OdaZai

Я Ода Сакуноске, слуга великого и могущественного семейства Огай, приму любое наказание с рук Вашей светлости, Дазай Осаму

— было выгравировано кривым почерком на потрëпанном блокноте немого слуги, показывая подобным жестом свою верность конкретному человеку. Немые слуги всегда ценились у дворянских семейств, никто не сможет прямо выдать тайн и разнести сплетни будто пташки, которые подобным образом могут подорвать положение дел той или иной семьи. Ведь никому не нравилось прислуживать, особенно тем, кто жили в постоянной тирании и боялись сделать лишний шаг в право, шаг в лево. Это не жизнь, а лишь мука. Но никто не готов говорить что-то против подобного строя или устраивать революцию, эталетарный слой общества снёс под корню данное желание, даже что-то жалобно пискнуть в эту сторону, в качестве своего мнения. Его не должно было быть, если ты хотел бы жить хорошо в доме своих господ. Изначально я был сыном лорда и закономерно дворянином, но из-за долгов и «грехов» своего батюшки нас лишили подобного титула, имения и средств. Мать и сестру сослали в монастырь, а меня забрали в рабство. Узнав об этом глава семейства вздëрнулся, которого по итогу отправили в ссылку и возможно он вообще бы не дожил в тех краях. Не знаю почему меня отправили именно в рабство, а не отправили в ссылку вместе с отцом. Я был молод и глуп, тем самым не мог понять своего мнимого счастья от того, что есть шанс не просто стать бродягой скитающимся безнадёжно по улицам. Которого бы наверняка уже съели бы бродячие собаки или отпинали рыцари следящие за порядком в городе, которым грех не отпинать бедняка, небось растратившего своё состояние в казино или на порцию выпивки. Рабов мучили и истязали на постоянной основе всех, кроме тех кого бы забрали для других услуг. Но обычно подобных лиц отправляли сразу в дом любви, так что случаев тех кого не проучивали таким образом было сто к одному. Молодым я был остр на язык, почему я его и лишился. С тех пор я стал нём как рыба, спокоен и умнее. Я не помню точно сколько пробыл в этом проклятом месте, но поданую руку этого человека никогда не забуду. Я не знал почему именно меня забрал один из членов знатной семьи рода Огай. Обычно туда брали способных даже слуг, ведь они были могущественнее императора. Их связи, богатства и власть были неизмеримы всех господ вместе взятых, о них знали даже заграницей. Но за влиянием также скрывается много черноты, которую они никогда не очистят. Семейство Огай владеет десятками предприятий, находящимися под её контролем. Они также возвышаются в политике и экономике. Имеют влияние на самых известных людей в Йокогаме, которые всячески помогают организации. Те, кто бросал им вызов, сильно жалели о содеянном. Отмечается, что их семейство занимается торговлей органами, химическим оружием и преступным персоналом. Они занимаются исключительно незаконной продукцией для закулисных организаций и считаются основной торговой компанией преступного мира. Вдобавок ко всему наблюдают за бесчисленными теневыми операциями и устанавливают связи с преступными организациями по всему миру. Все их отчёты пишутся особыми чернилами, текст которых был выведен особым шифром. Если один из отчётов когда-нибудь попал бы в руки императора, то его нельзя будет использовать, как доказательство преступления. Поэтому никто не смог бы им подложить свинью за их злодеяния, как сделали это с моим отцом, хотя сделал он немного. Перед тем, как семейство Огай расширила свои территории и получила разрешение на ведение бизнеса, Осаму Дазай упомянул, что они не вмешивалась в наркопромышленность. Я не понимал зачем он мне всё это рассказывал в красках и вводил в курс дела, даже сделал своим слугой. Но по моим предположениям, чтобы я не возненавидел юного господина. У них много было людей в выслужении, которые выполняют множество простых и второстепенных задач. Например обеспечение безопасности при оплате магазинов, урегулирование споров между оплачиваемыми союзниками и межличностные