История Леви МакГарден

      Я снова предалась воспоминаниям из собственного детства.

***

      Открыв магическую книгу, содержащую информацию о Древних письменах, я с интересом начала её глубокое изучение. Многое мне было непонятным и казалось странным. В этом возрасте я ещё не особо понимала о чём идёт речь. Мне предстоял долгий путь изучения литературы, магических тренировок, осмысления неизвестных вещей и символов. Тем более, что в Треспассе магия вообще отсутствовала повсеместно, и на что-то подобное я наткнулась впервые. Временами было очень тяжело, но я не сдавалась.       Я решила забрать эту книгу к себе в комнату, чтобы читать её по вечерам, когда родители заставляют идти в постель, а мне не спится.       В нашей семье не было каких-то ограничений на чтение, поэтому я была вполне уверена, что мне ничего не будет за присвоение книги себе, но с другой стороны, чем больше я её изучала, тем больше мне казалось, что детям не стоит читать подобные книжки, а значит, мне могут сделать выговор.       Если подумать, из-за отсутствия в нашем стране магии, подобные книги в принципе были запрещены, так что я рисковала, начав это скрытое путешествие в мир древних письмён. Не понимаю, как родители могли допустить такую оплошность. Возможно, они осознавали риски, но решили не вмешиваться в привычный ход вещей и перевезли книгу из Джои сюда, оставив (или забыв) на полке в нашей домашней библиотеке, а может она появилась здесь случайно (или по волшебству).       Как бы там ни было, благодаря их «забывчивости», я провела чудесный месяц углубленного чтения. Я пыталась не смешивать домашнее обучение с чтением книги, но у меня не всегда получалось взять себя в руки, и иногда, вместо выполнения домашних заданий, я всё бросала и садилась за изучение Древних письмён. Я старалась выписывать неизвестные слова, наделяла их смыслами, даже пару раз старалась произнести что-то вслух. Тогда я ещё не знала, что для нахождения собственной магии необходима концентрация и медитация особенно на начальном этапе. Я продолжала тренироваться, несмотря на всю тщетность своих попыток. Мне нравилось думать, что с помощью слов и знаков возможно создать что-то невероятное и доселе невиданное в этих жестоких местах.       Как-то вечером, предавшись мыслям о том, каким образом я могу научиться колдовать, я не заметила, что снизу меня зовёт мама. В этот момент я была полностью погружена в книгу, и поиском ответа на свой вопрос. В книге не было показано, каким образом можно колдовать. В основном там описывалась история самой магии письмён. Отмечалось, что она произошла от древних начертаний. Сначала это были обычные фигуры, потом иероглифы, не имеющие значения для колдовства, и только позже складный текст, который стал прорывом в этом волшебстве. Письмена были довольно новым типом магии от части потому что природа, огонь, вода, и прочие вещи окружали нас повсеместно с самого начала, письменность же зародилась гораздо позднее.       Пытаясь понять, что к чему в этой книжке, я смогла различить еле слышный (как мне казалось) голос мамы, звучавший из прихожей. Она звала меня не в первый раз, и уже планировала подняться. Ей хотелось узнать, как я чувствую себя сегодня, потому что пару дней назад меня мучал жар, и я часто кашляла. Сказав по правде, я уже забыла о своём недуге, в детстве болячки проходят быстрее.       Услышав родной и такой нежный голос мамы я без раздумий спустилась вниз и даже не заметила, как забыла отложить книгу. Так и выбежав с ней подмышкой, я перепрыгнула пару ступенек, и кинулась в объятия матери. Она явно не ожидала такой реакции, но тотчас обняла меня в ответ. Мама ещё была в верхнем одежде — сером пальто, которое я любила больше всех за его мягкость. Они только что вернулись с отцом из школы, и поэтому оба не хотели подниматься, решив меня позвать.       Ничего не предвещало беды. Вот только я совсем забыла о своей книжке, и как только ощутила её отсутствие, сразу поняла, что книга уже с громким звуком опустилась на пол. Этот звук показался мне таким оглушительным, с учётом того, что никто в комнате уже не говорил.       — Ой, — только и смогла сказать я. Моё лицо скривила гримаса боли, причиной тому был звук, а потом осознание последствий. Мне ещё было неведомо как мои родители отреагируют на то, что я читаю подобную литературу. С одной стороны, она выступали за всестороннее моё обучение. С другой, они ни разу не обмолвились со мной даже словом о том, что в мире существует магия и волшебники, может, это было запретной темой. Я воспринимала магический мир на уровне сказок, фантастики и не более. А теперь, была уверена, что магия есть, и она реальнее, чем казалась пару дней тому назад.       Мне хотелось что-нибудь сказать, чтобы родители не заметили моей промашки, но столь фееричное падение не смогло остаться незамеченным. По взгляду отца мне стало понятно, что он смог разобрать написанное на книге даже с такого, казалось бы, большого расстояния.       