Fantasy

“Мы все носим маски и приходит время, когда мы не можем снять их не затронув собственной кожи”

— Андре Бертье

Он помнил все наизусть. Сияющий мраморный пол под ногами, от которого ежесекундно отскакивали звуки каблуков. Хрустальные люстры в ярком сиянии декоративных свечей, ослепляющих холодным сиянием. А ещё люди, напыщенные и высокомерные люди, кичившиеся своим достатком и привилегированностью в обществе. Он помнит надменный смех, лукавые улыбки, лестные комплименты и бесконечные вопросы об учебе, недавнем отдыхе и родителях. Конечно, родители. Те самые люди, с которыми принято считаться и уважать. Их нужно восхвалять в глазах окружающих, а также постоянно улыбаться при упоминании их статуса. Воспоминания душат. Он помнит затхлый воздух и ощущение непреодолимой жажды, легкое покалывание в кончиках пальцев, ком в горле и навернувшиеся на глаза слёзы. Но он продолжал стоять прямо и улыбаться. Как фарфоровая кукла на антикварной выставке его тети — прекрасная и неподвижная фигура, обрамлённая флёром очередной лжи. Он досконально помнит этот вечер. Как ночной кошмар, превращающийся в прекрасную сказку, когда чья-то легкая рука ложится на плечо и вытягивает из водоворота окружающей его лжи. Мальчик примерно его возраста с чёрными вьющимися волосами, кофейными глазами и прелестной улыбкой (вероятно, такой же дежурной) протягивал свою ладонь: — Ким Тэхён, приятно познакомиться, — радушно пробормотал он. — Не хочешь прогуляться? Эти взрослые разговоры выводят из себя. Порой, для освобождения не хватает простого, мимолётного кивка. К счастью, Чимин помнит все наизусть.

Четверг

(14 октября)

