История Леви МакГарден

      Скача сквозь непроглядный лес, сменяющийся пастбищами фермеров и отдельно стоявшими постройками, я всё же достигла гавани. Рядом с морем было гораздо холоднее, а на мне почти не было теплой одежды, только тоненькие штанишки и кофта, в которых я собиралась отойти ко сну. В голове всё ещё вертелись мысли о том, что случилось: разговор родителей во дворе, внезапный пожар, странный побег из собственного дома. Всё это казалось чересчур необычным, чтобы быть правдой.       Достигнув цели, я слезла с коня. От долгой поездки меня тошнило и я желала как можно скорее опустошить свой желудок. Найдя местечко потише, я спряталась за каменной изгородью и выблевала всё, чтобы было во мне: мамина утка и вкуснейшая в мире картошка. Как не прискорбно, но мне было жаль с ними расставаться. После я почувствовала себя такой слабой. Не отходя от ограждения и оперевшись на него, я посмотрела на Рудольфа и попыталась вспомнить, что мне сказала мама.       Одно я знала наверняка, мне нужно уплыть. Но почему? И куда? Мама что-то говорила, но я ничего не расслышала, а времени расспрашивать не было. Неплохо бы вернуться и узнать, куда мне стоит отправиться и почему в одиночку. Невозможно. Я прижала колени к груди и уткнулась в них носом, раздумывая над дальнейшим планом действий.       В нескольких метрах от меня проскакали два всадника. Так как я пряталась в затененной части ограды, меня не приметили. Эти двое громко беседовали между собой и мне удалось их подслушать:       - Вы слышали о том, что произошло сегодня на краю Сины? - поинтересовался тот, что повыше.       - Вы о пожаре?       Видимо, путник покачал головой в знак согласия, поэтому приземистый наездник продолжил:       - Да, страшное зрелище, говорят, погибла вся семья МакГарденов. Это стряслось не так давно, но слухи быстро разносятся.       Мне показалось, что я ослышалась, ведь я жива. И мама с папой, уверена, тоже, поэтому я решила внимательно вслушаться в каждое слово этих двоих. Я стала аккуратно выходить из тени, следуя за двумя незнакомцами. Рудольф был моим прикрытием. Он мирно пасся на травке возле пристани, но был готов дать дёру отсюда в любую секунду.       - Послушайте, говорят, это была не случайность, - произнёс коротышка.       - Вы так думаете? А по мне так обычное дело. Наверное, кто-то забыл потушить лампу или неправильно растопили камин. Пожары в нашей местности не редкость.       - Да, вы правы, но послушайте. Говорят, он начался со второго этажа.       - Тогда во всё виноват ребенок, играл со спичками.       - Да нет же, моя жена сказала, что девочка после нападения совсем не могла ходить, а значит, всё дело в поджоге. И знаете кто?       - Попробуйте меня удивить       - Те же люди, которые похитили дочку МакГарденов, они не смогли смириться с тем, что они мирно живут здесь и всё им сходит с рук.       - Глупости, эти дураки неспособны вытворить что-то подобное. Какое дело обычным фермерам, удел которых замаливать грехи, совершать ещё больший грех       - Этого уж я не знаю, но так я слышала       - Забудьте, лучше расскажите, как поживает Ваша дочь, ещё не вышла замуж       После этих слов они свернули на другую тропинку, ведущую обратно в столицу и скрылись в ближайшем подлеске.       Какой ужас. Я прикрыла рот руками. Не может быть, чтобы мы родители погибли в пылающем огне. На этот раз я не заметила как лицо моё залилось слезами. Они стекали вдоль подбородка и падали на мою вздрагивающую от рыданий грудь.       Я совсем выбилась из сил, где Рудольф? Обернувшись я заметила его на том же месте. Еле как дойдя до него, я рухнула возле копыт и уснула. Меня разбудил мужской голос.       - Девочка, ты здесь одна? Где твои родители?       - Что?       В недоумении уставилась я на него       - Ты вся дрожишь, как ты сюда попала?       Я отпрянула от этого мужчины, одетого в обычные ситцевые штаны и потрепанную рубаху. С соломенной шляпой на макушке он напомнил мне моего отца, но тучный вид и низкий рост говорили об обратном. Я был напугана, а поэтому не знала, что именно стоит ответить. Судя по тому, что я услышала, мне некуда больше идти. Я посмотрела вокруг - в маленький порт причалил большой корабль с двумя чёрными парусами, его трудно было не заметить.       - Мне надо туда       Я указала на корабль, не ведая, что может ждать меня дальше, но медлить я была не в состоянии.       - Эта посудина идёт в Минстрель. На нём около месяца пути. Ты уверена, что тебе без этого не обойтись?       