Что если

Пенелопа, на ходу объясняя ошибки Джереми, поднималась по лестнице многоквартирного дома к двери своей уютной квартирки. Она знала его через пару рукопожатий, он попросил еë помочь с докладом по культурологии, и она охотно согласилась. Повозившись с ключом, параллельно говоря о том, каких пунктов не хватает во вступлении, она, наконец, открыла дверь и прошла вперëд по коридору к кухне, по дороге разуваясь и бросая сумку на пол. Всë ещё объясняя что-то Джереми, она не глядя нажала кнопку на чайнике, привычным движением достала чашки и наконец обернулась, чтобы вскрикнуть: – О Боже, Джем, какого хуя! – Пенелопа вытянула вперёд руку, чтобы прикрыть его член и в шоке смотрела на парня, который с первого взгляда казался абсолютно адекватным. Джереми стоял посреди еë кухни абсолютно голый, уперев руки в боки, как будто это было в порядке вещей. – Джереми. Пожалуйста. – Пен старалась говорить как можно спокойнее и медленнее, выделяя каждое слово, чтобы удостовериться, что он точно еë понял. – Надень штаны и обоснуй свои действия. – Как насчëт секса без обязательств? – сказал он как ни в чëм не бывало, играя мышцами груди. – Никак, Джереми. Оденься. Пенелопа всё ещё пребывала в некотором шоке, пока он говорил что-то о сериале «Как я встретил вашу маму», и что две из трëх женщин отвечают согласием. – Я говорю «нет», Джереми. – Твëрдо сказала Пенелопа, в попытке выбросить из головы картинку его болтающегося члена. Но этот придурок явно не воспринял еë всерьёз, потому что, продолжая болтать, важно прошествовал к дивану и уселся на него в ожидании. – Так. Ладно. Хорошо. – Пенелопа говорила это самой себе в попытке успокоиться, что мало помогало, так как Джереми явно принял это за согласие и повернулся к ней с широкой улыбкой, поглаживая место рядом с собой, приглашая еë присоединиться. – Одну минутку, да, я сейчас только... – она попятилась в сторону ванной, и заперла за собой дверь, лихорадочно соображая. Когда, наконец, мысли в голове собрались в подобие плана, она потянулась к окну над раковиной, безуспешно пытаясь остановить дрожь в руках, открыла его и выбралась наружу. До этого момента, она пользовалась этим ходом только однажды, когда забыла про свидание Элоизы и ей пришлось эвакуироваться в срочном порядке, чтобы не слышать стоны своей подруги с того самого дивана. Второй раз в жизни посылая благодарности вселенной, за то, что та поселила еë на втором этаже и лет двести назад посадила этот прекрасный дуб, упирающийся тяжëлыми ветвями прямо в еë спасительное окно в мир, она аккуратно спустилась по дереву. Оказавшись на четвереньках во внутреннем дворике, Пенелопа отдышалась и поднялась на ноги, чтобы удивлëнный возглас «Пен!» снова сбил еë с ног. Упасть она не успела. Точнее успела, но в раскрытые объятья подскачившего соседа. Колин только что дописал последнюю статью своей колонки, с удовлетворением отправил еë редактору и вышел выбросить мусор. Поворачиваясь спиной к мусорному баку, он поднял взгляд и не сумел отвести его от раскинувшегося пейзажа. Его очаровательная соседка высунулась из окна своей квартиры, открывая пышные сиськи на всеобщее обозрение. Его брови бессознательно поднимались всё выше, по мере того, как Пенелопа Фезерингтон, лучшая подруга его сестры, босая, медленно спускалась вниз по дереву, не обращая внимание на задранную юбку, открывающую почти несуществующие трусики, и бормоча заклинания себе под нос. – Ты можешь отрицать сколько угодно, но я слышал, как ты болтала с деревом, Белоснежка. – Рассмеялся он, помогая ей восстановить баланс морально и физически. – Что заставило тебя выйти в окно? Неужели мир стал так плох? – Он рефлекторно включил своë обаяние, стараясь не обращать внимание на то, как еë босая нога скользнула по его голени. В любой