В отражении на него смотрела привлекательная девушка со спадающими на плечи розовыми локонами, броским слегка незаконченным макияжем и грустными глазами цвета маргаритки. Он видел её каждую ночь, она нисходила до него как воплощение света и тьмы, его личный миловидный дьявол. Милый. К Чимину обращались так с постоянной регулярностью, подчеркивая его женственные черты, отмечая чрезмерную притягательность и не упуская момента отпустить сальной шуточки. Он ненавидел свою жизнь, построенную на постоянной лжи, притворстве, вечной игре на публику. Все вокруг носят маски, но у Чимина она иная — плотная, не пропускающая кислорода. Маска без личности. — Чимин, твой выход через десять минут, — хрипит Хосок за закрытой дверью. Парень мимолетно кивает, забывая о неспособности коллеги видеть через стены. Это и не важно, Чон знает о чрезмерной пунктуальности сотрудника, напоминая о времени лишь для галочки. За месяц работы Чимин изучил каждого коллегу досконально, и только Хо сделал это в ответ. Они не общались, иногда обменивались мимолетными взглядами и кивками, но этого было вполне достаточно. В ночном клубе «Fantasy» нет места дружбе, —только деловые связи и не более. Окинув девушку в зеркале презрительным взглядом, в ответ получает расправленные плечи и гордо вздернутый носик. Она не такая, как он. Мэй была его укрытием, защищающим хрупкую душу от страшной реальности, в которой он жил. И это она толкает его к выходу из маленькой каморки. Голову мгновенно кружит от удушающего запаха электронных сигарет и алкогольных паров. Кто-то свистит ему вслед, он улыбается натянуто и фальшиво, постоянным клиентам посылает воздушные поцелуи. Это работа, которую Пак Чимин бессовестно переложил на выдуманный образ Мэй. Настоящий человек похоронен за тоннами макияжа, за всеми этими вульгарными тряпками и флиртующими ужимками. Внутри, он чувствует, продолжает биться маленькое сердце. На сцене всегда удушающе жарко, софиты ослепляют, восторженные крики оглушают, пока сердце надрывно гремит в груди. Мелодия начинается плавно, практически незаметно для зрителей, она утягивает Чимина за собой. В эти мгновения все вокруг растворяется, отдаваясь во власть музы. Плавные движения, резкие порывы и осторожные шаги — импровизированное безумие его внутренних страхов и личностных переживаний. Только на сцене он может быть честным, только здесь его не осудят, примут таким, какой есть. Пусть и не по-настоящему. Никто не понимает его, не знает настоящего Пак Чимина. Он заперт в самом себе, насильно заключён в клетку лжи и обмана, обременён этими отвратительными путами. Никто не заметит, как слёзы стекают по лицу, размазывая макияж. Для присутствующих это часть шоу, для Чимина — это горькая правда. Его маска трескается, рассыпаясь у самых ног, смешиваясь с грязью и превращаясь в пыль. Но это все ложь и дичайший самообман. Как бы он хотел, чтобы все было по-другому. Он мечется между зрителями, поздравляющими его с очередным выступлением. Кто-то насильно обнимает, прижимая к своему липкому возбужденному телу. Чимин чувствует удушающую несправедливость, его тошнит от этих лживых доброжелательных улыбок, скрывающих за собой грязные похабные мысли, но он продолжает улыбаться в ответ. Притворство — его сильная сторона. Маска, спасающая от страха, защищающая от разбитых мечт, единственное, что у него осталось от прошлой роскошной жизни. Чимин видит, как в его сторону идёт ухмыляющийся Гымсок — постоянный клиент этого заведения и его выступлений в частности. Этот мужчина не скрывал своих намерений, утаскивая Пака в мерзкие объятия. Липкие руки бессовестно блуждали по телу, прижимая к себе, демонстрируя свою эрекцию. Многие из выступающих пользовались подобными случаями, не упускали возможность подзаработать и проводили ночи с разными мужчинами. Чимин ненавидел это. Он чувствовал себя отвратительно грязным. Новая волна тошноты подкралась в тот момент, когда Гымсок полез к нему в трусы. Посреди разгорясенной толпы, в свете софитов, липких тел, запаха пота и чужих рук. Словно марионетка он продолжал улыбаться. Весь скудный запас пищи выходит из него в ту же секунду, как он оказывается в туалете. Его выворачивает наизнанку до кашля и мерзкого першения в горле. Чимин скидывает с головы парик, отчаянно сокрушаясь на все, что попадается под руку. Кожа, пропитанная чужими запахами кажется неестественной, чужой. Легкое почёсывание оставляет на коже кровавые следы. Его вновь выворачивает. Чим не помнит, как ему удалось вывернуться из скользких рук Гымсока, что шептал ему непристойности, доводя парня до внутренней истерики. Он боялся выходить, чувствовать на себе посторонние взгляды, позволять себя трогать и продолжать улыбаться. Пак боялся. Ужасно боялся погрязнуть в этом мире, потеряв путь к самому себе. — Что-то ты долго, красавчик, — шепчет кто-то в затылок. — Я заприметил тебя ещё на сцене. Ты был просто невероятен. Чувствуешь, в каком я предвкушении? Чимин чувствовал. Чувствовал, как новый комок желчи подкрадывается к горлу, перекрывая кислород. Мужчина обхватывает его таз, прижимая плотнее к своему паху, трется своей промежностью, нашёптывая непристойности, — дыхание притупляется. Пак пытается вывернуться, но маленькое пространство туалета словно сжалось вдвое, сковывая и парализуя. Он слышит звук расстегиваемой ширинки, чувствует скользкие поцелуи на шее и мерзкое поползновение чужих рук. Если закрыть глаза, то все вокруг будет иным. За темнотой не существует Пак Чимина, запертого в тесном туалете с незнакомым мужчиной. В этой непроглядной темноте его никто не может тронуть, никто не заденет его хрупкой души, но и спасения он не найдёт. Парень знает, что его ждёт, чувствует, как с него медленно спускают ненужную одежду. Он беззащитен без своей маски. Ему страшно. Ему безумно хочется спастись. — Блять, — звуки музыки обрушиваются неожиданно резко. Мужчина отскакивает от Чимина, как умалишённый, наскоро поправляя свои штаны. Он выглядел взволнованно и до ужаса испуганно, постоянно бросая взгляд на стоящего в проеме парня. — Хун, я похож на одну из потаскушек, что вечно бегают за тобой хвостиком? — мужчина тревожно качает головой. — Тогда какого черта ты здесь делаешь? Ты, блять, знаешь, как я не люблю лишних проблем. — Прости, чел, — лепетал он, продолжая мельтешить. — Я просто… просто… — Член решил свой между делом присунуть? — чёрные глаза застыли на Чимине. Он стоял неподвижно, даже дышал, кажется, через раз. — Или присесть за изнасилование захотелось? — Н-нет, все было добровольно. — Не похоже на правду, — хмыкнул черноволосый, кидая мелкий пакетик Хуну. — Проваливай, пока я не особо разобрался в ситуации. Мужчина вылетел из туалета в то же мгновение. Видимо, он уже знал, на что способен парень с чёрными, пробирающими до дрожи глазами. В темноте клуба было сложно разобрать отдельные черты, только чёрные волосы до плеч, заправленные за уши и футболка с кричащей надписью «Земля плоская. Разве ты этого не знал?» выделялись на фоне мелькающих за спиной огней. Чимин выпрямился, медленно поправляя подобие одежды, ему было неловко от пронзительного взгляда юноши. Он смотрел на него как-то иначе, возможно, с неким пренебрежением и отвращением. Пак знал, что именно так на него бы смотрел и Тэхен, узнай, кем работает его друг. — Спасибо, — шепчет Чимми. — За что? — брюнет едко усмехается, заглядывая Паку в глаза. — Не думай, что я твой спаситель. Мне плевать.

