История Леви МакГарден

      Благодаря папиным усилиям я довольно быстро шла на поправку. Первое время дни проходили незаметно - утро сменялось ночью и наоборот. С каждым прожитым моментом мне становилось чуточку лучше, но этого было всё ещё недостаточно, чтобы чувствовать себя как прежде. Несмотря на всю радужность перспектив, процесс восстановления был чересчур медлительным и затруднительным. Многое давалось тяжело: держать ложку, наклоняться, чтобы поднять что-то с пола, говорить и даже одеваться. Поначалу это злило. Я изо всех сил старалась создать атмосферу, которая царила в нашем доме до моего похищения, но всё шло из рук вон плохо.       Я не подавала виду, силилась сама справляться со всеми своими переживаниями и смятением. Это было тяжёлым испытанием, гораздо тяжелее тех, что мне пришлось пережить в том сарае. Это боль была внутренней, её нельзя было исцелить, положив холодный компресс на голову или забинтовав руку. Я была сломлена душевно, а такое не забывается.       Всякий раз, сталкиваясь лицом к лицу со своими родителями, я пыталась вести себя как обычно, не акцентировать внимания на том, что меня гложит. Мне хотелось показать, что всё как всегда и незачем беспокоиться.       Кажется, моё детское личико не могло скрыть всей тревоги, поэтому время от времени я слышала вопросы в свой адрес:       - Ты слишком бледная, Леви, уверена, что тебе ничего сейчас не нужно?       - Если что-то не так, то просто скажи.       Я каждый раз отнекивалась, говоря, что всё что мне сейчас необходимо, это видеть радость на их лицах, и ничего больше. Отчасти это и вправду было так, но порой даже силы любви бывает недостаточно, чтобы исцелить глубокие шрамы.       Любовь моих близких излечивала душевные раны. Процесс был затяжным, но довольно безболезненным, что не могло не радовать.       Со временем я пришла в своё обычное состояние, через полгода, если быть точной. Это были самые прекрасные полгода в моей жизни, несмотря на гложущее чувство потери, я знала, что мои родители рядом со мной, а значит, всё хорошо.       Я понятия не имел, что происходит за пределами моего домашнего мира. Люди, что похитили меня, что с ними стало? А тот мальчик что позволил организовать моё спасение?       Вопросов было много и почти все они оставались без ответа. Я старалась не затрагивать эту тему с моими родными, понимания, как много времени и сил них ушло на мои поиски, я лишь могла смириться и принять свою участь.       Я не оставила мыслей о побеге. Было тяжело находиться здесь после всего случившегося, но мои родители ни разу не заговорили про переезд, поэтому я решила, что со временем сама подниму этот вопрос.       Такая возможность представилась однажды вечером, когда мы ужинали в моей комнате. После моего возвращения, я редко куда-либо выходила, даже пределов комнаты почти не покидала. Это было в целях безопасности, моей и моих родителей. Я не хотела, чтобы всё повторилось снова. Мне уже было не больно и даже не страшно, но это совсем не значило, что я готова пережить тоже самое.       Сидя на кровати, и уплетая мамин суп, я осторожно закинула удочку в сторону переезда:       - Мам, пап, а когда вы сюда приехали вы планировали остаться здесь навсегда?       Кажется, вопрос был неожиданным, родители даже закашлялись на секунду. Инициативу в свои руки взяла мама, понимая, что отец не сможет подобрать нужные слова столь быстро.       - Когда мы сюда приехали, то думали остаться на годик другой, постараться обжиться, а в случае, если нас прогонят, покинуть эти дальние места и вернуться на родину. Сначала было тяжело и страшно, но мы были друг у друга, поэтому старались сделать наше пребывание здесь лучше. И спустя пару лет местное население смогло нас принять, не целиком, конечно. Некоторые до сих пор хранят на нас обиду за то, что разрушили привычный для них мир, учредив здесь школу. Зато остальные (кои большинство) всегда нам рады. Так что со временем мы решили обосноваться здесь подольше. А потом появилась ты, и мы решили, что это знак.       Отец откашлялся:       - А почему ты интересуешься, хочешь уехать?       Отец был слишком проницательным, я редко могла от него что-либо утаить. Не было смысла отпираться. Раз мой план не увенчался успехом, я высказала им всё, что думаю:       - Да, я не хочу здесь больше оставаться. Мне страшно засыпать в своей собственной кровати, а выходить из комнаты и подавно. Я почти не вижу света солнца и сердце стучит каждый раз, когда кто-то поднимается по лестнице. Хоть я и знаю, что в доме только я и вы, но что-то внутри меня по-прежнему гложет.       