другой ситуации, Пенелопа ответила бы на его шутку, но сейчас она могла только широко улыбнуться и выдавить: «Голый мужик на моëм диване». Колин снова рассмеялся. – Так у тебя свидание! – Но вдруг всë сжалось у него внутри, когда до него вдруг дошло, что улыбка Пен совершенно точно не искренняя, а нервная, и что вряд ли голый мужик на еë диване сделал что-то хорошее, чтобы заставить еë сбежать через окно из собственной квартиры. – У тебя свидание, Пен? – Спросил он очень серьëзно, и они оба знали, что на самом деле означают его слова. Это был не вопрос, а ожидание подтверждения, согласия на его немедленное вмешательство. – Неет! – Протянула Пенелопа полушëпотом, скорее вопросительно чем утвердительно, медленно мотая головой, всё ещё не в силах стереть с лица нервную улыбку. Через 4 секунды Колин Бриджертон уже забирался в еë ванную через то самое окно, от куда она вылезла. Пенелопа замерла, в шоке уставившись на открытое окно. Она не так хорошо знала Колина. Он был братом еë лучшей подруги, и они пересекались пару раз на вечеринках, она знала, что у него хорошее чувство юмора, очаровательная улыбка и что он – Бриджертон, что автоматически нажимало кнопку с надписью «доверие» у неё внутри. Но на этом еë знания заканчивались. Теперь она знала, что Колин Бриджертон добрый, неравнодушный и решительный. Тепло разлилось по еë телу. Совершенно успокоившись, она наконец позволила улыбке расслабиться, но теперь не могла избавиться от неë по другой причине. Мечтательно улыбаясь, как последняя дура, она медленно обернулась, чтобы направиться к двери в подъезд, уверенная в том, что забраться по дереву обратно она не сможет. – Проститутка! – Выплюнула в еë сторону старушка со скамейки. – И вам хорошего дня Миссис Бербрук. – Нежно пропела Пенелопа и открыла дверь в подъезд как раз вовремя, чтобы увидеть, как перепуганный Джереми вылетает из него, прикрываясь своей смятой футболкой. Не теряя ни минуты, она быстро скользнула внутрь и закрыла дверь, удерживая еë, пока домофон не перестал пищать, сигнализируя, что дверь заперлась. – И забери свои тряпки, долбоуëбище ты сраное, мать тв... – Колин прервал себя, чуть не кувырнувшись с лестницы, обнаружив Пенелопу. Сбегая вниз, он швырнул брюки Джереми, но те достигли не той цели. Пряжка ремня больно резанула еë по ключице, и теперь она стояла, прижав руку к груди в попытке унять боль. – О Боже, прости пожалуйста, Пен, ты как? Он в мгновение ока оказался подле неë. Убрав еë руку, он присел, чтобы его взгляд был на уровне ушиба и осторожно подул на маленькую ранку. Еë рука нежно коснулась его щеки, и воспламенила его душу. Колин поднял взгляд и задержал его на голубых глазах чуть дольше, чем следовало. Смутившись, он отстранился, но одна еë рука продолжала исследовать его лицо, а вторая всё ещё беспокойно сжимала его руку. – Всë хорошо, Колин, – она хмурилась, осматривая начинающий жечь синяк под его глазом. – Давай поднимемся ко мне. Пенелопа, наконец, убрала руку с его лица, дав ему возможность вздохнуть, а вторую руку завела себе за спину, ведя его мимо лифта, по лестнице вверх. Минуя первый лестничный пролëт, она отпустила его руку, но разочарование Колина быстро сменилось восторгом, ведь теперь расстояние позволяло любоваться видом, который открывала еë короткая юбка. Он бессознательно облизнулся и незаметно поправил затвердевший член. Снова перешагнув порог своей уютной квартирки, она снова прошла по коридору, и снова мужчина следовал за ней. Она уже направилась в ванную за аптечкой, когда посреди кухни резкое чувство дежавю заставило еë вскрикнуть и развернуться. Колин метнулся к ней, как пëс, уловивший детский крик со стороны озера. Он прижал еë к себе так быстро и крепко, что сам испугался и удивился собственной реакции. – Что такое? В