Понедельник

(18 октября)

Темно-синяя Porsche Carrera паркуется у небольшого ресторанчика в центре Сеула, привлекая внимание прохожих и некоторых туристов. Без внимания не остался и молодой человек за рулем. От него веяло аурой непоколебимой уверенности и знания того, кем он являлся. Конечно, это был лишь обман, очередной костюм, натянутый на скелет. Взгляды окружающих окутывали своим восхищением и мелочной завистью, но парня это не смущало. Ароматы специй встречают Чимина в то же мгновение, как он заходит в ресторан. Место не отличалось особым статусом среди богачей, но было известно в узких кругах. В основном здесь собирались студенты из университета Suny Korea, к одному из которых Пак и приехал на обед. Это их маленькая традиция — обедать вместе, ведя разговоры о неважных мелочах и тихо посмеиваться над безумными преподавателями Тэхёна. И Чимин любил эти мгновения, в них он чувствовал себя тем, кем всегда являлся. — Все снова смотрят в нашу сторону, — недовольно бурчит Ким, перебирая какие-то бумажки, через секунду откидывая их в сторону. — Это невыносимо. Мой мозг не приспособлен к высшей математике. — Снова профессор Ган? — в ответ лишь угрюмое мычание. Он осматривает друга, подмечая темные круги под глазами и лёгкий тремор рук. — Выглядишь измученно. Снова кошмары? — Бессонница, — Тэ потягивается, глаза его жмурятся от наслаждения. — А ты, на удивление, выглядишь отдохнувшим. — Взял три выходных, — меню не отличается от прошлого раза, но Пак все же пролистывает его. Манёвр не проходит мимо наблюдательного друга, испепеляющего его любопытным взглядом. — Не спрашивай. — Ну почему? — протяжно хнычет тот. — Если случилось что-то плохое, то я должен знать. Ты и так не рассказываешь, где работаешь, а после смен выглядишь, как ходячий овощ. Чимми, я же переживаю за тебя. — Тэ, все в порядке, — Пак накрывает тёплую ладонь друга. Сердце предательски замирает перед очередной порцией лжи. — Я сильно усердствовал дни до этого, поэтому… — Хватит, — парень раздраженно отдергивает руку, возвращаясь к отложенным бумагам. — Мы уже говорили об этом. Да, говорили. Они не раз обсуждали склонность Чимина ко лжи и его неспособность бороться с этим недугом. Рассматривали пути обхода защитной реакции, придумывали условия и знаки, но ничего не срабатывало. Пак продолжал врать, а Ким разочаровываться. И в один из таких дней, когда сил на поиски не осталось, а надежды канули в небытие, Тэхен предложил врать так, как будто это правда. — Не смотри на меня, как на умалишенного, — рассмеялся тогда парень. — Я имею ввиду, ври проще! Например, если ты скажешь «я не хочу смотреть этот фильм», я пойму, что именно его ты и хочешь посмотреть. Понимаешь? Чимин понимал, даже кивнул уверенно, только все оказалось куда сложнее. Мозг человека, как и тело, очень гибкая материя, которая способна приспособиться ко всему. Сначала этот способ работал, но со временем разум парня разгадал эту незатейливую игру, вновь перестраивая правила под себя. И даже простая ложь превратилась в правду. Сердце жалостливо сжалось при виде холодного и отстраненного Тэхена. Ему вновь начало казаться, что множество глаз смотрят только на него — взгляды надменно-пренебрежительного ожидания. Так на него смотрели близкие родственники. «Чимин, не смей людям прямо заявлять о своём несогласии». «Никому не интересно, как ты себя чувствуешь на самом деле». «Улыбайся, даже если тебе не нравится тот, кто перед тобой». «Хватит! Не хочу слушать эту пустую болтовню». «Правда лишь для низших». «Будь благодарен каждому в этом доме». — Прости, — выдыхает Тэ, замечая состояние друга. — Мне просто страшно. То, через что ты уже прошёл, не должно повториться. — Я понимаю. — Пожалуйста, — от нажима в голосе пульс Чимина незамедлительно возрастает, — если ты вновь потеряешь нить, постарайся сообщить мне об этом. — Любыми