Часть 1
17 октября 2022 г., 10:05
Вольтерра, небольшой город, располагающийся в Тоскане, — любимое местечко туристов, приезжающих в Италию в любо время года. Кажется, на каждом шагу в этом маленьком городке, сотканном из узеньких улочек, можно почувствовать дух истории. Обратитесь к любому местному жителю, и он обязательно поведает Вам о том или ином знаменательном событии, произошедшем на этом самом месте пять столетий тому назад. Разумеется, историю он услышал от своего отца, которому ее поведал его дед, а уж тому его прадед.
Главная достопримечательность городка — площадь деи Приори, и находящийся в самом ее центре готический дворец, с которым связаны десятки легенд: о них на ломаном английском Вам поведают местные жители старшего поколения. Подростки однако в подобную ерунду не верят, считая рассказы о страшных привидениях глупыми страшилками, годными лишь для того, чтобы рассказывать их ночью, сидя у руин древнего театра.
Элеонора Чезари жила здесь почти всю свою жизнь: сначала с родителями до четырнадцати лет, а после их гибели три года назад, с больной бабушкой и младшим братом. Учиться в выпускном классе и одновременно с этим подрабатывать в джелатерии — не самая легкая задача. Иного выхода, однако, у нее не нашлось. Синьора Бриги — бабушка Элеоноры очень нуждалась в лекарствах и сиделке, которой, к счастью, согласилась побыть добрая соседка Сильвия, живущая этажом ниже в том же доме.
Элеонора ненавидела этот город всей душой: эти узенькие улочки, на которых не протолкнуться от количества туристов, которых даже зимой не становилось меньше: ее раздражали их счастливые лица и смех, глупые попытки заговорить с ней на итальянском с таким отвратительным акцентом, что от него хотелось громко кричать, плотно прижав ладони к ушам, и ужасную безысходность, которую она не могла не чувствовать здесь, ходя по одному и тому же маршруту изо дня в день. Торопясь в джелатерию, находящуюся на другой стороне площади, ей нужно было уступать дорогу туристам, а если уж попросят сфотографировать на свои новенькие смартфоны — пиши пропало.
— Нора, ты снова опоздала! — объявила Грета, ее напарница, едва Элеонора забежала за прилавок, поспешно завязывая за спиной фартук с ярким изображением фисташкового мороженого в вафельном рожке.
— Прости, Грета! Глупые туристы, и чего их сюда тянет? — она закатила глаза, шумно вздыхая и оглядываясь в поисках начальницы. — Синьора Морелли?
— На твое счастье ушла, — улыбнулась Грета, задорно подмигивая. — Иначе ты бы точно осталась без половины зарплаты.
— Половина зарплаты… — Элеонора шумно вздохнула. — Будто нам платят пять тысяч евро.
Приветливо улыбаться туристам, продавая им мороженое, не имея возможности даже на минуту присесть и передохнуть — и все это с трех часов дня до одиннадцати вечера шесть раз в неделю. Элеонора порой плелась домой, едва переставляя ноги от усталости, чувствуя, что готова заснуть прямо сейчас, прислонившись спиной к каменной стене — еще одной достопримечательности Вольтерры, о которой так любили спрашивать туристы.
— Прекрати жаловаться, Нора. Лучше обслужи посетителя. Битый час уже стоит, — Грета тряхнула головой в сторону молодого мужчины, очередного туриста, судя по наружности, представителя одной из Скандинавских стран.
— Ciao! ! — на ломанном итальянском произнес тот, и Элеонора подавила в себе желание сказать что-нибудь едкое о его акценте.
Помещение, где они работали, оставляло желать лучшего. Здесь едва ли помещались два холодильника с мороженым, стойка с кассовым аппаратом и два маленьких круглых столика, рассчитанных каждый на двоих посетителей. Чтобы пройти на кухню, где они пили чай, когда для этого находилась свободная минутка, или на улицу, где стояли пять высоких столиков с двумя стульями для посетителей, нужно было протискиваться боком между прилавком и несуразным квадратным столом с единственным стулом, едва вмещавшимся в комнату, за которым так любила сидеть их несносная начальница.
Поймав взгляд Греты, Элеонора нацепила на лицо самую милую улыбку, на которую только оказалась способна, и подошла ближе к прилавку. Обслужив туриста, она хотела было уже отойти, как мужчина вновь ее окликнул:
— Не подскажете, где находится Палаццо…
— Деи Приори, — нетерпеливо договорила за туриста Элеонора. — Идите по переулку, никуда не сворачивая. Выйдете на большую площадь, и сразу увидите дворец. Там еще башня с большими часами, точно не ошибетесь. — протараторила она, даже не стараясь удостовериться, что мужчина ее понял. — Пора нам еще и экскурсоводами подрабатывать, — усмехнулась она, когда мужчина, поблагодарив ее, вышел из джелатерии.
— И превратимся в вампиров, которых Святой Маркус изгнал отсюда, — рассмеялась Грета, намекая на бледность и темные круги под глазами от бессонницы.
