is it me or just a dream that never dies?

      Влюбиться в Драко Малфоя никогда не было ее планом на этот год.              И когда она поняла, что влюбилась в него, эйфория смешалась со страхом, тревогой и ужасом.              Он рассказал ей о задании Волан-де-морта, поэтому рука об руку с ее любовью пришло осознание, что счастье не сможет длиться вечно.              Каждый их шанс: мгновения, проведенные в темных углах днем, в старых классах ночью и под простынями в Выручай-комнате… они не упускали ни одного.              Когда они были вместе, он сбрасывал со своих плеч тяжелый груз, а она забывала об опасности, нависшей над ними.              Обнаженные тела и трепетные поцелуи — словно бальзам для их проблем, так что влюбиться в Драко Малфоя — хоть, и по-прежнему не входило в ее планы — было неизбежным.              Гермиона просыпается, распахивает глаза и видит кромешную тьму. Прекрасную комнату без окон. В девушке зарождается знакомая неуверенность, когда она пытается найти где-то лежащую рядом палочку. Отыскав ее, Грейнджер зажигает слабый свет.              За ее спиной раздается стон, а рука, покоившаяся на талии, напрягается.              — Погаси, — бормочет Драко.              Гермиона прижимается спиной к его груди.              — Просыпайся, — говорит она. — Что-то не так.              Он тут же садится, шаря рукой под подушкой в поисках собственной палочки.              — Что случилось? — спрашивает он. Грейнджер качает головой.              — Не знаю. Но что-то не так. Чувствуешь?              Девушка наблюдает, как Малфой какое-то время сидит неподвижно, простынь оголяет его торс, а рука тянется к ее, нежно сжимая.              — Началось.              Ей не нужно уточнять, что имеется в виду. Оба это знают.              Они взяли это время взаймы. С того момента, как их жаркий спор превратился в страсть совершенно другого рода, Гермиона знала, что этому придет конец. Они молча одеваются, и гриффиндорка чувствует себя маленьким ребенком, который слишком поздно понял, что их каникулы подошли к концу.              Кажется, что она зря потратила время. Их время.              Их время вместе.              Вместо того чтобы быстро одеться с помощью магии, Гермиона и Драко медленно застегивают свои рубашки. Завязывают шнурки, Драко завязывает узел дважды.              Оттягивают время. Не решаются.              Одеваются, зная, что это их последнее мгновение, перед тем как наступит хаос, который разделит их.              — Я хочу… — начинает Гермиона, но запинается, когда Малфой смотрит на нее.              — Не надо, — он качает головой и тянется к ней. Рывок, и ведьма, споткнувшись, падает ему на грудь, прямо в объятия. Он крепко прижимает ее, обхватив руками тело девушки. Глубоко вздохнув, она ненавидит себя, что не дорожила им так, как должна была.              — Я люблю тебя, — бормочет слизеринец. — Что бы ни случилось, я люблю тебя.              — Я люблю тебя, — вторит она, ее голос заглушает ткань рубашки. — Мы могли сбежать.              Отчаянная мольба: та, которую гриффиндорка повторяет вновь и вновь последние месяцы.              Сбеги со мной. Иди к Дамблдору, объясни ему все. Кто-нибудь найдет способ нам помочь.              Сбеги со мной.              Пожалуйста.              Пожалуйста.              — Ты же знаешь, я не могу, — произносит он, прижимаясь губами к ее лбу. Они обнимают друг друга так долго, сколько могут себе позволить, а затем Драко отступает. Без тепла его тела слезы на щеках Гермионы мгновенно остывают.              Она стягивает кольцо, которое всегда носила на указательном пальце, и кладет на ладонь слизеринца. Семейная реликвия, одна из самых ценных ее вещей.              — Сохрани его для меня, — произносит девушка, и парень кивает.              Они покидают комнату с одинаково задумчивыми выражениями лиц, и когда дверь исчезает, идут по коридору.              Время почти пришло, говорит Драко, отчего Гермиона вздрагивает: нервы натянуты до предела.              Это оно.              Это был ее план с самого начала… но произнести это вслух было почти что невыносимо.              — Подожди.              Малфой останавливается и хмурится, смотря на девушку.              — Что такое? Нам нужно тебя вернуть в твою…              Грейнджер качает головой.              — Расстанься со мной.              — Что?              — Покончи с этим.              Теперь трясет головой он.              — Нет. Что? Что ты…              Она берет его за руку и со всей серьезностью смотрит на парня.              — Драко, сделай это. Сделай это прямо сейчас. Мне нужно, чтобы ты это сделал.              Он морщится, ему больно.              — Ты же знаешь, что мы не можем быть вместе, Грейнджер. Ради тебя. Мы должны…              — Все в порядке, Драко. Я знаю, — губы Гермионы дрожат. — Мы говорили об этом. Но… но мне нужно, чтобы ты это сказал.              Парень хмурится.              — Сказать, что?              — Сказать эти слова, Драко. Ты должен их произнести. Покончи с этим.              Было глупо начинать, но девушка никогда не пожалеет о времени, проведенном вместе. Сердце Гермионы начинает биться быстрее, ладони вспотели.              