способами, — кивает Пак. — Любыми способами, — вторит Тэ, одаривая его улыбкой. Больше они не затрагивали тему работы Чимина, лишь вели отвлеченные беседы о возможных планах на ближайшие выходные и о последних светских новостях. Чимин был благодарен Тэхену. Чимин был влюблён. Чимин был трусом. Вечером того же дня ему пришлось вернуться в бар. К счастью, сегодня он здесь в качестве официанта, поэтому никто не бросал в его сторону заинтересованных взглядов, кратко диктуя свой заказ. Закрытая чёрно-белая форма была идеальной защитой от лишнего внимания. Он осторожно лавировал между столиками, улыбался гостям и старался не спускаться к танцполу, уступая эту зону Имчону. У него был идеальный план для спокойной ночной смены без лишних проблем для окружающих. Чимин вслушивался в музыку, в её мягкие ноты и просто плыл по течению, — разносил закуски и выпивку, не забывая желать приятного аппетита. В кармане передника завибрировал телефон, и Пак уже знал, от кого пришло очередное сообщение. Их ночные переписки тоже были некой традицией, хотя в последние недели времени на это не хватало. 12:36 pm Tae🐻: Знаю, что ты на работе, но я так распереживался, что решил написать😅 Все в порядке? Губы Чимина тронула мягкая улыбка. Их дружба с Тэ всегда спасала от переживаний и боли старых травм. Только благодаря этому мальчишке Пак чувствовал себя не ничтожным и неправильным, именно Ким оказывался рядом в трудные минуты, разделяя его тоску на двоих. Дружба — это возможность не остаться в прозябающем одиночестве до конца жизни. Многие люди хватаются за такую возможность, очерчивая черту, чтобы случайно не разрушить эту хрупкую материю. Пак помнит, как тёмными ночами друг успокаивал шумное сердце, шептал разные глупости, напоминал, что он рядом и никогда его не бросит. Он хранит эти воспоминания глубоко в сердце, никому не позволяя их обнаружить. У Чимина был только Тэхён, а о большем он и думать не смеет. — Молодой человек, обслужите наш столик? — низкий баритон пронёсся над ухом. Чимин почувствовал волну отвращения, — в голове всплыли потные ладошки, скользящие по обнаженным бокам, пошлые причмокивания и вздохи. Перед ним стоял облачённый в офисную одежду Гымсок, самоуверенная улыбка сияла на его губах, вызывая очередной рвотный рефлекс. Для Пака этот мужчина был олицетворением лжи. Такой же скользкий, уверенный в себе и до спазмов в желудке слащавый. Улыбка образовалась на губах лишь спустя полминуты. «Улыбайся, даже если тебе не нравится тот, кто перед тобой». — Конечно, я через минуту… — Чимин, — его окликает Имчон, — щупленький паренёк с лёгким флером неловкости, — тебя к бару зовут. — Кто? — в ответ — скованное пожатие плеч. — К сожалению, начальство зовёт. Был рад вас видеть, господин Гымсок. Вежливый поклон и сожалеюще лицо позволяют мгновенно избавиться от нежелательного общества. Чимин стремится к бару, избегая любых встречных взглядов. Гымсок окружал себя атмосферой опасности и насилия. «Человек без морали и границ» — так называли его окружающие и стремительно обходили стороной. Чимин тоже первое время упорно избегал мужчину, скрываясь после выступлений в гримерке, тщательно смывая макияж. Он делал это в течении месяца, пока хозяин клуб-бара не заявился к нему с претензией и требованием общаться с гостями. Было страшно продолжать притворяться, снова надевать маску куклы с веревочками и улыбаться каждому, кто хоть немного взглянул в его сторону. К счастью, это происходило раз в неделю. Но Гымсоку было мало лицезреть его лишь раз, поэтому мужчина продолжал преследовать Пака и в итоге ходил каждый вечер. В те редкие случаи, когда он не появлялся, парень дышал свободной грудью. У бара стояло несколько человек, и Чимин понятия не имел, кому он мог неожиданно понадобиться. На удивление, ответственного за разлитие напитков тоже не оказалось на месте. Неуклюже потоптавшись на