Не (арабские) сказки

Это был другой мир. Совсем другой, где не было ни одного знакомого лица. Но и врагов в нём тоже не было, по крайней мере не тех, с кем он не смог бы справиться. Даже один. Без верующих, лишь на голой собственной (дарованной) силе. В этом мире он был Богом. Одним из немногих на Небесах. И сильнейшим. Никто не смог бы оспорить его право, слово или выбор. Се Лянь был подобно солнцу, осветившему этот схлопнутый, замкнутый мир. Он не помнил, как оказался здесь. Не помнил, сколько прожил там. Один. Оставленный. Его Сань Лан, его милый демон, самый преданный верующий исчез, погиб для того, чтобы его Бог смог победить и выжить. Он улыбался и обещал вернуться, но только много позже Се Лянь заметил, что, потянувшись было по привычке, провёл пальцами по пустой цепочке. Кольца не было. Он не мог потерять его, но, боги, упустил тот момент, даже не заметил, как драгоценная вещь рассыпалась пеплом. Не оставившим даже тёмного мазка на светлой коже. Ни следочка, ничего. Хуа Чэн до последнего боялся больше смерти запятнать, очернить светлый образ Се Ляня. Он не оставил после себя ничего, что подтверждало бы его существование. Ни пряди волос, ни клочка одежды, в которые можно было уткнуться лицом и оплакать. Мир схлопнулся прямо перед его лицом. Новый мир был другим. И одновременно похожим. Ярким, лоснящимся от сытости и богатства, в этом мире не было столь кровопролитных и ужасных войн. И тем не менее... люди оставались людьми. Они всегда найдут способ, чтобы причинить боль себе подобным. Подавить, растоптать, заставить подчиняться. Се Лянь шёл по рынку и едва удерживал на лице маску вежливого безразличия. Сам не понял, как его занесло сюда, в место порока и алчности, где чужие жизни обменивали на звонкую монету. Он пообещал себе вернуться и навести здесь порядок. А внутренний голос, поразительно похожий одновременно на Безликого и Сань Лана, шептал, что гораздо проще будет захватывать страну за страной, искореняя рабство и совершенствуя законопорядок. Он Бог, он сильнейший, он бессмертный. Никто не сможет свергнуть его, победить и вновь заставить ощутить бессилие. Голос был маняще сладким от звучавшей в нём рассудительности пополам с безумием. Так приятно было бы ему поддаться. Се Лянь подумает над этим. Позже. Когда больше вообще ничего не останется. Будто ему на Небесах проблем мало. Будто ему в принципе когда-то было мало проблем. - Эй, господин! Ты красив как небожитель, не хочешь посмотреть на мой товар? За твою улыбку уступлю четвертину! Се Лянь было обернулся, чтобы отказать отвлёкшему его от мыслей торгашу, как вдруг... В глубине шатра почудилось какое-то движение. Знакомый красный оттенок. Человек ещё что-то говорил, но его не слушали. Се Ляня как арканом тянуло туда. Ближе-ближе-ближе! Как хищник, ведомый запахом крови, так и бог был приворожен манящим алым цветом. Нежная лёгкая ткань переливалась и манила к себе - сними, отдёрни, посмотри! - Господин, этот товар очень дорогой, нельзя его хватать, не заплатив, - ввинтился в уши чужой омерзительный голос, в раз согнавший сладкий дурман. Се Лянь моргнул. Раз. Два. Три. Но красный, тот самый красный всё ещё стоял перед глазами. Только теперь это был не слепой сгусток цвета, нет, он облекал человеческий силуэт. Весь укрытый шелками и звенящими украшениями, красиво оттеняющими цепи. ...