Я не была уверена ни в чём, но пришлось лгать:       - Конечно, уверена, меня там ждут мои родители.       - Это грузовое судно, а не пассажирское. Туда грузят овощи и фрукты, которые обменяли на пушнину. Я здешний матрос и что-то мне подсказывает, что у большинства рабочих с этого судна нет жены, и тем более дитя.       Меня бросило в дрожь, я замерзла и почти не ела, так что мне надлежало попасть хоть куда-то, чтобы этот кошмар закончился. Я посмотрела на незнакомца растерянными глазами, что мне сказать ему, чтобы он меня послушал. Я терялась в догадках, продолжая смотреть в его глаза цвета пасмурного дождя. А потом он заговорил:       - Пойдём со мной, я проведу тебя так, чтобы никто не заметил и буду подкармливать тем, что останется после того, как все моряки поедят. Видимо, тебе некуда больше идти, кроме этого прогнившего судна. Рискнешь?       Кажется, именно тогда я поняла что обратного пути у меня нет. Я больше сюда не вернусь, как бы не мечтала. Меня никто здесь больше не ждёт. Поэтому я кивнула головой в знак согласия и стала подниматься. Схватив за поводья Рудольфа, я направилась вперёд.       - Извини, но с конём тебя не пустят и я ничем помочь не смогу.       - Не пустят?       К моим глазам подступили слёзы. Я не могу его оставить вот так, он такой же член семьи, как и другой наш скот. Совсем один он погибнет. Это единственное, что осталось от моих родителей, не считая воспоминаний. Я вцепилась в поводья ещё сильнее.       - Что ж, я тебя понял. Удачи.       Неизвестный отправился вдоль дороги прямиком к кораблю. Моё сердце трепетало - уйти или остаться? Я держала в своих руках нечто большее, чем просто выносливый скакун. Отпустить его, значило отпустить моих маму и папу, нашу жизнь в этой стране и наш дом. Это был жестокий выбор, но я разжала руки.       - Подождите, дяденька!       - Меня зовут Босхо       - Мистер Босхо, а мы можем продать его? Не оставлять же одного. Он хороший конь, его нельзя здесь бросать.       Тот на секунду призадумался.       - Думаю, у меня есть на примете парочка возможных покупателей.       - Отлично       Я с облегчением вздохнула. Рудольф не будет один и это меня успокаивало. Надеюсь, ему достанется надежный товарищ и верный хозяин.       Бродя вдоль берега, мы шли от одного знакомого Босхо к другому и только последний был готов купить моего особенного друга по достойной цене. Меня не интересовали деньги. Я обращала внимания на того, с кем торговался Босхо. Последний покупатель был лучше всех остальных, хоть на нём и были лишь лохмотья, но коня он осматривал аккуратно: не тянул за поводья, не бил и не кричал. Я была довольна, наверное, это лучшая участь, которая могла ждать Рудольфа. В последний раз погладив по гладкой шерстке, я поцеловала благородного рысака в мягкий бок и обняла, насколько хватало рук.       - Прости меня, Рудольф, надеюсь, тебе будет здесь хорошо.       Я не стала медлить и сразу пошла на причал.       Когда Босхо получил причитавшиеся ему деньги, он подошёл ко мне и протянул парочку монет:       - Это тебе, я решил взять себе немного, ведь это я нашёл тебе покупателя       - Спасибо, - я отвела его руку в сторону, - меня не интересуют деньги.       Босхо замер, но в туже секунду посмотрел мне прямо в глаза:       - Знаю, сейчас тебе тяжело. Наверное, у тебя тяжелая судьба, иначе ты не оказалась бы здесь рядом с незнакомцем в дали от родителей. Но в будущем эти деньги смогут тебе помочь. На две золотые монеты можно купить хлеба на 2 месяца.       Я всё ещё не хотела ничего от него брать. Какое мне было дело до этих денег, когда душа разрывалась на части. Меня покинули все: мама, папа, а теперь и Рудольф. Я была совсем одна и никакие деньги мира не могли этого изменить. Так я чувствовала, но если подойти к этому вопросу разумно, становилось очевидно, что в чём-то этот бывалый матрос прав и поэтому я протянула руку:       - Хорошо, я этого не забуду, что мне теперь делать?       - А теперь начинается самое интересное. Вечером я посажу тебя в бочку. Тебе что больше по вкусу - морковь или кукуруза?       - То, что меньше пахнет и не желтое.       - Я тебя понял, потом я посажу тебя на судно и буду подкармливать время от времени. Путь будет долгим и выйти будет нельзя. Ты уверена, что готова?       Я не стала рассказывать ему о том, что несколько месяцев назад я была в более плачевном состоянии, которое длилось парочку лет. Так что подобные условия были для меня раем и я не раздумывая согласилась.       