— Будем надеяться, что он не восстанет из мертвых, чтобы изгнать и нас из Вольтерры, — поддержала ее Элеонора. — Хотя, с одной стороны, я была бы рада, если бы меня кто-нибудь отсюда наконец изгнал.
— Да кому мы нужны за пределами Вольтерры… — грустно вздохнула Грета, подпирая лицо кулаком.
Элеонора согласилась с ней, печально кивая головой. Действительно, куда бы они пошли, оказавшись за пределами их родного города? Но и здесь, какое будущее их ждало? Тех денег, что она зарабатывала, да бабушкиной пенсии едва хватало на то, чтобы свести концы с концами. Нико рос не по дням, а по часам, ему исполнилось три полгода назад, и он уже не влезал ни в один комбинезон, который носил только недавно. О собственных желаниях и потребностях Элеонора уже давно не вспоминала, посвятив семье всю себя.
Вынув из кошелька три купюры, она быстро пересчитала оставшиеся до зарплаты деньги. До конца месяца должно было хватить, если не тратиться на ерунду, вроде шоколадок для Нико, которые он так сильно любил. Как объяснить трехлетнему ребенку, почему он не может есть шоколад, когда пожелает, как все нормальные дети?
— Занять тебе денег? — занятая подсчетами Элеонора даже не заметила подошедшую к ней Грету.
Она улыбнулась, не первый раз слыша подобное предложение, но решительно покачала головой.
— Нет. Я справлюсь.
— Тебе только семнадцать, Нора. Ты не обязана справляться.
Однако Элеонора так не считала. Кто, если не она? Кто будет покупать лекарства больной бабушке, кто будет заботиться о Нико, если не она? Проводить время с братом у нее не получалось, уж слишком рано она выходила из дома, да и возвращалась очень поздно. Одно лишь воскресение, которое она ждала с большим нетерпением, чтобы погулять с Нико, послушать его рассказы о мультфильмах и соседских детях, которые делились с ними игрушками, ведь все ее казались ему «слишком девчачьими» — они и правда такими были.
Деньги родителей в свое время ушли на погашение кредитов, которые те взяли в банке в соседнем городе, безусловно, не предполагая, что не смогут их отдать. Заводить второго ребенка оказалось опрометчивым решением, однако Элеонора радовалась, что у нее после смерти родителей остался Нико. Без него, она бы уже давно свихнулась от такой жизни.
Стрелки на часах показывали начало двенадцатого ночи, когда, закрыв джелатерию, подруги попрощались друг с другом, и каждая направилась к себе домой. Элеонора жалела, что ее квартира находилась на противоположном конце города, и они с Гретой не могли провести друг с другом еще часок. Но Вольтерра была одним из тех городков, где гулять даже поздно ночью было совершенно безопасно. Уже два года Элеонора работала в этой джелатерии, и ни разу по дороге домой с ней не случалось ничего плохого.
Она шла по темным неосвещенным улицам старого городка, включив музыку в старом плеере на полную громкость. Любимые песни порой помогали отвлечься от мрачных мыслей, унося ее в то счастливое время, когда она еще не ощутила на себе всю боль потери, и ее единственной заботой было сделать уроки и получать хорошие оценки в школе. Сейчас про учебу она даже и не вспоминала, получая семерки и восьмерки лишь за счет хорошей памяти. Лишь английский, итальянский, литературу и историю у нее без труда получалось сдавать на отлично.
Бредя по узким улочкам, она не сразу заметила впереди три силуэта, один из которых был настолько высоким и широкоплечим, что Элеонора невольно поежилась. В Вольтерре очень редко можно было встретить незнакомцев — здесь все друг другу приходились или родственниками, или друзьями, или соседями. Решив, что это всего лишь туристы, она ускорила шаг, чтобы побыстрее пройти мимо. Приключений ей совсем не хотелось — и без того проблем много.
Подойдя ближе, Элеонора не без разочарования заметила, что все трое являлись мужчинами, одетыми в странные черные плащи, достававшими кому до колена, кому до щиколотки. Плащ «здоровяка», как она окрестила его про себя, и вовсе доходил до самой земли.
Ускорив шаг и сделав музыку погромче, хотя, казалось бы, звук в наушниках и так достигал почти максимума, грозясь навредить ее барабанным перепонкам, она почти вплотную приблизилась к странной компании, и махнула рукой, прося их отойти, не желая гадать, из какой страны они пожаловали и на каком языке разговаривали.
Ее жест заставил парня, стоявшего к ней спиной, развернуться на сто восемьдесят градусов и уставиться прямо на нее. Возможно, его друг что-то сказал, Элеонора не услышала, из-за громкой музыки. Однако это сейчас волновало меньше всего. На нее уставилась пара глаз темно-бордового цвета, чей обладатель был, пожалуй, самым красивым парнем, которого ей довелось встретить за всю свою недолгую жизнь. Светлая кожа, аккуратные черты лица, пухлые губы, густые темно-каштановые волосы, челка, уложенная чуть набок, — он выглядел сошедшим с картин средневековых итальянских художников, только без длинных кудрявых напудренных париков.
