Кошмарные снохождения

Спустя секунду, абсолютно всё исчезло. Однако в голове всё ещё ярко стояли воспоминания о последних мгновениях. Хлёсткий звук и длинная размытая тень, несущаяся к моей голове, вот что было в них.Также всё ещё оставалось ощущение боли, от того как разбивается на части моё собственное лицо и разлетевшиеся от него сверкающие осколки впиваются в оставшиеся неповрежденными участки тела. Однако на этом последние воспоминания резко обрываются. Сейчас я не мог сделать абсолютно ничего. Обоняние, зрение, слух, осязание - всё это в одночасье исчезло, не оставив и намёка на прошлое существование. Но моя память осталась. Я ещё помню, каково это было, чувствовать холод, помню как ещё недавно видел режущие взор и леденящие душу пейзажи, слышал завывающий ветер и наконец помню, как страдало от боли моё тело. Я уверен, что это было всего лишь пару мгновений назад, хотя чувство времени и ощущение пространства тоже безвозвратно исчезли. Теперь я более не мог чувствовать, не мог видеть, не мог слышать, я мог лишь потрошить свою собственную память. Явственно ощущалось, что я остался абсолютно беззащитен, потеряв почти всё, что имел с рождения. Вместе с беспорядочно мечущимися мыслями в сознании проносились различные воспоминания. Однако с каждым разом они становились всё бессвязнее и бессвязнее, путались сами в себе, и связывались в невообразимые хитросплетения. Хотелось кричать, но я не мог. Оставалось только сознание, медленно переваривающие само себя. Воспоминания беспорядочно сталкивались друг с другом, и строить хоть какие-то логические цепочки становилось всё труднее. Мысли постепенно всё сильнее замедлялись и вскоре я был не в состоянии отличить настоящую память от отчаянного вымысла, порождённого угнетённым сознанием. Это было намного хуже физической боли. Медленно таять под гнётом собственной памяти и отсутствия каких-либо ощущений. Хотелось увидеть и осознать что-то новое, настоящее, отличное от всей фальши что я видел сейчас. Однако я не мог себе этого позволить, так как ничего нового для осмысления не имел. Отчаянный страх от желание вздохнуть и отсутствия привычного сердцебиения, которое так и не появилось, когда я превратился в то, чем являюсь сейчас, даже спустя столько времени не желал проходить, напротив, сейчас он только усугубился, так как я не мог отвлечься ни на что иное. Так моё самосознание ужасающе неспешно и нестерпимо болезненно исчезало под гнётом непроходящих страхов, беспорядочно мечущихся бессмысленных и бессвязных мыслей, и памяти, что с каждой секундой рассыпалась на кусочки, старательно перемалывая саму себя в пыль.

***

В пустынном пространстве уже продолжительное время шёл снег. А красивые узорчатые снежинки спускались из бездонного неба. Подхватив снежные хлопья, ветер заставлял танцевать их, проделывая причудливые виражи. Хрупкие кристаллики, устояв и покружившись под натиском грубой хватки холодных порывов, мягко опускались на грубый, местами расколотый лёд. Они собирались в сугробы, мягко окутывая холодные ледяные скалы. Блики света сверкали отовсюду, отражаясь от хрупких снежинок, ледяных пиков и ярко-алой разбрызганной жидкости, что виднелась то тут, то там. Ещё недавно это пространство было окутано приятной тишиной, но теперь по нему то и дело разносился пренеприятнейший звук. Любой бы испытал отвращение от контраста белоснежного пейзажа и богомерзкого шума, эхом раздающегося по бескрайнему пространству. Что же происходило в эпицентре, откуда в основном и доносились эти отвратные звуки?

