Мистер Пивз | ᴍʀ. ᴘᴇᴇᴠᴇꜱ

      Равнины и горы чередовались между собой примерно каждые полторы мили. Колтон чувствовал, как стучит его сердце в ушах, пока калейдоскоп из золотисто-медных оттенков проносился в окнах дверей, и посильнее сжал руль, тестируя жёлтый «Форд» шестьдесят девятого года на прочность. Он гнал машину по трассе уже пару часов и проехал больше половины пути — остальное отводилось на поиски новой жертвы. Колтон поёрзал на сиденье, переключил передачу, подумал, как бы кстати была сигарета, достал пачку из бардачка, свободной рукой выудил одну и подкурил. Он плавно снизил скорость и больше не гнал, ехал спокойно, как и всегда мысленно репетируя убийство.       Всё должно было произойти чётко, как он себе и представлял. Первым делом нужно убедиться, что эта хорошо знакомая ему местность как всегда чистая. Поблизости не должно быть никаких машин. Даже намёка на их приближающиеся силуэт или тень. Затем у него было окно для поиска очередной неосмотрительной автостопщицы.       Колтон любил Калифорнию за её свободный дух. Девицы здесь практически не думали о безопасности. Они с лёгкостью запрыгивали в автомобили к незнакомцам, даже не подозревая, что могли никогда не доехать туда, куда вёл их путь. Конечно, такому как Колтон это было только на руку.       Ещё он любил Золотой штат за его живописность, палящий зной и считал Санта-Круз лучшим домом, чем тот, что был у него в Висконсине. Колтону нравились местные меланхоличные пустыри и поля, ржавым полотном уходящие далеко за горизонт. Подобно им, это большое, но отчего-то почти всегда пустующее шоссе простиралась почти на сто пятьдесят миль до самого Сакраменто. Наверное, поэтому он и выбрал его окрестности как самое подходящее место для захоронения останков своих жертв. За это СМИ даже прозвали его «Мучителем с обочины».       Колтон ухмыльнулся, посмотрел на излюбленное место охоты с обеих сторон через замыленное лобовое стекло, как вдруг... О Боги! Джек-пот! Это был моментальный успех. Он буквально вцепился взглядом в женскую фигуру, одиноко идущую впереди по правой стороне. Длинные огненно-рыжие волосы, светлая кожа, чувственное тело как с пин-ап открыток сороковых — не видя лица, строя моментальные выводы только по силуэту, Колтон уже понимал, что девица донельзя хороша собой. Возможно, она даже могла стать самой запоминающейся из его жертв. Чувствуя приятную дрожь внутри груди, Колтон решил не забегать в своих фантазиях настолько вперёд. Он добавил газу, чтобы нагнать незнакомку, и вскоре сбавил скорость, ловко ровняя машину рядом с ней.       Только сейчас он смог разглядеть, что девица одета в лёгкое белое платье, чудаковатые резиновые сапоги до колен и несёт походный чёрный рюкзак, держа его за лямки в правой руке. Она обернулась на визг затормозивших шин, и Колтон быстро считал юные и оттого холёные черты её выбеленного, будто бы лишённого крови лица. Оно, как ни странно, не выражало ни намёка ни на смущение; ни на удивление; ни на хотя бы облегчённую радость от того, что больше не придётся идти пешком чёрт знает откуда, куда и как далеко; ни даже на то, что напоминало лёгкий испуг, обычно свойственный людям, обнаруживающим, что позади них тормозит автомобиль, когда они совершенно одни бредут по богом забытом пустыре посреди шоссе. Нет, ничего из этого не было на её отталкивающем в своей пугающей белизне лице. Какое-то время, подобно глиняной маске, оно было застывшим, лишённым эмоций и отчуждённо пустым. Но потом девица, словно выйдя из глубокого транса, остановилась, всем телом повернулась к машине и изучающе посмотрела на Колтона, пока он уже ушло опускал стекло в пассажирской двери.       — Подбросить? — крикнул Колтон, вращая рычаг, что было сил.       — Привет, — подала она голос и подошла к «Форду». — А ты знаешь, что подбирать автостопщиков запрещено? — Её брови в саркастичной манере поползли вверх.       — Ну ты же на меня не настучишь?       Девица ухмыльнулась и свободной рукой откинула с плеч копну медных кудрей.       — Ты забавный. Как тебя звать?       — Колтон. А тебя?       — Маккензи, но для друзей... — Она подмигнула и широко улыбнулась рядом больших, ровных, кажущихся жёлтыми на фоне неестественно белой кожи зубов. — Для друзей просто Кензи.       — Круто. — Колотон открыл пассажирскую дверь. — Значит теперь ты не автостопщица, а мой новый друг, так что давай садись.       Кензи засмеялась и к неприкрытой радости Колотона приняла предложение, не колеблясь в отличие от многих из его заманенных точно таким же способом жертв. Обычно прежде чем сесть к нему в автомобиль, они вели куда более содержательный диалог, должно быть, в заранее провальной попытке не нарваться на беду, и пытались понять, был ли в лице Колтона для них хоть какой-то риск. Конечно, он был. Но они просто не могли заметить его и к их несчастью, попадали в ловушку задолго до того, как Колтон опускал стекло двери. Ещё стоя на обочине, они все уже были обречены.       Что уж тогда было говорить о, судя по всему, совершенно беспечной Кензи?       Она между тем по-хозяйски открыла заднюю дверь и молча, не спрашивая разрешение, водрузила рюкзак на сиденье, тщательно убедившись, что тот не упадёт. Потом бахнула этой же дверью так, что Колотону показалось, будто из неё едва не вывалился замок, и приземлившись спереди — уже рядом с ним, — посмотрела прямо в глаза, снова улыбаясь.       Что-то в этой улыбке было не так. Колтон заметил, как неестественно натянулся её рот, словно Кензи только делала вид, что улыбается. Он понял, что это дешёвая имитация, подделка без настоящих человеческих чувств. Причём такая корявая, что ему тут же захотелось проблеваться — в том числе и от вида цинковой пудры, скатавшейся в уголках её обветренных, подведённых светлой помадой губ. «Боги, — подумал Колтон, пристально разглядывая её загримированное лицо. — Да что это за макияж? Какая молодая девица сотворит такое с собой? Может быть, эта Кензи немного того? Как бы слегка умалишённая».       — Кензи, а что ты делаешь одна посреди шоссе? — Колтон с трудом отвёл взгляд, завёл мотор, воткнул передачу и выжал педаль газа в пол.       Ответ последовал без промедлений.       — Иду в Сакраменто.       — До него ещё шестьдесят миль, — выпалил Колтон, поворачивая руль.       — И что?       — Эм... — Он покосился на свою спутницу. — Да ничего.       — Вот и хорошо. — Кензи пристегнулась и наполовину подняла пассажирское окно. — У тебя есть закурить? Радио бы ещё включить.       Обычно комфорт жертв Колтона не волновал, но до проверенного укромного места оставалось пятьдесят миль — почему бы не пойти на уступки слегка тронутой, обречённой на нехорошую смерть девицы? Колтон молча покрутил бегунок и быстро поймал какую-то то ли джазовую, то ли «чёрную» ретро-волну. «Форд» между тем медленно поплёлся дальше по всё так же совершенно глухому шоссе. Колтон вытащил пачку Camel из кармана брюк.       — Сигареты только такие.       Кензи сразу взяла одну.       — Толстые. Всё как я люблю.       Колтон прыснул, не совсем понимая, что она имеет в виду, поэтому ляпнул в ответ первое, что пришло на ум:       — Понимаю тебя, у самого строгие вкусы во всём. Чуть что не так — сразу впадаю в ярость.       — Проблемы с агрессией? — Кензи поднесла сигарету ко рту и подкурила своей зажигалкой, появившейся в её руках непонятно откуда и неизвестно когда — карманов-то на её платье не было.       — Да это я так. — Колтон стушевался, добавил газу, и «Форд» ощутимо рванул вперёд. — Просто к слову. Забудь. Иногда несу всякую пургу.       — Ну хорошо, а то я уже было решила, что ты какой-то псих. — Кензи хмыкнула, глубоко затянулась и выпустила дым в приоткрытое окно.       Колтон едва не испепелил её взглядом аккурат в тот момент, когда она отвернулась, чтобы посмотреть на полетевшие в окне мазки степных пустот. Боги свидетели, его глаза были черней океанского дна.       — А вдруг так и есть? — вернув взгляд на дорогу, прохрипел он. — Знаешь, как в том старом анекдоте.       — В каком? — Кензи заинтересованно повернулась обратно и зажала сигарету в губах.       — Ну, про убийцу. Серийного.       Кензи фыркнула.       — Я внаю тольфко один такой анекфдот.       Колтон прочистил горло.       — Давай, расскажи.       Кензи вышвырнула половину сигареты в окно и окончательно закрыла его.       — «Откуда ты знаешь, что я не серийный убийца?» — спросил водителя подсевший попутчик. «Шансы на то, что два серийных убийцы окажутся в одной машине, просто ничтожны», — ответил тот.       Рот Колтона медленно растянулся в кривой улыбке.       — Забавно, — сквозь зубы процедил он.       — Твоя очередь. Расскажи свой.       — Знаешь, я передумал.       — Тебе не понравилось? — В голосе Кензи послышался какой-то странный, как будто раздражённый тон.       — Нет, это хороший анекдот. Просто давай сменим тему.       — Ладно. — Кензи развернулась в сиденье всем телом и, немного подумав, с полной серьёзностью в интонации произнесла: — Девушка есть?       Колтон вцепился в руль мёртвой хваткой.       — Девушки нет, — отрезал он.       Этот внезапный нахальный вопрос знатно выбил его из колеи.       — Ясно. — Кензи тяжело вздохнула. — А почему?       Колтон отвёл взгляд от дороги и посмотрел на неё.       — Да как-то не получается, — как можно естественнее пожал плечами он.       — Колтон, пожалуйста, следи за дорогой, — тут же промурлыкала Кензи с хитрой ухмылкой на своём белёсом лице, явно заметив, как Колтон опустил глаза на её задравшийся подол.       Томный женский голос окутал его с такой теплотой, какой он не знал за все свои тридцать лет. Как и обычно бывает в подобных случаях, всё начиналось с раннего детства. Колтон никогда не видел родную мать. Он вырос в приюте для незаконнорождённых сирот. Вместе с сестрой-близнецом Колтон был брошен под дверь на его порог в сорок девятом — на следующий день после их появления на свет. Тамошние няньки, больше походившие на ведьм-надзирательниц, никогда не проявляли к близнецам особых чувств. Так что Колтон понятия не имел, что такое хорошее отношение со стороны женщин. Ну а флирт так вообще приводил его в ступор, вынуждая гадать, как и чем на него отвечать. Каждый раз в подобных ситуациях Колтон чувствовал себя дураком — меньше всего в жизни он любил чувствовать себя дураком — поэтому следом в нём закономерно рождалась злость.       Колтон почувствовал нехороший импульс и отвёл взгляд от оголённых ног Кензи. Машина была всё ближе и ближе к заветному месту, несясь на всех своих возможных парах. Он знал: настала пора решать, как её убивать. Застрелить? Задушить? Освежевать при жизни или потом, когда жертва испустит последний вздох? Нет, второй вариант был слишком примитивен. Не просто же так его окрестили именно Мучителем с обочины.       