OdaZai

Дазай знает, что произошло с Одой в оригинальной истории. Он хочет спасти его, пожертвовав собой. Из-за этого при их первой встрече он хотел сделать так, чтобы Одасаку возненавидел Портовую мафию и никогда не вступал в неё. Он сам направил Оду в детективное агентство. Сам создал все условия и обставил всё идеально для благоприятного исхода его цели. В то время как Дазай, будучи бездушным кукловодом, открывает свой театр. А сами куклы этого театра теряют последние остатки и так разрушенной психики. Он убивает предыдущего Босса и становится сам во главе тёмной и насквозь прогнившей организации. Хотя это было ему не нужно, он этого не хотел, не желал, не мечтал. Но это было необходимо для свершения плана. Переступать через себя и чужие жизни, чтобы спасти одного важного человека. Ацуши — ученик и приближённый Дазая, руководитель летучего отряда. Убийца по собственной воле директора приюта. Поэтому он носит ошейник шипами внутрь, несмотря на боль, чтобы контролировать внутреннюю борьбу с тигром. Кёка — девочка, которая пыталась уйти из Мафии, но поняла, что способна только убивать и вернулась. Но несмотря на это она держится за Ацуши и готова вместе с ним пожертвовать собой ради спасения другого. Чуя — один из главарей, который разрывается между желанием убить босса Портовой мафии и обязанностью его защищать… Гин — секретарша главного кукловода, стала поводом для манипуляций и совершения всех целей Дазая, так же как и Акутагава, так и другие. Все они лишь пешки служащие для единственной цели, которой придерживался босс Портовой мафии. А цель была проста и не мудрено. Не то, чтобы его так уж восхищал этот мир. По правде говоря, ему всё равно, что с ним будет. В любом другом мире он бы так и думал, но… Но это единственный мир, где тот человек жив и пишет свой роман. Босс мафии просто не мог дать ему исчезнуть как это было в основной реальности. Дазай хотел с ним встретиться. Он не боялся, что его оттолкнут, Осаму понимал это, но всё равно хотел. Желал, ждал удобного случая, когда выпадет подобная возможность. Когда все этапы его гениального плана будут идти своим нужным чередом и когда наступит правильный момент для этого.