Мой голос стал срываться, из глаз потекли горячие слёзы и я не смогла с ними справиться.       Реакция родителей была молниеносной, они побросали свои тарелки, не думая не секунды, прибежали меня обнять. Я была рада, что могу почувствовать тепло их рук и приятный запах вечерних приготовлений.       - Спасибо       Лишь смогла произнести я. Они сжимали меня так сильно, что могли сломаться кости, но лучше умереть в объятьях родных и близких, чем в холодном вонючем сарае. Я снова разревелась. Всё-таки моему моральному состоянию был нанесён ужасный урон, и даже попытки отца заблокировать мою память не смогли полностью меня излечить.       - Мы уедем, - повелительным тоном произнёс отец. Он не обращался ни к кому конкретно. Это была констатация факта, и возражения не принимались.       Я была ему благодарная. Уверена, они уже думали об этом только ждали моего участия, и вот я сломала эту молчаливую стену и высказала всё, что думала.       Это поставило окончательную точку в мыслях моих родителей. Сборы начались незамедлительное. Многие вопросы стоило решить прежде, чем уехать отсюда навсегда. Это был тяжелый шаг для нас всех, но он был необходимым, чтобы спасти меня.       Не представляю скольким им пришлось пожертвовать, как многое оставить позади, выбрав меня и моё будущее, но они это сделали.       Уладив все вопросы со школой, распродав весь скот (кроме нашего любимого коня) и домашнюю утварь, которой мы пользовались долгое время. Они были готовы покинуть это место, где мы когда-то все вместе жили счастливой жизнью.       Это было больно, хоть у меня и не было светлых воспоминаний связанных с местными жителями, но с моим домом и его обитателями, они были бесчисленными. Уверена, у родителей их было не меньше, а может даже в тысячу раз больше.       Одновременно я чувствовала и грусть и непомерную радость. В моём теле уживались две противоположные эмоции и от того моё сердце разрывалось на куски. Остаться или уехать. Я уже давно всё для себя решила, но покидать родные просторы слишком больно, чтобы было так просто закрыть на это всё свои глаза.       Когда-нибудь я сюда вернусь, - говорила я сама себе холодными вечерами, укутываясь в тёплое одеяло из шерсти вулкана.       Это успокаивало. В конечном счёте самым важным было то, что мы все вместе, и покинем это место тоже вместе, мы со всем этим справимся. Я была уверена ***

      Наступил день нашего отъезда, с самого утра родители носились по дому, упаковывая последние вещи и договариваясь со своими знакомыми о том, что необходимо будет сделать после нашего отъезда. День был хороший и тёплый, это вселяло надежду на лучшее будущее.       К сожалению, из-за большого количества вещей мы не успели уложиться в сроки и пришлось сдвинуть отбытие нашей кареты       Отъезд планировали на раннее утро следующего дня, когда станет светло, а пока покавали всё необходимое, в частности - книги, посуду, вещи.       Мне было интересно наблюдать за тем, как родители сновали из одной части нашего дома в другую. Казалось, они играют наперегонки, кто быстрее завернёт стеклянные бокалы в одеяло или поднимет тяжелый цветок и т.д.       Это было счастливое время, наверное, самое счастливое. Возможно, потому что оно стало последним днём, проведенным рядом с родителями.       Наступил вечер. Это был последний вечер в этом довольно уютном домике на краю Сины. Мы решили провести его со всей помпезностью: мама запекла утку, добавив туда самые лучшие специи, растолкала картошку и даже сделала салат, а мы с папой накрыли на стол. Всё выглядело вкусно и аппетитно.       Я была рада, что в нашем доме есть тот, кто умеет создать праздник почти из ничего. Поскольку большая часть вещей уже была собрана, мы находились в почти что опустевшей кухне: стол, три стула, и еда на столе. Обстановка комнаты изрядно обветшала, но это не мешало нам веселиться и рассказывать смешные истории.       - А помните, как мы с вами гуляли по городу? Это был моя первая зима. Знаю, что такие воспоминания почти нереальны, но как сейчас помню, как папа держал меня на руках, пытаясь усадить поудобнее, а мама со страхом в глазах просила передать малышку себе. Помните?       - Леви, ты и вправду это помнишь? А знаешь чем кончилась наша прогулка? - рассмеялась мама       - Ну давай, конечно. Расскажи, как папочка грохнулся в лужу, потому что кое-кто ему мешал держать ребёнка, - съязвил отец.       - Это ты сейчас на меня намекаешь, не правда ли? - с улыбкой на лице поинтересовалась мать.       - Нет, любимая, ты что, там точно был кто-то еще. Как только вспомню, расскажу       И мы принялись дружно смеяться, как будто папа пошутил самую смешную в мире шутку.       Под конец трапезы я решила пройти в свою комнату, чтобы в последний раз полюбоваться местом, в котором я так долго росла и проводила лучшие дни своей юной жизни. Родители как раз вышли во двор, их кто-то позвал решать важные вопросы, до которых мне совсем не было дела.       Поднявшись по лестнице, я почувствовала запах гари. Оглядевшись по сторонам и не заметив признаков дыма, я решила, что это запах исходил от маминой утки. Это было странно, поскольку полчаса назад она ничем не пахла, но раз никого кроме меня не волновало подобное, я отмахнулась от этой мысли, зажав нос и сославшись на галлюцинации, которые у меня случались после похищения.       Пройдя в комнату стало гораздо спокойнее, и я прошлась взглядом по опустевшему клочку пространства, которое раньше называла своей комнатой. Родители о чём-то увлеченно болтали внизу, время от времени смеясь и подтрунивая друг над другом, было приятно знать, что никакие невзгоды нас не сломили. И скоро мы окажемся где-то далеко.       Пора было возвращаться, поскольку голоса во дворе стихли и я решила, что родители вошли обратно в дом.       Я вышла за дверь и только тогда заметила, что верхний этаж заполнен дымом, а из комнаты родителей веет жаром. Я была достаточно умной, чтобы не лететь на огонь как мотылек, и постаралась спуститься вниз, но то ли от стресса, то ли от дыма у меня закружилась голова и я свалилась на пол. Падение было слишком быстрым, я была рада, что смогла остановить падение, выставив руки вперед, но всё равно ударилась грудной клеткой. Стало тяжело дышать.       - Маам, паап, - голос мой был тихим. Меня начало тошнить и я не была уверена, что смогу подняться самостоятельно. Прошло 5 минут, но никто так и не подошёл ко мне. Я начала волноваться, хотя резкое головокружение и стремительное падение затуманили мой разум.       Со двора послышался шум. Это они, мои мама и папа, сейчас они за мной придут. Огонь вышел за пределы родительской комнаты и направился вдоль перил к моей. Это уже было не шуткой, я чувствовала не только запах дыма, но и жар огня, а также треск воспламеняющейся древесины. Дом плыл перед глазами, понимая что помощь может не прийти я поползла к лестнице. Цепляясь за выступы ступенек, я ползла как улитка, но всё же это было лучше, чем стать жареным моллюском. Звать кого-то не было сил, я даже не понимала, что творится за пределами моей черепной коробки.       Когда я доползла до середины лестницы, кто-то подхватил меня на руки и вынес за пределы дома. Оказавшись на улице я начала беспрерывно кашлять. НО, кажется, у моего спасителя были другие планы. Незнакомец куда-то тянул меня и умолял идти быстро и тихо. Мне было сложно подчиняться, но я старалась сделать всё возможное, чтобы вести себя как подобает.       Когда мне стало чуточку легче, и морозный воздух наполнил мои легкие я наконец-то увидела своего спутника, а точнее спутницу. Это была моя мама. Времени на расспросы не было, да и сил тоже. Мы тайком пробрались в нашу конюшню, оставив меня лежать на сене, мама умело оседлала коня.       - Леви, солнышко, ты меня слышишь?       Я помотала головой в знак согласия. Улыбнувшись, мама подхватила меня на руки и усадила на коня.       - Слушай меня внимательно. Я знаю, что тебе сложно, но умоляю, прости. Знай, что я очень тебя люблю, а теперь слушай. Вцепись в поводья и всем своим телом облокотись на Рудольфа (это был наш верный конь). Он знает куда скакать - на пристань. А потом, слышишь меня, потом направляйся... И уплывай отсюда.       - Что? А вы с папой?       Я не понимала ничего сейчас. Мне было страшно и больно, хотелось плакать и кричать, но я была выше этого.       - Мы обязательно тебя найдем, рано или поздно мы обязательно увидимся. Пожалуйста, будь сильной Леви. Мы с папой очень тебя любим ты только не забывай об этом, молю.       По маминым щекам струились слёзы, она была похожа на плачущую статую. Стараясь не двигаться и почти не говорить, она была слишком далёкой, чтобы её утешать.       Откуда то послышались шаги. В эту же секунду, мама хлестнула Рудольфа с криком "Я здесь", не дав нам возможности попрощаться. Растерянная, одинокая и трусливая, держась за коня и плача, я ускакала в ночь.