***

В океане полнейшего спокойствия и порядка это место было островком  хаоса и разрухи. Клоки белой шерсти окроплённые кровью легко терялись в глубоком снегу. Потрескавшаяся алая чешуя застрявшая во льду красиво поблёскивала даже без источников света. Кроваво красные сугробы находились то тут, то там. Однако наиболее примечательными выглядели двое существ, находящихся прямо посреди скопления сугробов, окраплённых алым. Первая фигура была с особой жестокостью вбита спиной в острый лёд, её задние конечности были раздроблены и поблизости виднелись жемчужного цвета осколки костей, запятнанных кровью, и разорванные куски кожи и мышц, которые некогда скрепляли ноги воедино. Её брюхо было небрежно вспорото и большинство внутренностей было превращено в кашу, которая вытекала наружу, подставляясь под холодный ветер. По оставшимся же органам можно было понять, что они были словно созданы без понимания работы, будто специально находились абсолютно несуразно и не на своих местах, раздражая одним своим жалким видом. Однако большинство из них даже сейчас извивалось, издавая толи чавкающие, толи булькающие звуки, а также пульсировало, словно пытаясь показать всем своим видом бурную деятельность, хотя всем бы стало очевидно, что существо с такой анатомией просто не способно было бы нормально существовать. Да и работать, учитывая степень их повреждения от осколков костей торчащих прямо в них, они не могли. Однако жажда жизни существа до сих пор окончательно не угасла, и оно пускай и так, но отчаянно хотело выжить даже в такой ситуации. Перепончатые крылья оказались нещадно изодраны и были более не способны вознести владельца к вышине. Большинство костей как и у нижних конечностей были практически стёрты в пыль, однако некоторые мраморные кости были воткнуты в лёд или находились в алом снегу неподалёку, купаясь в бликах,  отражающихся от снега и льда. Некогда крепкие мышцы теперь в основном были превращены в кашу,  стекающую по толстым слоям льда, а рваные перепонки крыльев были разбросаны словно ненужное тряпье. От головы же практически ничего не осталось. Расплющенная плоть, лоскуты кожи, изломанные рога и многочисленные выдранные зубы. Кто мог сотворить такое было очевидно, ведь единственным подозреваемым являлась вторая фигура, бесцельно слоняющаяся по округе. Сама она не издавала ни звука, только мелодия раскалывающегося льда сопровождала её куда бы она не направилась. По сравнению с существом, что сейчас корчилось в агонии, его убийца пускай и выглядел грубовато, но также по-своему изящно. При ближайшем рассмотрении он напоминал просто груду осколков стекла, склеенных воедино, но отдаляясь от него можно было увидеть как осколки образуют угловатый силуэт гуманоидного существа. Хотя сами осколки находились близко друг к другу, между собой скреплены воедино они вовсе не были. Осколки просто держались рядом, цепляясь друг за друга, словно что-то разбитое вновь желало оказаться целым. Во многом силуэт напоминал человеческий, разве что ноги оказались довольно короткими и не имели ступней, просто цепляясь выпирающими острыми краями за лёд под ними. Также если на всём остальном теле осколки располагались слоями,словно чешуя, то на деформированно огромных ладонях они были вывернуты самыми острыми краями наружу,из-за чего непреднамеренно царапали друг друга, а также оставляли кривые дорожки на льду, которые тянулись за существом попятам, так как руки его были намного длиннее и толще ног, из-за чего и волочились за фигурой следом. Не слоняйся она непереставая по пустому пространству, а замри на месте, то её вполне можно было бы посчитать за неординарное произведение искусства, однако в таком случае всю картину разрушила бы одна существенная деталь. У бесцельно бредущего в пространстве гуманоида почти полностью отсутствовала голова. Была даже достаточно явная шея, но самой головы не было, хотя она явно напрашивалась. При взгляде на место где она должна была находиться яро вспыхивало ощущение о неполноценности этого создания. Заглянув же внутрь через шею можно было увидеть лишь темноту. Внутри сущность была полностью пуста. Владея этим знанием, теперь не возникало вопросов в его поведении. Не было ничего, что могло бы вести его куда-то, как и не было чего-либо, что наполнит его естество смыслом.

***

Чтобы прекратить повторяющийся порядок действий нужен какой-нибудь резкий толчок, что разрушит прежде установленную систему накорню. На удивление такое событие в унылом пространстве, где властвуют холод и снег всё же вскоре произошло. Какая бы не была воля к жизни у кошмара, как бы ни старался он отчаянно поддерживать своё существование, но он не мог избежать своей судьбы. И когда он испустил последний вздох его измученное тело наконец-то перестало сопротивляться. Он испустил дух, что можно было воспринять буквально, ведь из его тело начали выходить чёрные клубы дыма, которые собирались над трупом,  образовывая бесформенный туманный сгусток, по ощущениям состоящий из подлинной темноты. Он не имел постоянной формы и хотя явно умел летать, просто парил над трупом погибшего кошмара, на которого уже отбрасывала тень, его убийца. Фигура из осколков отдающих серым цветом, нависла над существом которого она повергла. Хотя до этого она просто бесцельно слонялась по округе, она не могла не заявиться, как только почувствовала окончательную смерть своего противника. Несмотря на то, что его серый мучитель завис прямо над ним, чёрный туман не планировал предпринимать что-либо, он просто висел на месте и изредка хаотично менял форму. Безголовый убийца похоже таким раскладом дел был доволен, хотя прочитать его эмоции не представлялось возможным при всём желании. Чёрное облако начало медленно тянуть к отверстию, образованному из-за отсутствия головы у серого чудища. Облако не сопротивлялось, позволяя себе исчезнуть во внутренней пустоте своего убийцы, после чего с последним  стали происходить неожиданные метаморфозы.