__________

             Драко, наконец, понял, и от этого боль стала невыносимой.              Было глупо начинать, когда она наткнулась на него, прячущегося в тени заброшенной ниши. Натянутый разговор перерос в дружбу, которая переросла в любовь.              А теперь разбивает им сердца.              Малфой отстранился, отступая, создавая между ними расстояние. Мгновения проходят в удушающей тишине.              Его руки сжимаются в кулаки, и Драко кивает.              — Мы расстаемся, — говорит парень дрожащим голосом. — Что бы ни случилось, между нами все кончено. С нами покончено.              Он наблюдает, как в глазах Гермионы гаснет слабая искорка надежды, а вместе с ней умирает и его сердце. Ведьма стоит, не двигаясь, а слезы продолжают течь из глаз, и только через несколько мгновений девушка кивает.              — Хорошо.              Драко хочет сократить между ними расстояние. Хочет сказать, что шутит, что не может ее отпустить.              Он хочет еще раз поцеловать ее. Но не может. Есть определенные границы, и они пересекли все, кроме одной. И сейчас слизеринец должен ее оставить. Парень рассказал ей о готовящемся плане, предупредил. Но гриффиндорка все равно возвращалась к нему. И они, как дураки, влюбились.              Малфой рассказал ей все. Сказал, что сюда придут плохие люди, и после этого уже ничего не будет, как прежде. И тогда она взяла его за руку и сказала, что останется рядом, несмотря ни на что. Что она верила в него. Что доверяла ему.              “Я должен сделать это один”, — сказал слизеринец, и Гермиона, наконец, поняла, что, сколько бы любви между ними ни было, демоны за его спиной никогда не перестанут преследовать Драко. Охотиться за ним.              — Мне нужно, чтобы ты для меня сделал кое-что еще, — шепчет Грейнджер, и волшебник кивает. Он сделает для нее все что угодно. Девушка вытягивает руку и вытаскивает палочку из внутреннего кармана пиджака. Она вжимает ему в ладонь и смотрит прямо в глаза.              — Гермиона… — начинает парень, но та качает головой.              Он замолкает, взглянув на палочку в своей руке, прежде чем снова встретиться с Грейнджер взглядом. Она грустно улыбается.              — Мне нужно, чтобы ты наложил на меня Обливиэйт.              Его рот открывается.              — Нет, — говорит Малфой, когда вновь обретает способность произнести хоть что-то. — Что? Ты с ума сошла?              Ведьма берет его за свободную руку и крепко сжимает, прикрывая глаза.              — Это единственный способ, Драко, — шепчет гриффиндорка. — Я не уйду без тебя. Ты знаешь это. А я знаю, что ты уйдешь. Когда начнется война… и я знаю, что она дышит нам в спину. У меня не будет сил уйти от тебя. Если ты не заставишь меня забыть.              Он понимает, что это не спонтанная мысль, пришедшая ей в голову.              Ведьма всегда знала, что попросит его выполнить эту невозможную задачу. Всегда знала. Когда он целовал ее, трахал, обнимал. Когда он любил ее, она знала.              Гермиона прикасается своими губами к его, и парень целует в ответ, когда его собственные слезы начинают течь по щекам.              — Я люблю тебя, — шепчет Грейнджер, и Малфой вторит ей, прижимая палочку к виску девушки.              Ее глаза закрываются, из-под ресниц текут слезы, пока Гермиона ждет, что он произнесет заклинание.              Слизеринец использует последнюю возможность запомнить ее лицо. Шепча заклинание, пока его сердце выскакивает из груди, Драко наблюдает за Гермионой: выражение ее лица меняется из боли и любви к замешательству. А потом девушка хмурится, отступая и прижимая ладонь к своей щеке.              — Какого черта… — бормочет гриффиндорка, и Малфой заставляет себя нахмуриться.              — Уйди с дороги, Грейнджер, — говорит он, протискиваясь мимо… Только, стоя уже у двери, парень понимает, что забыл. Малфой возвращается к Гермионе, тянет за плечо, разворачивая к себе. Она смотрит на него, все еще немного дезориентированная.              — Не дергай меня, Малфой!              Блондин не отпускает руку.              — Грейнджер, тебе нужно вернуться в свою спальню и спрятаться, — говорит он. — Забудь обо всем, что было между нами. Забудь, что ненавидишь меня. Возвращайся в свою спальню и не выходи, блять, оттуда сегодня вечером. Не выходи, даже если кто-то будет кричать около твоих дверей. Поняла? Скажи, что поняла.              Девушка выглядит встревоженной, ее глаза расширяются.              — Что случится? — шепчет она, но Драко качает головой.              — Тебе не нужно этого знать. Просто пообещай мне.              Грейнджер качает головой.              — Я не могу ничего тебе обещать, Малфой. Я тебе не доверяю.              Он кивает, сердце больно сжимается.              — Я знаю. Но только один раз, ради твоего же блага, иди в спальню и оставайся там. Пожалуйста. Пожалуйста.              Гермиона смотрит на него, словно обдумывая, а затем облизывает губы.              — Почему? Почему ты говоришь мне это?              Драко оглядывается через плечо.              Солнце садится.              Нет времени.              — Они убьют тебя, если найдут.              — Кто…              — Тебе нужно идти, Грейнджер, — парень мягко толкает ее, кивая в сторону двери. — Беги.              Она смотрит на него, а затем на дверь в конце коридора. Наконец, ее плечи расслабляются.              — Ты пытаешься мне помочь, — недоверчиво говорит гриффиндорка. — Почему?              Драко невольно смеется.              — Единственный хороший поступок, который я совершу в жизни. А завтра снова стану злым, клянусь.              — Малфой…              — Нет времени, Грейнджер. Иди. Давай же. Возвращайся к своим друзьям, забаррикадируйте гостиную.              Парень толкает ее еще раз, и Гермиона хватает его за руку.              — Пойдем со мной, — настойчиво говорит она, смотря на него. — Если случится что-то плохое, пойдем со мной.              — Не могу. Слишком поздно, — Драко качает головой, выдергивая руку из ее хватки. — Иди, блять, Грейнджер. Не трать время здесь со мной. Иди. Не оглядывайся.              Она колеблется, а затем начинает бежать по коридору.              К облегчению Малфоя, не оглядываясь.              