«Привидится же такое. Нора, ты сходишь с ума от недосыпа и нервотрепки, поздравляю!»
Моргнув и тряхнув головой для верности, Элеонора, уперев взгляд в мостовую, вымощенную камнем, протиснулась между стеной и этим странным парнем и, поняв, что до дома осталось совсем немного — лишь дважды завернуть за угол, расплылась в усталой, но счастливой улыбке и поправила растрепавшиеся темные волосы, едва достававшие ей до плеч.
— Нора! Ты пришла!
Когда она вошла в квартиру, тихонько закрыв за собой дверь, думая, что все спят, голос младшего брата поспешил разубедить ее. Быстро разувшись и сняв кожаную куртку, Элеонора повесила ее на крючок и обернулась.
— Ты чего не спишь? — она строго посмотрела на Нико, стоявшего перед ней в пижаме. Однако строгость испарилась, едва она заметила слезы в голубых глазах. — Снова кошмар приснился?
И, хотя Нико был еще совсем малюткой, когда погибли их родители, его, как и ее саму, частенько мучали кошмары, после которых он совсем замыкался в себе и даже мог отказаться выйти на улицу и поиграть с соседскими детьми.
Он покачал головой, выпятив нижнюю губу, выглядя при этом невероятно очаровательно.
— Не мог заснуть без тебя.
На губах до смерти уставшей Элеоноры расцвела теплая улыбка. Потрепав Нико по волосам, она оставила на пухлой детской щечке поцелуй. Он рос слишком уж чувствительным ребенком, очень привязанным к Элеоноре, несмотря на то, что времени им удавалось провести вместе немного, что не могло не беспокоить ее. Ей оставалось только надеяться, что когда-нибудь все изменится, хотя она и понимала, что чудес не бывает — по крайней мере, не в ее жизни.
— Как бабушка? — она взглянула на закрытую дверь, ведущую в спальню синьоры Бриги — самую большую спальню в их квартире.
— Сильвия сказала, что ей лучше. Она сказала, что бабушке нельзя нервничать, но она скоро сможет встать с кровати, — рассказал Нико, с трудом выговаривая сложные слова.
Сильвия выручала Элеонору на протяжении всего того времени, что они с Нико жили с бабушкой. Она испытывала огромную благодарность к женщине за то, что она вошла в их положение и присматривала за их бабушкой, не требуя при этом ни цента. В этом, пожалуй, и есть преимущество маленьких городов — тебя все знают и, если ты хороший человек, всегда готовы прийти на помощь в трудную минуту. Сильвия и сама была немолодой — пятидесятитрехлетняя женщина владела небольшой кофейней на углу, и Элеонора даже частенько подумывала о том, чтобы работать у нее, однако проходимость в их районе была не столь высока, ведь находился он достаточно далеко от всех достопримечательностей по меркам Вольтерры. С мужем Сильвая развелась около пяти лет назад, тот уехал в Рим в поисках лучшей жизни, да и дети следом переехали кто в Рим, кто в Милан, сразу после окончания школы.
— Она ведь не умрет, правда, Нора?
Детские глаза смотрели на нее так доверчиво, что сердце Элеоноры упало. Нико слышал и понимал слишком много, для того, которому еще не исполнилось и четырех лет. В последнее время ей становилось все сложнее врать ему, и на душе становилось еще более паршиво от понимания, что стоит ему подрасти, как и он начнет обманывать ее. Говорят ведь, дурной пример заразителен.
— Конечно, не умрет, малыш. Она у нас очень сильная.
Хотелось бы Элеоноре и самой в это верить. Но у синьоры Бриги было больное сердце, и в свои семьдесят семь лет она уже пережила один инфаркт. Врачи говорили, что второго она не перенесет, поэтому Элеонора умалчивала обо всех сложностях и проблемах, чтобы не заставлять бабушку нервничать лишний раз, на все ее вопросы отвечая, что все замечательно, и ей нисколько не трудно, даже в те минуты, когда усталость одолевала ее настолько, что и засыпала она с большим трудом.
— Пошли спать, Нора.
Уложив Нико в кровать и накрыв его теплым одеялом, она негромко, чтобы не разбудить спящую в соседней комнате бабушку, запела старую итальянскую колыбельную, под которую всегда сама засыпала в детстве, с улыбкой слушая голос мамы, Элеонора невольно задумалась о событиях сегодняшнего вечера. Кем были те парни, с которыми она столкнулась по дороге домой? Выбор одежды, как и линз, показались ей очень странными — в ее школе так никто не одевался.
«Чего только не выкинут эти туристы»
Тот парень с красивыми темно-каштановыми волосами целую ночь не выходил у нее из головы. Элеонору не покидало ощущение, что она его уже где-то видела. Только вот где и когда, если она за последние несколько лет ни разу не покинула территорию их «музея под открытым небом», как величали Вольтерру экскурсоводы.