***

Капля серого цвета разбилась об жёсткий лёд. Ей вторили множество других сестёр-капель, падающих свысока. В пространстве поражённом одним лишь холодом происходило что-то воистину ему неподходящее. Грозная фигура, что ещё недавно с лёгкостью повергла своего противника, сейчас, посреди места, полнящегося холодом и льдом, таяла. Некогда острые осколки, составляющие её, теперь дождём падали разбиваясь о холодную поверхность. Ноги больше не могли удерживать её растекающееся тело из-за чего она рухнула под собственным весом. Отсутствие даже хотя бы лица, которое хоть немного но прояснило бы ситуацию, фрустрировало. Все идёт как и должно или это была ошибка? Радуется ли оно сейчас или вопит от отчаяния? Тем не менее тело продолжало терять форму и расплываться. Ситуация выходила очень неясной, однако наконец появилось то, что может ответить хотя бы на некоторые вопросы. Наконец среди расплывающейся массы стало проглядываться что-то твёрдое и устойчивое.

***

Одинокая фигура серого призрака в позе эмбриона лежала посреди разлитой жидкости такого же как и он сам цвета. Однако сейчас уже знакомая нам фигура претерпела с первого взгляда незначительные изменения, но они таковыми казались только на первый взгляд. Всё же в предыдущих словах есть толика лжи. Одно конкретное отличие впивалось в глаза. Вместо хвоста как у типичного призрака, заменяющего пояс нижних конечностей ранее, теперь находились обычные ноги, за исключением того, что вместо пальцев, казалось будто серый призрак носил сапоги, но на самом деле это были части его тела. Основные же изменения происходили внутри ранее пустой оболочки. Проснись сейчас ранее пустой хозяин тела, хорошо прислушавшись, смог бы вновь опознать такой родной ему стук, что ранее издавало его сердце. Всё верно, в отличии от кошмара из внутренностей который был порожден лишь желанием хозяина показать, что он жив, они были правильные, человеческие, даже были такими же эластичными как и их людские аналоги. Однако если зреть в корень, то абсолютно ничего не изменилось. Даже цветом его наполнение оставалось серым, но это отнюдь не главное. Сердце билось, вот только оно не перекачивало кровь или иную другую жидкость по организму. Полое сердце билось бесцельно, если точнее оно билось лишь потому-что владелец тела так желал. Мышцы же вовсе не двигали тело, но двигались вместе с ним. Как и для кошмара для призрака его нынешнее наполнение было бессмысленно. Он мог как принять, так и спокойно игнорировать его. В конце концов он всё ещё представлял из себя полость и его "кожа" не стала эластичнее, напротив она стала лишь твёрже, чтобы удержать новоприбывшее наполнение. Безусловно, если повредить его свежие лёгкие призрак бы непременно начал задыхаться, однако лишь потому, что знает и верит в то, что так и должно быть. Не знай он этого и такие повреждения никаким образом не смогли бы на него повлиять

***

"Где я? Что стряслось? Что происходит? Почему я ощущаю себя иначе?" Мой нескончаемый поток вопросов прервал оглушительный грохот. Желая оценить обстановку, я осмотрелся вокруг и был поражён. Абсолютно беспричинно монументальные ледяные скалы, что непоколебимо стояли всё это время стали сами по себе стремительно осыпаться. Абсолютно без какого-либо внешнего воздействия метровые ледяные великаны крошились на куски и осыпались на землю. Даже лёд под моими ногами сквозь толщу которого ничего нельзя было разглядеть, потому как тот уходил вниз на многие километры (А была ли в этом пространстве вообще земля?) треснул. Никаких внешних проявлений этого не было, но нутром я это почувствовал. Я только недавно очнулся. Я даже не успел разобраться с изменениями в самом себе, которые явно произошли, не успел понять что стало с чудовищем, от которого я ещё недавно удирал, как на меня высыпаются как из рога изобилия, всё новые и новые проблемы. Мне просто нужно было безопасное место чтобы наконец-то собраться с мыслями. Если я смог сюда попасть значит и выбраться могу разве нет? Толи в порыве гнева, толи инстинктивно я ударил пустое пространство перед собой. Неожиданно вместо того чтобы просто пройти воздух насквозь, никак его не задев, я врезался во что-то вполне себе материальное. Сразу одёрнув руки я во все глаза смотрел как пространство передо мной поразила трещина, обнажая знакомое мне космосоподобное пространство с разноцветными шарами. Я мог спокойно поводить рукой под трещиной, но засунув руку прямо внутрь, я почувствовал, что больше не ощущаю холода. Я бы с радостью провёл ещё пару опытов в угоду своего любопытства, но покачивание льда подо мной побудило меня отбросить сомнения и просто сломя голову попытаться протиснутся сквозь неё. Пускай размер трещины и не позволял протиснутся в неё, не задев края, но я был счастлив иметь хоть какое-то спасение из данной ситуации. "Это может быть болезненно, но мало ли боли я испытал за последнее время?" Воодушевлённый от нахлынувшего на меня чувства эйфории, вызванным нежданным спасением, я ринулся к трещине, приготовившись прыгнуть сквозь её.