Цепи?! Волна ци оттолкнула торговца, хлёстко, но без урона. Пока. Руки сами собой легли на лоснящийся шёлк, потянули, открывая белизну кожи и блеск нательных украшений. Из-под вуали блеснули тёмные с алым глаза. - Посмотри на меня. Посмотри на меня. Посмотри. Тот самый взгляд. Не узнающий, закрытый, будто вымороженный изнутри. И - как последний удар, добивающий, не оставляющий ни шанса подняться - звон на краю сознания, ощущение чего-то, что было отдано, что принадлежало ему. Жоё белоснежной змеёй взметнулась, выхватывая, сдирая драгоценность с шеи торговца. На ладонь упало невероятной красоты стеклянно-бриллиантовое кольцо, которое Се Лянь трясущимися руками надел на палец, обдирая кожу острыми гранями. Демон хищно дёрнулся, из-под бледных губ блеснули клыки. Прекрасное, едва ли прикрывшее свою смертоносность создание. - Ты что делаешь?! Да ты знаешь, сколько он стоит?! Се Лянь заметил, как что-то дрогнуло, сжалось в глубине чужих глаз, а взгляд - отчаянный и жадный сомкнулся на его лице. Внутренности опалило яростью. - Как смеешь ты... - его Сань Лан никогда не слышал подобного тона. Властного, разъярённого, голоса того, кто смеет и имеет право повелевать не только жизнями, но и смертями. - Он мой! Ци окружила их плотным куполом, не позволяя разъярённому торговцу приблизиться. Се Лянь коснулся виска и позвал: - Ши Цинсюань. Спустись и разберись здесь со всем. Спустя мгновение рядом с ними появился Бог Ветра. - Ваше Величество, всё будет сделано! - он явно не послушался и всё это время находился где-то неподалёку, раз так быстро явился. Не состоявшийся друг в этом мире был отличным подчинённым, безмерно уважительным и исполнительным, хоть и не утративший лёгкости натуры. - А с... товарами что делать? - На твоё усмотрение, - равнодушно. Весь мир, всё утратило значение, стоило только найти Его. Демон всё ещё молча смотрел на него, хищно вдыхая запах крови, которую Се Лянь и не думал остановить. Наоборот, расковырял ранку, позволяя жидкости собраться в ладони, и поднёс её к напряжённому лицу. - Пожалуйста, не бойся меня. После этих слов, демон с жадностью вцепился в его руку, рыча и жмуря глаза. Божественная кровь горячей сладостью лилась в горло, никто не отнимал и не отдёргивал за цепи ошейника, наоборот. Чужая ци кружила и ластилась, а свободная рука гладила закаменевшие плечи, прижимая к неизвестному богу всё ближе и ближе. Пить можно было до бесконечности долго, но демон умел быть благодарным. Напоследок лизнув ранку и кольнув её собственной энергией, чтобы поскорее зажила, оставил на коже лёгкий поцелуй. - Сань Лан... Почему... Почему это имя, чужое, ведь у него не было собственного, так сладко отзывается внутри? Почему к этому богу хочется прильнуть, обнять его ноги и замереть так на всю оставшуюся вечность. Зарыться лицом в белые одежды, спрятаться в них и больше никогда не разлучаться. Бог гладил его, звал чужим именем, и Сань Лан был готов отзываться на что угодно, лишь бы его оставили себе. Кольцо из праха идеально сидело на изящном пальце и так и манило провести языком, ощутить привкус собственной души на чужой руке. Бог позволил ему и это. Он был мягким, его бог. Он сорвал цепи, ни задев ни одного украшения. Серебристые цепочки казались второй кожей, и он бы не хотел с ними расставаться. Он был выше бога, но ни единого момента не смотрел сверху, наоборот... - Господин дарит имя этому недостойному? В светлых глазах скользнула горечь, перед тем как смылась улыбкой. - Господин дарит себя и хотел бы, чтобы Сань Лан был его мужем. Какая восхитительная, блаженная смелость, ах, как сладка на вкус была эта улыбка - тёплая, чуточку неуверенная, доверчивая-доверчивая. Демон, безымянный раб, обученный мечу и танцам, с яростной нежностью выцеловывал губы незнакомца, который захотел его и предложил в обмен ровно столько же. Ни одного дня в своей жизни Сань Лан не думал, что однажды будет принадлежать кому-то, кто будет смотреть на него как на самое драгоценное в жизни. - Мой, мой, - шептали меж поцелуями. - Я нашёл тебя, я заберу тебя. Пойдём же, пойдём домой. Отстраняться так не хотелось, но на его возмущение лишь мягко обхватили за руку, утягивая прочь. Из шатра, с рынка, из мира смертных. Император Небес провёл грешного демона самой короткой дорогой на Небеса. Он был бережным, заботливым, даже уважительным и безмерно ласковым. После того, как бог привёл Сань Лана в свою обитель, он будто весь оробел в один момент, сжался, склонил голову и