачные» игры со старшим по званию. За шесть лет Хван сделал из себя не просто одного из лучших подчинённых Кристофера Бана, он стал тем, чьё имя ещё долго оставалось на языке того, кто его произносил. Хван Хёнджин — человек, у которого денег столько же, сколько амбиций. Вкладывался он по-разному: напрямую в дело, косвенно в людей, немного (слишком много) в Феликса, и чуть-чуть, тратя в основном своё время, в Сынмина. Что такое «инвестировать в себя» он не знал, потому что его внешность уже была огромным достижением. С её помощью он получал всё необходимое, даже если его характер продолжал выводить из себя каждого, с кем приходилось иметь честь разговаривать. И всё бы ничего, только Хёнджин пиздец как ненавидит быть ведомым, в придачу побитым. – Скажи честно, ты совсем тронутый? – А что? За своё личико переживаешь? – Да, блять, переживаю. Именно благодаря ему у Чана есть всё, чего он хотел добиться с вами, но не добился без меня. Это тебе нужно усвоить, что я лучше тебя. Лучше каждого из вас. Джисона до грёбаной рвоты бесила эта тупая манера разговора. Он показывал своё превосходство, кичился достижениями, хотя занимал далеко не главное место в цепочке преступного мира. Хотелось въебать ему ещё раз. Но крупица здравого смысла остановила его. Хан посмотрел на результат своих действий и, вполне довольный, поднял с пола документы. – Раз решил, то иди до конца. Но я тебя предупреждаю в последний раз: следующая выходка для тебя будет финалом. Я убью тебя. Хёнджин наклонил голову в бок, салфеткой вытерев уголок губ: идти в таком виде к боссу он уже не особо горел желанием, но ради приличия решил хотя бы убрать кровь. – Как скажешь, папочка. Я обязательно тебя послушаю. Ёбаная сука. Брюнет потерял счёт секундам, которые пронеслись в голове слишком быстро, чтобы появилась единственная возможность сдержаться. Удержать себя в руках, потому что он очень сильно хотел проучить этого наглеца. Уже бы давно выбил из него всё дерьмо, если бы не конченные правила. На территории бара было категорически запрещено разводить крупные конфликты с последующими выяснениями отношений, в ход которых пускали кулаки. За нарушение данного устава Кристофер Бан лично показал бы вам дорогу в рай. Джисон успел лишь моргнуть, больше действительно не успел, как Хвана бесцеремонно вжали лицом в барную стойку, широко разведя его ноги. Между ними идеально поместился стул, на котором расположилось чужое колено. – Что это? – мужчина поднёс листы ближе, чтобы в тусклом, а иногда слепящем, свете разглядеть «яблоко раздора», – ясно. Херней заниматься прекращайте. Ладно этот пидор, ты-то куда, Джисон? – А… Минхо, я не думаю, что Чану это понравится. – Это уже я буду решать. Хан кивнул. Спорить с таким, как Ли, — себе дороже. Он своенравный и слишком любит власть. А ещё свой портсигар, которым с поразительной точностью может попасть в висок с первого раза. Блондин под крепкой хваткой Минхо немного заёрзал, невольно оставляя влажную дорожку слюны на мраморной поверхности. Без внимания это не осталось, поэтому вскоре Хван услышал короткую усмешку и почувствовал, как его ухо начало пылать. – Тебе бы в порно сниматься. Представляешь, сколько бы поместилось в твоё очко? Заводишься от такой херни. Жалкое зрелище. – Минхо, ты бы… Ли недовольно глянул на Хана, который очевидно был немного напряжён. Догадаться почему, было не трудно. – Какого хуя здесь происходит? Мне запачкать руки о каждого из вас? Убить по одному? Что ты вытворяешь, Минхо? Голос Чана ниже обычного. С небольшой хрипотцой. И если бы не обстоятельства, Ли точно бы набросился на него в ту же секунду. Хёнджина пришлось отпустить, тот быстро выпрямился, поправляя чёрный плащ. Он тяжело дышал, но отчаянно пытался совладать со своими эмоциями. По какой такой причине его вообще накрыло? Ах, да. Он слишком ярко запоминал все события, происходящие с ним. Минхо напомнил о Феликсе, а от этого уже всё пошло по наклонной. – От обоих жду извинений в течение часа. Иначе одними угрозами не обойдусь. Выпорю. До смерти. У Хана от представленного дёрнулись скулы. Кристофер редко шутил, точнее, в серьёзной обстановке он не умел это делать от слова совсем. Тут речь шла, скорее, о том, как долго его терпение сможет оставаться резиновым. Содержимое документов мужчине не понравилось. Разозлило похлеще произошедшего пару минут назад. Должники отказывались возвращать деньги, а Чану позарез нужно было закрыть гештальт. Оставалась проблема: где взять нехилую сумму за два дня?