Мысли пролетали в голове Колтона с той же скоростью, с какой нёсся автомобиль, когда в пассажирском окне промелькнул старый, давно проржавевший пустующий рекламный щит.       — Тормози! Там дорожный патруль! — вдруг истошно завопила Кензи, вцепившись в ремень.       — Что? Откуда ты?... — От её дикого крика Колтон растерялся и замотал головой.       — Я уже была здесь! Они дежурят круглосуточно! Тормози, кому говорю! Нельзя, чтобы они подумали, что с нами что-то не так!       — Чего? — рявкнул Колтон, пытаясь понять смысл протараторенных Кензи слов.       Она повторила. Сквозь зубы. Но на этот раз чуть ли не по слогам:       — Я... сказала... сбавь... нахрен... скорость... этой... чёртовой... рухляди...       Колтон опешил, но отчего-то исполнил самый настоящий приказ и вдарил по тормозам, поражаясь самому себе, как легко пошёл на поводу. Покрышки завизжали, и их обоих слегка тряхнуло вперёд. Кензи выругалась и откинула сиденье назад. «Не хочет, чтобы её заметили копы? — подумал Колтон, выравнивая ход «Форда». — Воровка? Вряд ли. Беглянка? Вот это очень даже подходящий вариант. Отлично. Так даже лучше. Значит, никто не будет её искать».       Пока Колтон радовался, какой же идеальный, пусть и до ужаса странный улов попался ему на крючок, «Форд» достиг патрульный пост из двух машин. Прозвучал сигнал сирен, и Колтон, моментально утратив весь позитивный настрой, был вынужден исполнить ещё один приказ и затормозить. Припарковавшись у обочины, он уже опускал своё окно и внимательно наблюдал, как к ним шагал крепкий мужчина в очках-авиаторах, пока на его широкой груди величественно сверкал полицейский значок.       — Офицер Чак Доусон, — сразу представился он, сунув через окно удостоверение Колтону чуть ли не в нос. — Сэр, ваши права, будьте добры.       — Я что-то нарушил? — прохрипел Колтон и отдал фальшивый документ.       — Мистер Чейз Форд?       — Да, это я, — как можно непринуждённее ответил Колтон и аккуратно сглотнул.       — Мы ловим особо опасного преступника и проверяем всех, кто передвигается по этому шоссе. — Краем глаза Колтон видел, как офицер посмотрел на Кензи, застывшую в сиденье, словно вместо позвоночника у неё был дубовый кол, а потом заглянул чуть глубже и окинул взглядом пространство позади неё. — Эй, девочка, у тебя всё хорошо?       — Всё отлично. — Кензи улыбнулась.       Доусон осуждающе покосился на Колтона, как бы намекая на щепетильность ситуации, и вдруг спросил:       — А что в рюкзаке?       — Простите? — Колтон оторопел. — В каком ещё рюкзаке?       — У вас огромный рюкзак на заднем сиденье. Что в нём?       — А... Э...       Колтон уже и думать забыл про этот чёртов рюкзак.       — Выйдите оба из машины и откройте заднюю дверь.       Колтон бросил на Кензи злобный взгляд. Ему показалось, что она побелела ещё сильней — если такое вообще было возможно с настолько плотным слоем грунтовки на её застывшем лице. Он поклялся, что был готов достать люгер из-под сиденья и замочить её прямо здесь. Правда, тогда ему бы пришлось вступить в перестрелку с двумя полицейскими... Победное развитие событий было, мягко говоря, так себе. Поэтому Колтон быстро взял себя в руки, сжал кулаки и молча вылез под палящее солнце, как велел ему офицер.       — Откуда запах? — спросил Доусон, с ног до головы окинув Колтона и Кензи явно пристальным взглядом, пусть и не видимым из-под толщи затемнённых очков.       — Запах? — выпалили они в унисон.       — А вы не чувствуете? У вас же воняет в салоне. Как будто там кто-то... сдох.       