нервно затеребил кольцо на пальце. - Прости, я... Я опоздал, я так долго... - поймал взгляд, разглядывающий его руки. - Отдать? Демон мотнул головой, да так резко, что волосы, не расчёсанные, никем не ухоженные, взметнулись широким покрывалом за его спиной. - Ва... - хрипло. Сглотнул, откашлялся. - Ваше Высочество... Конечно он не мог ничего вспомнить, ни своего бога, ни восемьсот лет, посвящённые ему. И всё же, и всё же душа, душа была всё та же. И в ней скреблась, разрасталась нерастраченная нежность и выстраданная любовь. Се Лянь был готов и к тому, что его будут ненавидеть, он вовсе не рассчитывал, что хоть однажды ещё увидит похожий блеск и тепло во взгляде. Доверие, нежность, преданность. Пусть только осколки, которым только предстоит сплавиться во что-то сильное и непоколебимое, пусть. Се Лянь будет ждать столько, сколько потребуется, пока может оставаться рядом. Взгляд невольно скользнул по обнажённым плечам и золотым украшениям, почти заменившим демону одежду. Бог вспыхнул и закрыл лицо. - Тебе... Не хочешь переодеться? - Вашему Высочеству не нравится облик этого недостойного? Я могу выглядеть так, как ты пожелаешь. - Нет... Оставь так, как тебе нравится. Если тебе удобно, то я... мне нравится. Тебе очень идёт. Красиво. - Тогда этот Сань Лан и впредь будет услаждать взор Его Высочества своим видом. Се Лянь покивал, разглядывая демона сквозь пальцы. Очень тяжело будет просто смотреть и удержаться от поцелуя или прикосновения. (Сань Лан сделает всё, чтобы сдерживаться было невозможно, чаруя и привораживая). *** - Гэгэ... - М? - Хочешь, я станцую для тебя? И, не дожидаясь ответа, изящно поднялся на ноги. Взметнулись шелка, распущенные чёрные волосы укрыли обнятую алым фигуру богатым плащом. Кисти рук и босые ноги, белоснежные, почти светящиеся в слабом свете. Звон украшений заменил музыку. Взгляд единственного зрителя обжигал любовью. *** Семья, состоящая из двух демонов (один всё-таки на половину) и одной женщины, с интересом наблюдала, как божественные чиновники, явившись смертным, разгоняли рабский рынок. - Вот на нём-то я и купила однажды твоего отца, Бинхэ, - с неясной эмоцией в голосе проговорила женщина. Его сын, такой же мягкий и доверчивый, как и его отец, важно кивнул матери. А муж, милый, ласковый муж поцеловал изящную ручку. - Ах, моя госпожа, я до сих пор считаю, что моё попадание в это место было лучшим, что могло случиться. Ведь иначе благородная заклинательница вряд ли бы захотела этого недостойного себе. Бинхэ с улыбкой наблюдал за воркующими родителями. Отец подмигнул ему, подхватывая мать и кружа на руках. Все они знали, что Верховный Владыка демонов просто дурачился, оказавшись на невольничьем рынке, и ему бы не составило никакого труда выбраться из цепей, а затем устроить кровавую бойню в одиночку. Но его пожалела заклинательница, кровный враг всего их вида. Выкупила, выходила и страстно заботилась, опекая и уча жить среди людей. Злилась на доверчивость, ругала выбор литературы (последние мозги растеряешь, если будешь читать эту похабную гадость!) и отчаянно отстаивала своё право быть с тем, с кем хочет. С презренным демоном, чьё существование противно Небесам. Тяньлан Цзюнь до сих пор со смехом рассказывает их единственному сыну, как злилась Су Сиянь, когда на второй же день после свадьбы её привели в красивейший богатый дворец и усадили на трон, стоящий рядом с императорским. Она кричала, ругалась, что её обманули, но замерла на полуслове, когда её муж сел возле её ног и уткнулся в колени лицом. - Ты такая красивая, когда злишься. И с таким рвением защищала меня перед всем праведным миром, разве мог я помешать тебе? Мама всегда после этой истории начинает лупить отца ладонями по щекам и груди, пока их не поймают, чтобы исцеловать каждый пальчик и каждую линию. Бинхэ помалкивает, но внутри почти лопается от умиления, глядя на них. Вот бы у него всё сложилось так же...