чëм дело? Ты в порядке? – выдохнул он ей в макушку, прижимаясь подбородком к мягким рыжим кудрям. – Ой. – Прошептала девушка ему в шею, и Колин начал мысленно высчитывать 28*13, молясь всем богам, которым можно, чтобы у него не встал. – Извини, – еë дыхание пробежало мурашками до его затылка. – я не хотела тебя пугать, просто, когда я вошла сюда вот так в прошлый раз, парень, который шëл за мной, разделся, и мне на секунду показалось, что сейчас это повторится. Чувство стыда за желание раздеться немедленно вернуло его кровь обратно в остальные части тела, и Колин облегчëнно выдохнул. А затем что-то медленно расцвело у него в груди от еë доверия, когда он осознал, что Пенелопа всё ещё не отстранилась. Почти тут же цветок сжался, когда в голову пришла мысль, что, возможно, она просто боится пошевелиться, что ей страшно, и причина этого страха – он. Но когда он попробовал отпустить еë, она вдруг с силой притянула его назад за рубашку, прижавшись к нему снова. – Прости, ещё чуть-чуть ладно? Ещё секунду. – Быстро бормотала она, уткнувшись носом в его плечо. – Я просто, не знаю, я просто чувствую себя в безопасности вот так... – Конечно, конечно, всë хорошо. – Так же быстро бормотал Колин в еë волосы, совершенно не представляя, как ему теперь отпустить еë, когда это понадобиться. – Одну минутку, или две, максимум четыре... – Да хоть сорок, клянусь Богом, Пен, я могу простоять так целую вечность, всё хорошо, всё в порядке... Они стояли так какое-то время, может, 4 минуты, может 40. Колин успокаивающе гладил еë по спине, прижимая к себе, пока Пенелопа не восстановила дыхание, полностью расслабившись. На самом деле на то, чтобы прийти в себя ей понадобилось гораздо меньше времени, но почему-то отстраниться друг от друга обоим казалось совершенно неестественным. Под конец этого странного момента близости еë руки обнимали его спину, а его – еë плечи. Его подбородок лежал на еë макушке, и ему казалось, что он, наконец, нашëл своë место в этом мире. Никто из них не знает, как долго они ещё могли простоять так, но пришлось вернуться в реальность, когда со стороны коридора послышался голос Элоизы. После естественных «Что произошло?», «Вот кретин!» и «Всë в порядке?» последовали разъяснения, комментарии и, наконец, шутки, возвращая жизнь в привычное русло. А через пол часа все трое удобно устроились на диване с бутылкой текилы за просмотром серии «голый мужик» сериала «как я встретил вашу маму». Пенелопа была так счастлива, что у неё есть Элоиза. Анализировать вслух произошедшее было лучшим лекарством, а смех расстворил неловкость. Колин поменял замороженное мясо на упаковку каких-то наггетсов из морозилки и вернулся на диван, чтобы приложить холодное обратно к синяку. На ключице Пенелопы был приклеен маленький пластырь. На стороне дивана, хранившей память о заднице Джереми, торжественно раскинулась газета, раскрытая на каких-то анекдотах. – Давайте всë-таки уточним. – Не унималась Элоиза. – Здесь, – она указала рукой на титры на экране, – речь идëт о свидании, это во-первых. Во-вторых, услышав отказ, никто не остаëтся сидеть на диване. А в-третьих, это, мать его, ситком. Этот твой Джереми – больной ублюдок. – Сейчас, когда я думаю об этом, мне кажется, он был под чем-то. – Неуверенно начала Пенелопа. – Он определëнно был под чем-то, – воскликнул Колин сердито. – Пен, его зрачки были размером с виноград, ты что не заметила?! Пенелопа не смогла скрыть удивления в своëм «Оо». – Тогда, возможно, я сама виновата. К тому же это объясняет, почему ему было так интересно слушать меня. Две пары одинаковых удивлëнных глаз уставились на неё в немом недоумении. – Ой, я вовсе не имею ввиду, что обычно меня слушать не интересно, – она закатила глаза на вечно заботливых Бриджертонов на своëм диване. – Я