***

— Кто ты такой? Данный вопрос заставлял вздрогнуть и ощутить как все внутренности переворачиваются вверх дном из-за него. Он ждал и чувствовал это, но всё равно чувствует жгучую боль из-за подобного. Молодой юноша оборачивается на очень знакомый голос и чувствует всеми фибрами души, что должен показать улыбку. Просто обязан. — А-а, Одасаку, давно не виделись, — сказал Дазай постукивая пальцами в перчатках по столу, немного нервничал из-за этой встречи, но старался держаться. У Оды появляется закономерный вопрос откуда его знает этот человек и почему он ему дал именно такое прозвище. У них завязывается незамысловатый диалог. Ода интересуется встречались ли они ранее, но Дазай отвечает кратко и чётко, что впервые. В баре было ощущение тесноты, но при этом в нём так и веяло тишиной и каким-то уютом. Лучше место, чтобы втайне ото всех провести время с кем-нибудь. Негромко играл джаз, звучала грустная песня о расставании. Неплохое место. Но едва ли подходящее для тайной встречи с предателем секретов мафии. Сакуноске смущает как его называет неизвестный, ведь отродясь не слышал подобного рода прозвище. Они распивают алкогольные напитки и говорят. Где-то внутри остаётся странное чувство, что этот человек кажется знакомым, но откуда оно? Из-за живого рассказа как Дазай обезвредил бомбу, как он был счастлив и прыгал от радости, как «Одасаку» он хотел об этом рассказать. Слушать его было страшно, ведь молодой человек говорил и говорил не останавливаясь в своих откровениях. О самом на свете твёрдом тофу, об который подчинëнный Дазая сломал зуб. И о том как шатен хотел, чтобы Ода его аккуратно попробовал. Но насторожило далее следующее, что неизвестный знающий вдоль и поперёк похоже об Сакуноске, решил завести речь об одном увлечении Оды. Об писательстве. Разговор длился об этом довольно продолжительно и занятно, потому что этот кареглазый молодой человек уверял в том, что это призвание Сакуноске и только он сможет написать этот роман, что только ему даны подобные навыки. Ода отрицал и опирался, что у него нет ни необходимых навыков, ни опыта, чтобы писать о мире вокруг. Дазай запомнил его изречение о своих чувствах в подобном деле: «Чувствую себя, как альпинист, который должен забраться на самую высокую в мире вершину, имея только ботинки для скалолазания и маленький ледоруб» Сакуноске сказал, что Дазай для него чужд и не знаком, его льстивые слова не смогут повлиять на поведение и выбор голубоглазого. Бокал с напитком дёрнулся в руке шатена, а лёд звякнул ударившись об стенки стакана. Интересное звучание, которое не создавало резонанса в выражения лица и состояния незнакомца. Он был опечален, но снова взял себя в руки не теряя надежды и времени. Немного неуверенно кареглазый взглянул на Оду, его взгляд встретился с немного отчуждëнными и когда-то родными глазами. Дазай немного приблизился к лицу собеседника. В его нос ударил запах Одасаку, такой приятный и одновременно дающий немного успокоить трепет от ощущения этой встречи. Руки немного подрагивали, но коснулись грубой щетины на лице Сакуноске. Холод рук шатена обжигал голубоглазого несмотря на то, что их облачали белоснежные перчатки. Будто бы они спасали от низкой температуры, отнюдь, предмет для некой эстетики. Ода равнодушно молчал отвечая на холод таким же ответом. Движения Дазая скованы и немного руки снова начали дрожать. Подумать только какой-то человек заставляет до такой степени переворачивать весь внутренний мир человека желающего единственного — самому себе смерти. Он приближается ещё ближе не чувствуя отвержения и борьбы против его действий, но ответа логично и не последует. Одасаку всегда важно было доверие, но какое доверие можно обсуждать или надеется к неизвестному человеку? Как-будто не было никакой связи между ними, жгучая боль снова разрасталась и протыкала своими шипами бессердечного ко всеми человека. Ещё ближе и ещё ближе. Дыхание обжигает, оно создаёт двойственность ощущений от этого человека. Ты хочешь его познать, но он почему-то одновременно даёт чувствовать себя некомфортно и доверять в какой-то степени. Шатен слегка касается ледяными и шершавыми губами к тёплым устам Оды. Не глубокий и лёгкий поцелуй в который вовлёк Сакуноске шатен, будто пытаясь им сказать что-то важное, что-то запретное. Осудить или оценить то, что они сейчас делают не мог никто, они были наедине, это создавало немного интимную атмосферу, но не похабную. Что дало немного поддаться этому человеку Одасаку. Поцелуй углубляется и становится менее спокойным. Подобный слюнообмен заставляет слегка коробиться сердце, а чьё-то напротив чувствовать приятное разливающееся по всему телу тепло, непрекращающееся, восхитительное, приводящее в неистовый восторг и одновременно ужас, понимая, что скоро наступит расплата. Они отрываются друг от друга, потому что воздух в их лёгких увы не вечен. А умереть на ровном месте от подобного хотелось, но не Оде. Слегка касаясь лбом Дазай вздыхает и будто в бреду повторяет причудливое прозвище Сакуноске. Он счастлив, он рад, а его собеседник попавшийся на подобную уловку — поцелуй, в замешательстве. — Прости, но это странно.. Мы не знаем друг друга вовсе. Точнее я тебя и поцелуй с незнакомцем для меня это.. Что-то сумбурное.. — немного отстраняясь и снова показывая холод, недоверие и отчуждение. Сердце снова недобро заныло у Дазая, хочется притянуть того, просить остаться, просить помнить, но он знал, что из них двоих помнить будет только один и то.. Не вечно. Дальше всё доходит до более сложных разговоров, о новом подопечном Оды и далее и далее. Уже не замечая Дазай выдаёт своё нутро и кем он является на самом деле. Всего лишь ужасным человеком, отвратительным боссом Портовой мафии, который разлучил бедных брата и сестру. На это лишь шатен мог самодовольно улыбаться и почти что скрыться, сбежать от человека, с которым ждал эту судьбоносную встречу. Но успел испугать Оду своими странными словами, наверняка в памяти у него он останется как сошедший с ума псих. — Знаешь, Одасаку мы были друзьями в другом мире.. Мир, который является «тенью» настоящего. Альтернативная реальность, созданная Книгой. Возможно ты подумаешь, что я сошёл с ума, но это так. Эта книга содержит всевозможные альтернативные реальности, которые начинаются одинаково, но меняются в зависимости от любого сделанного выбора или обстоятельств. И все эти выборы накладываются друг на друга. — подобное босс Портовой мафии говорит на одном дыхании, ровно и не запинаясь, не боясь признать подобную правду. Сакуноске его слушает и не прерывает. — Ты жив.. Работаешь в вооружённом детективном агентстве.. И те пять детей, которых в оригинальной истории подорвали Мимик, живы и уже подросли. Пишешь свой роман и не знаком с мной.. Похоже это была главная плата за твою жизнь и она такая тяжёлая.. Прости за эту встречу. Ты всё забудешь, возможно всё повторится снова, а возможно ты будешь помнить только часть нашего диалога, но знай.. Твои друзья будут целы и невредимы, жаль, что сейчас не время спустить тебе курок и подставить моё лицо под дуло пистолета... Но я хотел бы умереть от твоей руки мой милый друг.. — тяжёлый вздох, тёмный человек отворачивается напоследок изобразив на лице подобие улыбки. Он не пытался создать последнее впечатление о себе как о человеке, который страдает, он просто помнит и верит. — Я помню.. — секунда и он исчезает из поля зрения оставляя странное послевкусие виски и не дешёвых сигарет на губах Оды. Он помнил, но смутно об этой встрече, она оставила специфичный осадок на душе, но больше они не виделись. Он помнил пока жил, а Сакуноске существовал в этой грёбанной реальности не созданной для них двоих.