Колтон понял две вещи. Первое — что Доусон был конченным мудаком. Второе — что он, Колтон, теряет контроль. Безумные мысли о том, как всё-таки добраться до люгера и к чертям перестрелять всех, кто сейчас присутствовал здесь, опять возникли в его голове. Он уже рисовал себе траекторию пуль, летящих из дула в тройку тел: в Кензи, в Доусона и в его оставшегося во второй машине напарника.       — Сэр, я могу всё объяснить. — Кензи, которая внезапно проглотила язык, вдруг снова подала голос и сложила руки в жесте мольбы.       — Да? — Доусон фыркнул. — Ну давай, расскажи-ка мне, что в рюкзаке, пока я не позвал наряд и не упаковал тебя и твоего... — он скривил губы, — папика за решётку.       Колтон выпал. Папика? Какого...? Но он не успел развить мысль. Кензи перебила его. Она чётко произнесла:       — Там останки.       На мгновение все звуки вокруг сошли на нет. Колтону показалось, что пустошь, да и само шоссе утонули в звенящей тишине. Где-то очень далеко в небе, над их головами, с надрывом крикнул орёл.       — Чего? — выплюнул Доусон из плотно зажатого рта, подобно Колтону, явно не веря своим ушам.       — Да, сэр. Просто...       — Открывайте рюкзак немедленно, — уже без тупых подколок рявкнул Доусон и потянулся за кобурой, покоящейся на его бедре.       — Сэр, послушайте, там мой кот, — чуть ли не плача, прохныкала Кензи, шагнув к нему.       Доусон положил указательный и большой пальцы на пистолет. Колтон понял, что дело запахло жареным.       — Кот? — Доусон неприкрыто скривился в лице.       — Мистер Пивз. — Кензи замерла на месте, силясь не делать лишних движений, чтобы не спровоцировать представителя власти открыть огонь.       — Вы везёте с собой труп кота по кличке... Мистер Пивз? — Доусон замолчал и, не дождавшись ответа, испустил пренебрежительный фырк. — Даже не знаю, что из этого звучит как больший бред.       Несмотря на то, что Колтон уже чётко знал, как сильно этот Доусон его раздражает, он не мог с ним не согласиться. Колтон покосился на Кензи, пока та лишь утвердительно кивала головой в ответ на вопрос, и заметил, как её глаза, слово по щелчку пальцев, превратились в блюдца, полные капель кристально-чистых слёз. «Прям сама невинность, — с застрявшей в глотке злобой подумал он. — Ага, точно. Больная идиотка, вот ты кто. Подкинула мне в машину труп кота! Да я точно сниму с тебя шкуру живьём! Чёрта с два ты у меня умрёшь быстро и безболезненно».       Поставленный ранее вопрос «как убивать» решился сам собой. Ещё Колтон понял, что слишком привык к запаху разложения — настолько, что уже не чуял его даже в жару. Он подметил, что это можно отнести к своего рода профессиональной деформации.       — Девочка, ты в своём уме? — Снисходительный тон голоса Доусона вывел Колтона из небытия.       — Сэр, — Кензи прочистила горло, — Мы с дядей, — она показала пальцем на Колтона, и тот чуть не провалился под землю от её внезапной непостижимо нелепой лжи, — мы едем домой в Сакраменто. Понимаете, — Кензи снова сделала шаг к Доусону и как будто попыталась заглянуть ему под очки прямо в глаза, — больше всего в жизни я любила Мистера Пивза. Он скончался два дня назад, когда мы с дядей ездили на рыбалку на озеро Берриесса. Я не хотела хоронить его там. Он должен быть предан земле, на которой был рождён десять лет назад. Я должна была вернуть его в родные места. Я клянусь вам. Это всего лишь Мистер Пивз, там, у меня в рюкзаке, и он мёртв, и он совершенно не опасен.       