Как и договаривались, вечером я оказалась в бочке. Не представляю, как все эти люди таскали на себе подобные тяжести. Ради интереса я попробовала хотя бы отодрать бочку от пола, но у меня ничего не вышло.       - Мала ещё, - рассмеялся Босхо.       Это были последние слова, которые я чётко расслышала, потом меня прикрыли крышкой и я уснула. До утра я была в полной темноте. Прекрасно помнила как меня несли, и даже чуть не уронили, а потом поставили на пол в какой-то вонючей каюте. Здесь пахло куда приятнее, чем в сарае, но некоторые овощи, видимо, протухли, поэтому запах был не лучший.       На следующее утро, когда Босхо приоткрыл крышку и отдал булочку, которая осталась у него после завтрака, у меня появилась возможность оглядеть это загадочное место. Здесь было мрачновато, но благодаря отверстию, которое вело на палубу (так я думала), можно было немного посмотреть на голубое небо. Меня со всех сторон окружали бочки разных размеров, в некоторых везли зерно и другие сыпучие продукты, в других - вино. Босхо строго настрого запретил их открывать, иначе всё содержимое выльется и мне будет очень плохо.       Я была достаточно послушной, чтобы ничего здесь не трогать и тихо сидеть с своем "комнатушке". Потом он ушел, закрыв меня обратно.       Каждый день он приходил ко мне как минимум один раз, пытаясь накормить до отвала. Иногда мне везло и он приходил по три раза на дню. Недели через две он признался мне, что остальные матросы стали над ним подшучивать:       - Говорят, что я зачистил в каюту с продуктами. Переживают теперь, что к концу нашего пути тут ничего не останется, болваны.       - И тебя это не огорчает? - я была искренне расстроена тем, что Босхо могут обижать, он многим мне помог и делился половиной своей еды, хотя мог бы совсем не кормить. Я чувствовала, что он хороший. Может, если бы он знал о моих способностях, то всё бы кончилось иначе, поэтому я не говорила ему, что при желании, могу наколдовать что-то более съестное, чем хлеб и рыба.       - Нет, не переживай. Главное, чтобы они нас не рассекретили, иначе выбросят тебя в море. Девушка, пусть и такая молодая, как ты, к беде.       - Какое ужасное правило, - напряглась я.       - И не поспоришь, надеюсь, к тому моменту как ты подрастешь люди перестанут так считать.       Погладив меня по голове и запихнув обратно, он отправился к себе, оставив меня одну. При плохом освещении я быстро засыпала, можно сказать, что половину пути до Минстреля я проспала. Так что когда моя бочка пошатнулась, я очень перепугалась. Босхо рассказывал, что корабль может попасть в шторм и тогда всё здесь будет ходить ходуном. Мне стало страшно, но вылезти я не могла, иначе меня бы рассекретили. Оставалось ждать, когда я смогу удостовериться во всём происходящем сама.       После нескольких минут ожидания меня поставили на место. А ещё через несколько - крышку бочки открыл Босхо.       - Девочка, можешь вылазить       - Я послушно вылезла из бочки, кажется, одежда пропахла не только фруктами, но и морем, хотя я почти не покидала места своего обитания. Отряхнув руки и протерев рукавом лицо, я сказала:       - Босхо, у меня вообще-то имя есть, я...       - Не стоит, если узнаю твоё имя, то обязательно к тебе привяжусь. Я бы этого не хотел, мне некогда с тобой нянчиться, поэтому я просто тебя запомню, как девочку с лошадкой и может быть когда-то мы увидимся снова.       Не дав мне и слова вставить, он помахал мне рукой и пошёл обратно к порту, даже не попрощавшись.       Ну и пусть, решила я. Мне незачем об этом переживать. Первый делом стоит понять, где я оказалась, и что мне теперь делать.       В кармане лежало 2 золотых, если верить Босхо, то я могла прожить на них 2 месяца, хотя одним хлебом сыт не будешь. Стоило решить, где ночевать и продумать, что делать дальше. Сидя в каюте я мечтала о том, чтобы поскорее добраться до суши. В бочке было холодно, и даже рубашка Босхо не спала от переохлаждения. Пару раз я даже ног не чувствовала, так что поездка была не из приятных. Я пыталась сконцентрироваться на конечной точке своего путешествия - Минстреле.       И вот я здесь, пожалуй, отправлюсь на базар. В Сине было такое место, и там очень часто можно было встретить людей, которые были готовы подсказать, что и где находиться (за плату, конечно). Я надеялась, что люди в этом месте менее меркантильные и я смогу узнать необходимые мне сведения бесплатно.       Повернувшись спиной к кораблю, который целый месяц вёз меня сюда, и человеку, который меня оберегал и кормил, я направилась в неизвестном направлении. В надежде обрести новый смысл жизни и новых друзей.