конфликты или даже использование их в качестве расходных материалов. Самое страшное, что подобное семейство отличилось не только своими грязными делишками с экономикой и прочими сферами влияния над обществом. Их боялись предавать и вообще не переносили на дух. Никто не выходил у них по собственному желанию не ногами вперёд. Они всегда мучили своих жертв, не смотря заслужили они того или нет. О них слагали подобные легенды, что сначала заставляют жертву укусить бордюр, а затем наносят удар ногой по затылку, разбивая ей челюсть. Когда жертва корчится от боли, члены семейства переворачивают её на спину и делают три выстрела в грудь. Мне было страшно от услышанного, ведь мне было чего бояться. Мне есть что терять и я мысленно сразу попрощался со своими белоснежными зубами, когда ступил порог их имения. Один неверный шаг — я труп, причём никто не пожалеет и не смилуется. Это было нормально у всех господ, но у них слишком гиперболизировано. Время шло, а я всё больше знакомился с обитателями данной тёмной обители. И чудом что мне посчастливилось узнать побольше и увидеться снова с молодым господином. Впоследствии он стал держать меня чаще поодаль себя делясь планами, вводя в курс дела, давая сначала мелкие поручения, будто рассчитывал дать больше, но потом передумал. У него многие спрашивали о подвохе в его решении насчёт меня. Потому что все его решения имели весомый смысл и длинную логическую и хитроумную цепочку. Он был гениальным человеком, настолько, что глава их семейства боялся его. Его планы пугали своей проработанностью, но тем приятнее оказалось стать в них центральной фигурой, и чтобы из-за них смотрели на тебя, потому что их гложил вопрос, почему именно я. Казалось, все смотрели исключительно на меня… Но я всегда выдерживал подобное, гордо подняв голову и едва улыбаясь, как было положено по этикету. Зачем Осаму Дазаю помогать немому и фактически ничего не умеющему человеку? И на это он лишь отвечал коротко, чётко и бесповоротно, тем самым заставляя замолчать надолго неуëмных. — Я питаю нежность к калекам, бастардам и сломанным вещам.. — я вечное разочарование для моего отца, тем что никак не смог спасти наш кров и семейство от его же вины, но после данных слов я окончательно смирился с этим злочастным фактом. Не смотря на то, что я знал, что Дазай не был чистым человеком, Осаму являлся на самом деле другим человеком, лишь прятался под этой шкурой от своей семьи. Это было честью считать, что он был моим другом, потому что он был единственным светом в этой непроглядной тьме, как и я для него, потому что я слышал как это слетало с его уст. Он был добр и великодушен, я хотел ответить ему тем же в той мере какой могу. Даже на импровизированном чаепитии, где он помогал мне с пробелами в этикете, не смотря на то, что я бывший лорд, он показал свою лояльность ко мне. Простил грубость и многие провалы в данном процессе. Он лишь чутко на это смотрел и поправлял, наливая мне чай предлагая его отпить. — Выпьешь ты его, если будешь сейчас знать, что он с ядом? — спросил Дазай меня тогда, я воспринял это как вызов и испытание. Что возможно сейчас решится моя судьба, я смел предположить, что выбора нет, что так и так меня убьют. Только либо через яд, либо через немилость.

Если заварили его Вы, то я с удовольствием выпью этот чай даже с ядом.

— написал я снова на своём страшном потрëпанным жизнью блокнотом, ведь по иному я не мог дать ему ответ. — Я не в силах сделать подобное — ответил он показывая привычную для всех нас улыбку, которая всегда была показной. Но я знал, что за её слоем всегда есть настоящая, добрая и искренняя улыбка. Мне бы хотелось честно служить ему, как обычно делают по отношению к хозяину. Дазай Осаму.. Он же публично заявил, что будет сражаться за своего человека и что не позволит, чтобы надо мною надругались. Хотя по сути ему ничего не стоило на это закрывать глаза. Но это значило так много для меня. Особенно понимая, какой он чудесный и хозяин, а я являюсь слугой зла.