Пока слова вылетали изо рта Кензи, как канонада то ли частичной правды, то ли откровенного вранья, — Колтон уже и сам не понимал, где что — он на всякий случай кивал Доусону, когда тот периодически поглядывал на него. Особенно после заявления Кензи, что он — её дядя, а не «папик».       Колтон прекрасно понимал, что из этой нелепой ситуации всё равно нужно как-то выходить без наклёвывающихся проблем. Он ведь не мог оказаться в участке и пройти процедуру снятия отпечатков из-за какой-то полоумной девицы, засунувшей в его машину гниющие останки своего кота. А вдруг его «пальчики» уже засветились в системе с мест убийств? Или вдруг они возьмут и пробьют его водительское удостоверение и увидят, что оно фальшивое? Это будет такой позор... И раз перестрелка уже отпала, как не самый удачный вариант... В общем, Колтон быстро решил, если всё полетит к чертям, во избежание невыносимого чувства стыда, он собственноручно удавится в патрульной машине по пути в участок.       — Доставайте, — рявкнул Доусон, снова возвращая его в реальный мир.       — К-к-кого? — пролепетала Кензи в ответ.       — Удочки, чёрт их дери. — Доусон вскинул руки и мотнул головой. — Мистера Пивза! Кого же ещё. Будете хоронить его прямо здесь.       Колтон заметил, как в глазах Кензи пролегла тень. На секунду ему показалось, что она вот-вот распахнёт пасть и проглотит Доусона целиком. Это ощущение длилось буквально мгновение, и Кензи сразу вернула жалостливое лицо.       — Но...       — Никаких «но». — Доусон жестом приказал ей закрыть рот. — Сейчас лопату принесу.       Кензи с минуту испытующе смотрела на него.       — Чего уставилась? Хочешь, чтобы я забрал вас обоих на оформление?       — Дорогая моя племянница, — сжав челюсти процедил Колтон в осознании, что ситуация принимает критический оборот, — доставай кота. Не надо спорить с офицером.       Колтон испытующе посмотрел Кензи в глаза. И вновь он увидел в них... Безумие? Нет. Всё было куда сложнее. Колтон хорошо представлял себе, как выглядит сошедший с ума человек, однако, была и другая категория таких людей. И теперь он понял, Кензи была из их числа. Из числа тех, про кого обычно говорят где-нибудь в зале суда: «Подсудимый безумен, но не болен».       Пока Колтон пребывал в лёгком возбуждении от собственного, снизошедшего до него озарения, Кензи уже молча вытащила рюкзак с заднего сиденья на землю и открыла его, чтобы продемонстрировать Доусону правдивость собственных слов. По носу тут же ударил отчётливый тошнотворно-сладкий смрад. Трясущимися руками Кензи достала нечто, напоминающее тканевый свёрток с младенцем, и Колтон внимательно уставился на торчащую из него гниющую, разлагающуюся, черношёрстную морду уже мало напоминающего домашнее животное существа. Доусон рефлекторно зажал ноздри, выругался, окинул Кензи осуждающим взглядом, помотал головой, приговаривая: «Это чёрт знает что», скривился и молча пошёл к машине напарника за обещанной лопатой.       Как только он отошёл достаточно далеко, Колтон подскочил к Кензи и едва поборол желание проломить кулаком её лицо:       — И ты ещё предполагала, что это я чокнутый псих? — шёпотом, но всё же взорвался он.       — Прости, Колтон, — прижимая замотанный труп кота к груди, пролепетала Кензи, но потом выражение её лица опять приняло иной, на этот раз уже откровенно злобный вид. — Или звать тебя Чейз?       — Об этом потом, — процедил он, заметив, что Доусон уже идёт назад.       — Ну, дядюшка, рой могилу коту, — заявил тот, вручив Колтону инструмент.       Молча, бросив на Кензи враждебный взгляд, Колтон взял лопату, проклиная себя за то, что вообще выехал на охоту текущим днём, и с остервенением вогнал острый край в землю.