имею ввиду, мы поднимались сюда с целью исправить его доклад по культурологии, и судя по тому, что я успела прочесть, эта тема его не то чтобы увлекает, а мои правки он слушал с таким вниманием, будто я его в какую-то тайну посвящаю. – Пен, даже когда ты пересказываешь мне сюжет какого-то скучного независимого кино, мне всё равно интересно, твой голос гипнотизирует. – Буднично произнесла её подруга, от чего Пен преувеличенно раздражëнно вздохнула, бросив на неё нежный взгляд. – И ты ведь понимаешь, что это не твоя вина, что какой-то урод накидался и испортил твой день? – Колин твëрдо заглянул ей в глаза. – Ох, всë, я поняла, Бриджертоны, спасибо, вы лучше всех. – А как иначе, – фыркнула Элоиза. – Кстати, – она забралась с ногами на диван, – если бы сии действия разворачивались, как в сериале, как бы вы поступили? Пен рассмеялась, Колин нахмурился на сестру, но складка между бровями быстро исчезла: Элоиза превращала больную тему в историю, над которой можно посмеяться. Их близость вызвала в нём небольшой укол зависти. – А ты? – Пен, ухмыляясь, глядела на Элоизу. В глазах сверкала искра. – Смотря на сколько он привлекателен внешне. И если я буду точно уверенна, что сразу после он оденется и найдëт выход. – Она протянула руку за печеньем и ткнула брата в бок. – А ты? – Я, конечно, не прочь попробовать что-то новенькое и интригующее, но от голого мужика, пожалуй откажусь. – А от голой девушки? – Спросила Пенелопа сквозь смех. Колин постарался как можно естественнее положить ногу на ногу и ответил отрицательно. – Почему бы и нет? – Спросила она с невинным вниманием. Элоиза недоверчиво ухмылялась. Колин нервно сглотнул. – Чтож. У меня, может, и встанет, но на сколько я могу судить по своему опыту, ничего хорошего у меня не выходит без... – он прочистил горло, – эмоциональной составляющей. Он постарался игнорировать еë заинтересованный взгляд, но всё его существо надулось, когда она смотрела на него с таким вниманием. – А ты? – небрежно бросила Элоиза в сторону подруги. Колин решил одарить Пенелопу тем же внимательным взглядом, чтобы проверить еë реакцию. Нежный румянец разлился по её щекам и потянулся вниз, туда, в декольте... Колин изо всех сил сосредоточился на еë глазах, но всё равно видел, как поднимается и опускается еë грудь. – Не знаю. Я могла бы переспать на первом свидании и без голого мужика. Вообще, это моя привычная практика. – она говорила так уверенно и небрежно, что это никак не могло мириться с всё ещё розовыми щеками. – По правде сказать, если бы Джем позвал меня на свидание, и если бы оно привело нас в эту квартиру, только голого мужика я бы и ждала. Брат и сестра рассмеялись, но смех Колина был скорее нервным. Он ничего не мог поделать с желанием кастрировать «Джема», чтобы у него никогда не появилось возможности пригласить Пен на свидание. – Хотя я уже забыла, какого это. – Пробормотала Пенелопа себе под нос. – Какого что? – спросил Колин, наслаждаясь видом её бёдер на диване, вспоминая тонкую прозрачную материю, заменяющую еë трусики. Он даже не осознавал, что откровенно разглядывает её тело со счастливой улыбкой. Текила явно дала о себе знать. – Забыла, как выглядит голый мужик? – Элоиза почти заикалась от смеха. Она явно уже была пьяна. – Он же был здесь буквально час или два назад, милая. – Они обе покатились со смеху. Колин не находил шутку смешной, но был абсолютно счастлив, любуясь рыжеволосым ангелом. Он давно уселся в пол-оборота к Пенелопе, облокотившись на спинку дивана не в силах убрать с лица блаженную улыбку. Её смех взорвался эндорфином в его теле, и он чувствовал, как превращается в лужу рядом с ней. Хотя возможно, причиной была подтаявшая коробка наггетсов на его стояке. – Какого ходить на свидания, – всё ещё смеясь выговорила