__________

             Через год после окончания войны Драко приближается к середине своего испытательного срока. Он живет в скромной квартире в маггловском Лондоне, вдали от сплетен и посторонних глаз.              Он счастлив.              Счастлив насколько это возможно.              Стук в дверь. Он открывает и видит, что Гермиона Грейнджер стоит на пороге и смотрит на него широко распахнутыми глазами. Она начинает говорить прежде, чем он успевает что-то произнести.              — Я наложила на родителей Обливиэйт, перед тем как податься в бега с Гарри и Роном, — говорит она. — Мне потребовались месяцы, чтобы снять заклинание.              Драко отступает, распахивая дверь.              — Заходи.              Гермиона заходит в квартиру, бегло осматривая помещение.              Она продолжает:              — Я нервничала, когда разбиралась с контрзаклинанием. А потом что-то, что сказала моя коллега в Министерстве, заставило меня задуматься.              — И что сказала твоя коллега? — спрашивает Малфой, ошеломленный тем фактом, что прямо сейчас в его квартире стоит Гермиона Грейнджер и вовсе не выглядит так, будто ненавидит его.              — Падма сказала… она сказала: держу пари, в мире есть множество людей, на которых наложили Обливиэйт, и они об этом не знают. Это были просто случайные мысли, но я не могла перестать об этом думать, — она замолкает и проводит рукой по волосам, — потому что мне казалось, что часть моей памяти стерта. Это о чем-то тебе говорит?              Во рту у Драко пересыхает. Он моргает.              — Мгмх…              Ведьма громко выдыхает.              — Итак, из любопытства и для проверки заклинания, я попросила Падму наложить его на меня.              — Да? — сердце Малфоя болезненно сжалось в груди. — Ты… что-нибудь помнишь?              Гермиона смотрит на него, ее губы растягиваются в нежной улыбке. Она подходит ближе, пока не оказывается прямо перед ним, беря его за руку. Другая рука прикасается к его груди. Даже через свитер он знает, что девушка почувствует очертания кольца, которое висит у него на простой цепочке на шее.              Кольцо, которое она подарила ему перед началом войны.              — Я помню все.