Что если

Пенелопа уже чувствовала себя намного лучше. Две недели назад она не смогла справиться со стрессом, чуть не словила нервный срыв и довела себя до изнеможения. Прежде чем Порция заметила еë дрожь и бледность из-за недосыпа и голодания, Пенелопа довела себя до того лихорадочного состояния, при котором температура и слабость не позволяют подняться с постели. Но спустя две недели заботливого ухода и регулярных визитов доктора Вотерсона, она уже чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы сидеть в гостиной, укутавшись в плед с книгой в руках, наблюдая краем глаза, как леди Бриджертон подносит к губам чашку чая, слушая невольные причитания еë матери. Колин и Элоиза так же сидели в гостиной. Весь этот визит задумывался как вежливый знак внимания после выздоровления Пенелопы. И, не смотря на то, что Элоиза заходила почти каждый день, чтобы посидеть у еë постели, почитать вслух или просто подержать за руку, чтобы дать понять, что она рядом, было очевидно, что еë затащили сюда насильно. Пенелопа понимала, что она не могла оставить еë одну в трудную минуту, но когда эта минута прошла, боль предательства вернулась. Колин же, напротив, будто с жадностью ловил каждое еë движение. Он беспокоился о еë здоровье, видимо наслушавшись рассказов Вайолет, и теперь, имея, наконец, возможность увидеть своего друга, не мог упустить ни малейшей детали, говорившей, что Пен идëт на поправку. На сколько Пенелопа поняла, перед выходом леди Бриджертон настояла на том, чтобы больную не тревожили, ведь она всё ещё была слаба. И не смотря на то, что это означало, просидеть целый час почти в полной тишине, Пен была ей благодарна. У неё не было ни сил, ни желания заводить, поддерживать и вникать в разговор, тем более сохраняя вежливую улыбку формальной беседы. Такое времяпрепровождение могло бы быть довольно неловким, нанеси визит кто угодно другой, но это были Бриджертоны, и хоть Элоиза явно была не в духе, а Колин большую часть вечера просидел тише воды, ниже травы, Пенелопа чувствовала лишь поддержку и благодарность. Она перевернула страницу, приложив два пальца к виску и оставила их там, чтобы успокоить снова нахлынувшую головную боль, когда Нелли, новая горничная, тихо подошла к леди Фезерингтон и сообщила о приходе доктора. – Как? Мы не ждали его сегодня. – откликнулась та, повернувшись вполоборота к двери, немного поспешнее, чем следовало бы, вызвав мимолëтное удивление в глазах Вайолет, которая только что рассказывала, как хорошо влияет на здоровье деревенский воздух. – Прошу прощения, должно быть доктор Вотерсон неравнодушен к Пенелопе, потому как он ищет любой повод заглянуть к нам. – Попыталась пошутить Порция, поднимаясь со своего места. – Пойду спроважу его, – продолжала она с улыбкой на лице, направляясь к двери, – а то, чего доброго, напросится на чай, – слышался еë голос уже за дверью. – У Пенелопы, наконец, появился поклонник, – вдруг подала голос Пруденс, которая всё это время помешивала сахар в чае со скучающим видом. – Никакая сила не заставит его обойти наш дом стороной. – Она подмигнула Пенелопе, улыбаясь удивлëнным взглядам гостей. Неуверенная улыбка Вайолет, немного оскорбительное недоумение в глазах Колина и недоверчивый интерес в поднятой брови Элоизы заставили Пенелопу оторваться от книги. – Прю просто шутит, – сказала она немного устало. – У нас есть веские основания полагать, что сердце доктора Вотерсона занято другой леди. – Вот как? – Колин не сумел скрыть радости от оживления подруги, и намеревался продлить мимолëтный разговор хоть на минуту, не смотря на серьëзный взгляд Вайолет. – Не поделитесь с нами вашими наблюдениями? – Наблюдения тут не при чëм, – ответила за сестру Пруденс к явному разочарованию Джентельмена. – В свой последний визит он просил благословления на брак... – на брак с кем просил благословления доктор Вотерсон, гости не узнали, так как за дверью послышались голоса. По-видимому доктор не стал ждать у входа, а прошëл прямо к гостинной, где был задержан неистовой силой под именем Порция Фезерингтон, по какой-то причине не желавшей пустить его внутрь. – Я всего на минутку, моя леди, только проверю состояние больной, и сразу за дверь, – голос доктора источал беспредельную нежность, что вызвало улыбку Прю и ухмылку еë сестры, которая едва заметно закатила глаза. – В этом вовсе нет необходимости, доктор, – Отвечала «его леди» немного сбивчиво и торопливо, уже у самой двери в гостинную, – к тому же... К тому же... – Больная спит. – Шопотом подсказала Пенелопа, лениво переворачивая страницу, не замечая ничего, кроме своей книги. – К тому же больная спит. – Тут же подхватила Порция. – Следом посыпались заверения, как полезен крепкий сон, ведь «вы сами, доктор, говорили об этом». Колин подавил смешок, Элоиза пыталась сдержать улыбку, и даже леди Бриджертон торопливо подносила чашку чая ко рту, в попытке скрыть свою. Пруденс открыто расплылась в улыбке и попыталась встретиться взглядом с сестрой, но та внимательно смотрела в книгу, будто ничего не произошло. – Что ж, в таком случае, могу я спросить о вашем здоровье? Вы выглядите обеспокоенной, как вы себя чувствуете? Мигрени