Пенелопа. Язык заплетался, и она не была уверенна, что было тому виной: текила или раздевающий взгляд брата её соседки по квартире. – Какой ужас, – умилëнно пропел вышеупомянутый брат, – это упущение необходимо исправить немедленно! Пенелопа Фезерингтон, я приглашаю вас на свидание. – Ах, мистер Бриджертон, я немедленно принимаю ваше приглашение. – Пенелопа наклонилась к нему, и с видом, будто раскрывает ему секрет прошептала: – но сначала придётся сбагрить куда-нибудь Элоизу. – Сестра! Пшла вон! – воскликнул Колин, сопровождая приглашение убираться взмахом руки в сторону двери. Пенелопа ещё не успела выпрямиться, когда взорвалась очередным приступом смеха, упав грудью на его плечо. Колин был уверен, что ещё секунда и он воспламенится. – О боже! – вскрикнула Элоиза и вскочила. – У нас же есть ром! – она сделала два шага в сторону своей комнаты и свалилась за кресло под неудержимый смех подруги и брата. Ей понадобилось минуты две борьбы с собственным приступом веселья на полу, прежде чем она сумела подняться и отвесить театральный поклон под их улюлюканье, прежде чем скрыться в комнате. Когда, наконец, смех отпустил еë, даруя возможность наполнить лёгкие кислородом, Пенелопа обнаружила, что практически сидит верхом на Колине, а его лицо уткнулось в её грудь. Он сжимал её обеими руками за талию и трясся от смеха. От внезапного осознания этой близости, она моментально возбудилась. Она была уверенна, что промокла насквозь. Его пальцы сжимали плоть. Он уже начал успокаиваться, всё ещё уткнувшись в её декольте, и у неё просто не хватало силы воли, поднять его голову или подняться самой, когда всё, что она чувствовала – это его глубокие прерывистые вздохи между её сисек. Наконец, он поднял голову. Она видела это, как в замедленной съёмке, прекрасно понимая, что нужно что-то сделать, но что именно не понятно, а оттянуть момент, чтобы собраться с мыслями никак не получится, и остаëтся только наблюдать. И она наблюдала, как его лицо всё ещё улыбающееся оторвалось от её груди, как его глаза сфокусировались и, очевидно, наконец, увидели подушку безопасности, в которую он уткнулся, как по нему пробежали удивление, осознание и что-то сильно напоминающее восторг, как взгляд медленно поднялся, задержавшись на губах, к её глазам. Она не была уверенна, что он нашёл в её глазах, но услышала низкий приглушëнный стон. Она бы решила что это был её стон, если бы не почувствовала вибрацию под своими ладонями, сжимающими его плечи. Еë тело отреагировало мгновенно: бëдра сжались, грудь поднялась от прерывистого вздоха, глаза закатились. Пальцы Колина сжали её талию, послышался ещё один стон, на этот раз Пенелопы, и коробка наггетсов между ними сползла на диван и упала на пол, открывая стояк, который он прятал весь вечер. – Твою мать, Пен, – прошептал он, передвигая руки на её задницу и сжимая её. – Ты убьёшь меня. Пенелопа ничего не могла с собой сделать, её бёдра медленно двинулись вперëд и назад, отчаянно желая, чтобы его пальцы оставили следы там, где он сжимал её сейчас. – Убей меня. – прохрипел Колин. Его взгляд был умоляющим, руки придвинули её ближе. – Пен, прошу, – правая рука поползла вверх по её спине поднимая блузку. – Позволь мне. – последние слова были произнесены даже не шёпотом, а беззвучно, она угадала их по движению губ. – Возьми меня, Колин. Он почувствовал её шёпот на своих губах и снял предохранитель. Каких-то 5 секунд, и он уже перевернул их, уложил её на диван и вошёл в неё. Она даже не успела понять, когда он снял брюки, но уже стонала в его плечо, одной рукой обхватив его шею, а другой вцепившись в его бедро, притягивая ближе, глубже. – Да... Даа... – она выкрикивала его емя, и он просто обезумел. – О, Боже... О, да, вот здесь... Господи, да... Вот так... Ооо, Колин... Оооо... Её