В этот момент он как раз снимал куртку, и уже был готов идти мыть руки. Я посмотрела на него своими глазами песочного цвета, а он лишь улыбнулся мне в ответ, спросив, что это я там читаю.       «Вот же проныра» — подумалось мне. Он всегда начеку, никогда не знаешь, чего от него ожидать лёгкой победы или стремительного поражения. Отец никогда не ругал меня всерьёз, но наши разговоры делились на обычные и очень важные. Обычные велись непринуждённым тоном, с капелькой веселья и шуток по типу «милая леди, не стоит быть такой серьёзной», но важные разговоры были полны холода и сдержанности. По его тону я не смогла понять, что именно меня ожидает, но врать не стала:       — Эта книга стояла на полке в нашей библиотеке, я нашла её, когда хотела подтянуть знания по литературе. Называется «Древние письмена», кажется.       Я специально сказала «кажется», хотела сделать вид, что совсем недавно наткнулась на эту книгу, но была не уверена, что подобное враньё меня спасёт.       На лице отца я заметила удивление. Он поднял левую бровь, и наклонил голову немного вправо, как бы стараясь ещё раз прочесть надпись на книге, будто бы первого раза было недостаточно.       — Хм, — только и сказал он, а потом продолжил загадочным тоном — унеси книгу наверх, а после спускайся ужинать.       Мне стало не по себе. Отец редко менял тему разговора, тем более, так явно, а сейчас он прямо-таки ушёл от ответа на вопрос, который я задавала в своей голове — что же он сделает теперь? Но мне ничего другого не оставалось, поэтому я быстро вернула книгу на свой письменный стол и прибежала помочь маме с ужином. Отец ушёл в свой кабинет, и появился на кухне лишь тогда, когда мы его позвали есть.       Ужинали мы молча. Мне не хватало смелости начать разговор, и спросить, как прошли их уроки. Я боялась, что речь обязательно зайдет о книге. А пока я была не готова это обсуждать. Родители в свою очередь были увлечены собственными мыслями. Такие вечера у нас бывали, так что я решила не зацикливаться на этом. Когда мы доели, я собрала со стола все тарелки, и помыв посуду, побрела в комнату спать.       Не успела моя детская головушку опуститься на подушку, как в комнату вошёл отец. Он не стал включать свет и за это я была ему благодарна. В темноте было проще скрыть свои истинные чувства.       — Что-то случилось? — спросила я сонным голосом. На самом деле я не планировала ложиться спать, но чтобы избежать «важного» разговора решила сыграть маленькую роль сонной девочки.       Отец не стал ходить вокруг да около:       — Я хотел поговорить с тобой о книге пока ты не уснула.       Бежать было некуда, поэтому я лишь промычала в ответ:       — Угу       Отец осторожно прошёл в комнату. Кажется, он остановился возле моего письменного стола, а потом прошёл вдоль кровати и легким движением опустился на мою постель. Левая половина сразу прогнулась под его весом, но я любила, когда такое случилось. Чувствовать тепло и ощущать, что ты можешь скатиться в объятия к родному человеку было прекрасным. Устроившись поудобнее, полусидя-полулежа, отец начал свой монолог:       — Не думал, что тебя потянет на такую литературу.       Кажется, он постарался изобразить удивление в голосе, но это ему практически не удалось. Отец слишком хорошо меня знал, чтобы верить в подобные домыслы, и поэтому отыграть удивление не получилось.       Я заняла выжидательную позицию, решила ничего не говорить, пока это не потребуется.       — Я уже давно не видел эту книгу на нашей полке, видимо, мы забыли её убрать, когда переехали. Ты же знаешь, Леви, магия здесь не в чести.       Я лишь покорно покачала головой сверху вниз:       — Я бы посоветовал тебе отложить её на какое-то время, например, когда станешь постарше, но судя по закладке, ты уже прочла почти половину. И как тебе?       Я всё ещё планировала промолчать, но мне так хотелось поделиться с папой своими открытиями, что я не смогла больше сдерживаться:       — Папа, это так интересно! — в моём голосе звучал непередаваемый восторг, — ты не представляешь, как много нового я узнала из этой книги. Ты вообще в курсе, что в мире существует магия? Я никогда раньше не слышала этого слова, только в сказках, но оказывается, это реальность.       Отец еле заметно улыбнулся. Он гордился мной, но в тоже время очень переживал. Тогда я не понимала его чувств, но мне это было и не нужно. Важно было знать, что он просто меня любит. И чтобы удостовериться в его искренних чувствах, я решила застать его в врасплох, спросив:       — А ты что-нибудь знаешь о магии?       «Если соврёт, значит, не любит» — решила я для себя, хотя о правде я могла лишь догадываться.       