Странный блеск застывших глаз.

Теплый, ласковый ветер дул в открытое окно, слегка взбивая своей воздушной рукой волосы на голове Шинобу. Бессонная ночь отражалась красными глазами и откровенно нехорошими синяками темно-синего цвета, но сейчас было даже не до перекура. До сегодняшней ночи младшая Кочо верила, что после злополучного дня смерти их родителей больше их с сестрой не разделит ничего. Какое глупое убеждение. Даже если хоть чуть-чуть вдуматься, вторая высшая луна! Это ведь третий по силе демон. Настоящее чудо, что Канаэ осталась в живых, и то всю ночь её жизнь висела на волоске, пока талантливейшие хирурги во главе с Шинобу воскрешали изломанное, искалеченное тело столпа цветка. Теперь девушка уже не знала, можно ли верить в этом мире хоть чему-то, а жалкий вид израненной сестры приводил ту в немое бешенство, щемил острым нытьём в груди, и от чего-то гадко покалывало нёбо. -Нэ-сан...Пожалуйста, проснись. Дай знать, что ты жива. Крохотные руки Шинобу ложатся на пусть и небольшие, но крепкие плечи Канаэ. По лицу девушки бегут полупрозрачные дорожки слёз, обрываясь прекрасными, но горькими жемчужинами на спящее, и такое уж слишком ненормально умиротворенное лицо старшей Кочо. Плевать, что в дверном проходе стоит приемная сестра, с безмолвным сочувствием и страхом смотрящая на всё это. Ничто в этом мире не имеет значения, когда дорогой тебе человек ходит по тонкой грани между жизнью и смертью. -Ой, Шинобу...А я долго спала? Мягкая ладонь Канаэ аккуратно и слабо хватает младшую сестру за щеку. Та не может вымолвить ни одного словечка, уткнувшись лицом старшей в грудь и глухо рыдая от счастья и облегчения. Канао просто тихонько подходит и берет столпа цветка за вторую руку своими двумя, тесно переплетая пальцы и прижимая к своей щеке, точно ребенок любимую игрушку. Шинобу же лишь тихо шепчет свою клятву: -Об-бещаю, Нэ-с-сан...Я б-больше...не подведу тебя т-так...и в один день...мы покараем этого ублюдка...вместе!