прошли? – Не успокаивался доктор с неизменной нежностью в голосе. – Мигрени? Ах, мигрени, нет, нет... То есть да, конечно... – Порция явно волновались, чем вызвала открытый интерес гостей. – Ваше лекарство сделало свою работу. – Прошептала Пенелопа, весь еë вид, включая хмурый взгляд, упëртый в книгу, говорил о том, что она очень увлечена происходящим на странице, как будто говорила вовсе не она. – Ваше лекарство помогло, доктор, огромное спасибо. – Щебетала Порция, никак не имея возможность наблюдать веселье еë гостей за спиной. – Что ж, я благодарна за внимание, но в вашем визите нет необходимости, я передам цветы моей дочери, уверенна, она будет очень рада, когда проснëтся. – О, боюсь, вы не так меня поняли, леди Фезерингтон, эти цветы для вас. – Произнëс доктор, и тут Порция совсем растерялась. – Я... для меня?.. вот как... право же, я... я... – Влюблена. Поцелуй меня срочно. – Прошептала Пенелопа со скучающим видом. – Я влюблена, поцелуй меня... – Порция осеклась, осознав, какую услугу оказал ей еë дублëр, но не смогла придумать ничего другого, кроме как закончить словом «срочно», от волнения перешедшим на шёпот. – Что? – Спросил удивлëнный голос доктора Вотерсона, инстиктивно тоже переходя на шёпот. – Что? – Вторил ему недоумевающий шёпот Порции Фезерингтон. – Что? – Пришла в себя Пенелопа, наконец оторвавшись от книги, чтобы заметить недоумëнные взгляды всех присутствующих. Пенелопа сидела ближе всех к приоткрытой двери, и только ей было видно, что происходит за ней. Доктор Вотерсон воспринял слова еë матери как приказ и уже прижимал еë к двери в страстном поцелуе, букет выпал из его рук, цветы рассыпались по полу. Оторвавшись через несколько секунд он спросил: «Ты выйдешь за меня?» Элоиза подалась вперëд в беззвучном смехе, прикрыв рот рукой, чтобы не дать ему вырваться наружу, Колин сидел, вцепившись руками в ручки кресла с разинутым ртом и поднятыми бровями, готовый, казалось, в любую минуту пуститься в пляс, он то и дело мотал головой от одного к другому, будто беззвучно вопрошая: «Вы слышали то же, что и я?!» Вайолет застыла с чашкой у открытого рта, не в силах оторвать взгляд от двери, где ей всё равно ничего не было видно. Пруденс сидела, приложив ладонь к щеке и качая головой с немного ошалевшим видом. Пауза затянулась. Порция всё ещё стояла, прижатая к двери своим поклонником, недоумëнно глядя в его влюблëнные глаза, не в силах успокоить дыхание. – Скажи «да». – Умолял голос. – Да. – Быстро повторила она, затем – Нет, – и так же быстро – Мне нужно время. – Конечно. – Доктор Вотерсон медленно отступил и, продолжая глядеть на Порцию, всё ещё недоумëнно прижатую к двери, начал собирать цветы, затем, тяжело дыша, вложил их в руку Порции, всё ещё поднятую над головой и так же прижатую к двери, тихо чмокнул еë в губы и удалился. Через минуту недоумëнной тишины леди Фезерингтон, очевидно всё ещё не пришедшая в себя, медленно повернулась и вошла в гостиную. Леди Бриджертон, как ни в чëм не бывало сделала крохотный глоток чая, моля небеса, чтобы еë дети последовали еë примеру. К счастью, они сделали именно это. – Какое вкусное пирожное, леди Фезерингтон, могу я попросить у вашей кухарки его рецепт? – спросила Элоиза к великому удивлению своей матери. И когда уже начало казаться, что буря миновала, Порция вдруг заметила свою дочь. Она сделала шаг в еë сторону, намереваясь что-то сказать, но вместо этого получалось лишь открывать и закрывать рот. После нескольких неудачных попыток что-то сказать, Пенелопа сама открыла рот, глядя на мать в том же недоумении. – Пенелопа Энн Фезерингтон, – прошептала она в крайнем возмущении, подражая тону матери, – Ваши шутки доведут меня до припадка! Порция не глядя нащупала у себя за спиной спинку стула и упала на него, не отрывая взгляда от дочери. Казалось, если бы не шок, она бы набросилась на собственное дитя. Она уже открыла было рот, но с недоумением обнаружила, что снова повторяет еë слова и сама же рассмеялась, тут же разрядив обстановку. Никто больше не мог сдерживаться, гостиная разразилась хохотом, Элоиза чуть ли не валялась на полу. Единственной, кто не смеялся, была Пенелопа, на еë лице не было и тени улыбки, там скорее были недоумение и что-то похожее на страх. Когда Порция пришла в себя на столько, что уже способна была говорить, она с беспокойством взглянула на Пен. – Милая, в чëм дело? У Пенелопы на глазах стояли слëзы. – Простите меня, я ничего не понимаю, мама. Я действительно не понимаю, что сейчас произошло. – говорила она очень быстро. – Во мне сейчас две рюмки опиумной настойки и пол литра красного, мне очень жаль, если я сделала что-то не то. – Милая, всё в порядке, всё хорошо. – Порция уже вела дочь в еë комнаты под беспокойными взглядами гостей. Еë слова явно успокоили дочь, дойдя до двери она даже обернулась и присела в реверансе, но всё же позволила матери довести еë до постели. – С нашей матерью. – Вдруг подала голос Пруденс. И в ответ на недоумëнные взгляды Бриджертонов пояснила, – В свой последний визит доктор Вотерсон просил у нас с Пенелопой благославления на брак с нашей матерью. Вчера он должен был вернуться от Филлипы.