месте, он собирался вернуться к столикам, когда путь ему перегородил уже знакомый черноволосый юноша. — Любишь ввязываться в неприятности? Это типа твой фетишь? — он сложил руки на груди, в черных омутах плескалось едкое раздражение. Чимин понятия не имел, о чем говорит этот парень. — Слушай, если тебя прикалывает вся эта тема с опасными парнями, то окей. Но знаешь, выбирать Гымсока в качестве жертвы — это… — Что ты несёшь? — удивление отразилось на лицах обоих. Чимин не ожидал от себя такой резкости, как, вероятно, и незваный собеседник. Молодой человек в принципе никогда не позволял себе подобного тона, даже когда психиатр озвучивал якобы его расстройство, юноша лишь неловко поджимал губы. «Это неприемлемо, Пак Чимин», — надменный голос матери пронёсся в голове, как всплывшее окно на экране монитора, сообщающее об ошибке. — Я имею ввиду, что не понимаю, о чем вы говорите, — исправился Пак. Вежливая улыбка вновь приклеилась к губам. — Господин Гымсок — наш постоянный клиент, обслужить которого — моя работа. Парень напротив раздраженно вздохнул: — Слушай, если не хочешь лишних неприятностей, то просто не привлекай к себе его внимание, — черноволосый незаметно кивнул в сторону объекта разговора. — Поверь, он своего добивается любыми способами. Чимин непонимающе хлопал глазами. Он и сам прекрасно понимал, что имеет ввиду этот странный юноша, но с привлечением внимания уже возникли некоторые проблемы, — мужчина неотрывно смотрел в их сторону. Наверняка отослал всех официантов, чтобы в итоге Чимин обслуживал его столик. Юноша сделал шаг к задумавшемуся собеседнику и приблизился к его медленно алеющему уху. — И, Конфетка, — тело Пака обдало жаром, — перестань натягивать фальшивую улыбку. Жалко выглядит. Незнакомец толкнул его плечом и исчез в компании людей у бара. «… перестань натягивать фальшивую улыбку…, — фраза набатом стучала в голове, пока дрожь медленно расползалась по телу, и взгляд Пака суматошно вглядывался в фантомный силуэт. Что его выдало? Возможно, улыбка выглядела механической или чрезмерно эмоциональной, что неудивительно. Только до этого странного паренька никто не замечал этой мелочи. «Никто, кроме Тэхёна», — отдёрнул себя Чимин. Лёгкий тычок в бок оповестил о появившемся рядом Хосоке. Это был юноша с волнистыми каштановыми волосами, слегка прикрывающими миндалевидные чёрные глаза. Чон Хосок был по-своему красив — лёгким характером и искренними эмоциями он привлекал внимание всех дам. Одни неустанно болтали о его милых щечках, другие отмечали прямой приплюснутый нос, добавляющий парню «мужественной нотки», самые отчаянные же напрямую заявляли о своём желании «зацеловать эти очерченные коралловые губы». Чимин мысленно кивал, подмечая детали внешности, — он искренне ценил мужскую красоту. Чон подрабатывал в «Fantasy» чуть больше месяца, что, с одной стороны, должно было способствовать их общению, но все было не так просто. Официант видел в Хо своё искривлённое отражение с искренними улыбками и мягкой честностью. Он не рубил с плеча, выдавая все как на духу, лишь аккуратно направлял к истине своих чувств. Чимину было сложно находиться рядом с ним продолжительное время, поэтому избегание стало некой спасательной соломинкой. — О, Чимин, ты уже познакомился с нашим новым барменом? — Хосок панибратски накинул руку на плечо. Пак растерянно кивнул, отводя взгляд. — Юнги отличный парень, уж поверь. — Юнги? — Да, новый бармен — Мин Юнги, — Хо непонятливо оглядел коллегу. — Так вы не представились друг другу? Он отрицательно качнул головой, в то время как внутри нарастало устойчивое ощущение скорых перемен. Ему не интересен этот грубый Мин Юнги. Ему никто не нужен, кроме Тэхена. Ему нравится его жизнь. Его все устраивает. Жаль, что Чимин не видел своего отражения, которое демонстрировало четкую позицию — Пак врал даже самому себе.

Продолжение следует…