Кажется, мой вопрос был ожидаем, но перед этим отец решил мне напомнить, что на просторах Сины мало кому известно о магии и её свойствах, поэтому лишний раз лучше не затрагивать эту тему. Я всё прекрасно понимала и не собиралась кричать об этом везде и всюду, тем более, что и друзей то у меня не было, чтобы с кем-то поделиться этим знанием. Договорившись, что этот рассказ останется строго между нами, отец сделал глубокий вдох, его грудь плавно поднялась, а затем опустилась, это было предзнаменованием увлекательной истории.       Оказывается, мой отец обладал весьма интересной магией, называлась она магия письма. Отец говорил, что у неё есть свои разновидности, и всё зависит от заклинателя. Это я уже узнала благодаря книжке. Кто-то обладал темными письменами, кто-то магией рукописи. Мой же отец был заклинателем слов. Именно поэтому он решил открыть школу. Его магия не годилась для боевых действий, но благодаря ей он мог создавать самые разные тексты, навязывая детям (и некоторым взрослым) свои идеи. Наверное, это было неправильно, сейчас я это понимаю. Но отец свято верил в праведность своего дела, и я ему доверилась. На мне он магию не использовал, так как считал, что я сама должна познать все тонкости учения. Детей же Сины он незаметно просвещал — некоторые из них почти не поддавались воздействию, поэтому ничего плохого с ними не происходило, другие же со временем вырастали во взрослых мужчин и женщин и покидали город, несмотря на все уговоры родителей остаться и искупить свой грех.       О магии в школе я узнала чуть позже. Мне тогда лет 8 было, от скуки я стала пробираться в классы, и тихо прислушивалась к проходившим урокам. Такие вылазки напоминали мне, что я не одна во всём этом мире, есть и другие ученики. Здешние уроки всегда кончались одинаково — чтением текстов. К тому моменту я уже знала, что это значило для синовских ребят. Их просвещали. Кто-то скажет, что это была промывка мозгов — я не буду возражать, но главное, это уберегло многих учеников от ужасной жизни в том месте.       Такими были мои первые шаги и плавный экскурс в магическую жизнь. К сожалению, разговор с отцом остался лишь разговором. Он пообещал, что не будет мне мешать, но и помогать в освоении магии тоже не будет.       Не знаю, чем было вызвано такое решение. Поначалу я была возмущена, почему мой родитель так поступил, но потом решила, что это всё было частью его воспитательного процесса. Самостоятельность — вот, что являлось залогом успеха в папиных глазах.       Конечно, я немного лукавлю. Иногда отец давал мне советы, но они были высказаны как бы невзначай. Например, когда я только начинала свои попытки в освоении магии, сидя на диване и читая историю письмён, отец прошёл мимо и как бы вслух сказал «хм, кажется, необходимо заниматься медитацией, чтобы сконцентрироваться. Да, это хорошая идея».       Таким вот был наш шифр. Я стремглав летела в библиотеку, брала все книги, на которые он намекал, особенно те, где хотя бы косвенно могла быть затронута магия, и начинала свои тренировки. Моментами было тяжело, но мне на помощь всегда рвалась мама. Отец просил её не сильно вмешиваться, но в тайне она поощряла любое моё начинание.       Если честно, я не была уверена, есть ли у мамы магия. Она будто бы была полным сосудом, я чувствовала её силу, но без папиной поддержки, мама не могла ничего сделать (мне так казалось). Она помогала моему отцу внутренне, особенно это было заметно в школе на занятиях, но мамина магия никак больше не проявлялась. Хотя я как-то заметила, что перед ритуалом в школе, она чертила какие-то символы вокруг папиных ног, или рук, уже и не помню (там, где это было удобно и незаметно, если подумать). Может, это была магия начертания, к сожалению, я не могу дать ответ на этот вопрос, потому что так его и не получила.       Такими были мои первые шаги — с незаметной папиной поддержкой, и тайным восхищением моей мамы. Со временем мои навыки становились всё лучше, но мне некому было их показать, кроме родных. Меня гложило чувство, что всё, чем я занимаюсь делается зря, ведь никто кроме меня и мамы с папой моих достижений не замечал. Наверное, поэтому я была такой неуверенной. Казалось, я всё делаю правильно, но без словесного одобрения со стороны окружающих это было сложно понять.       Со временем это вылилось в небольшую неуверенность в своих силах.

***

             Если подумать, даже когда меня выбрали на экзамен волшебника S-класса, я не сразу смогла признать, что речь действительно обо мне. Что ж, все проблемы из детства.       Я вернулась в сегодняшнюю реальность. На меня навалился целый поток воспоминаний. Я отбивалась от них как могла, но они лишь усиливали напор. Я решила отложить книгу в сторону, чтобы меня не захлестнула волна отчаяния, и я смогла отдышаться.       Я уже жалела, что позволила себя вновь окунуться в омут своей памяти. Сейчас было всё хорошо, но даже теплые воспоминания могут принести горечь, но самое страшное было впереди. Начинался самый тяжелый период моего детства, и о нём мне не хотелось даже думать.