острые ногти царапали его спину, в итоге вовсе порвав футболку, а затем пальцы зарылись в волосах, притягивая к себе для поцелуя. Он не помнил, что за слова вырывались из него то бормотанием, то криком в её губы, шею, грудь. Наполовину комплименты, наполовину уговоры никогда не замолкать. Одна его рука всё ещё была на её заднице, точнее уже под ней, сжимая и разжимая, другая согнулась в локте рядом с её головой, он выпрямил её, чтобы опереться и освободить вторую руку. Из её горла вырвался протестующий стон, а затем неконтролируемый крик, когда он закинул обе её ноги себе на плечи и вошёл в неё глубоко и резко. Новый угол наклона заставил её дрожать и задыхаться. Она сжималась вокруг его члена, и в каком-то безумии Колин услышал свой собственный крик. Пенелопа дрожала и извивалась, задыхаясь повторяя его имя, как будто пыталась сказать ему что-то, но с каждым толчком теряла связь. Не в силах больше сдерживать себя, он опустил её ноги и провел рукой по животу, его пальцы нашли клитор. – Давай детка... Ооо, Пен... Пенелопи... Кончи на мой член... Потеряв надежду на любую осмысленную просьбу, она выгнулась всем телом, приподняв его своими бёдрами, в шоке от собственной силы и дрожала, пока он трахал её через оргазм, гонясь за собственным освобождением. – Колин. – Да. – Колин! – Да. Да! – Пожалуйста, Колин, – она, наконец смогла сфокусироваться на конкретной мысли, нашла губами его ухо и прошептала: – Кончи в меня. Колин толкнулся в последний раз, придавив её к дивану и зарычал ей в шею. Через несколько минут, проведённых в блаженном послесвечении, никто из них всё ещё не мог выговорить ни слова. Оба в шоке от неожиданно налетевшей бури лежали на диване совершенно обессиленные. Наконец Колин перевёл дыхание, дотянулся губами до уголка её губ и, оставив там маленький нежный поцелуй, пробормотал что-то о свидании. Пенелопа, наслаждаясь весом его тела на себе, не могла стереть с лица блаженную улыбку, когда вдруг резкий вздох заставил Колина напрячься и отстраниться. – Что такое? – он внимательно смотрел на объект всех своих мечтаний, делая всё возможное, чтобы не запаниковать, но не успел он даже подумать о том, что в её глазах это может быть ошибкой, как еë тихий смех рассеял все его сомнения. – Колин, – прошептала Пенелопа сквозь смех. Он смотрел на неё с нежностью, не прилагая никаких усилий, чтобы скрыть её, наслаждаясь ощущением её ровного дыхания, когда её грудь поднималась и опускалась, всё ещё прижатая к его груди. – Колин, – сказала она чуть громче и немного обеспокоенная, – где Элоиза. Его брови взлетели вверх, когда до него дошла вся абсурдность ситуации. Не успела его сестра выйти за дверь, как он накинулся на её подругу, совершенно забыв о ней, и по всей видимости, Пенелопа так же выкинула её из головы. – О Боже. Он осторожно поднялся, поднимая её следом, и, оглядываясь в поисках гиперактивной Бриджертон, с величайшей осторожностью поправил её платье. Пенелопа проделывала то же самое с его брюками. – Куда она делась? – всё ещё шептала Пенелопа, как будто они только что не выкрикивали имена друг друга, друг в друга. – О, точно, – еë взгляд метнулся к двери в комнату подруги, – она же пошла за ромом! Не отпуская еë руки, Колин, пошатываясь и пытаясь сдержать смех, побрëл в ту сторону, увлекая её за собой. Остановившись у двери, они сделали несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. – Элоиза. – Тихо позвала Пенелопа, и, прежде чем Колин смог подготовиться, медленно приоткрыла дверь, заглядывая внутрь. То, что они увидели внутри, заставило обоих плотно сжимать губы в попытке сдержать новую волну смеха. Элоиза валялась в отключке на полу рядом с кроватью, в объятьях с огромной бутылкой рома. После того, как они сделали несколько компромитирующих снимков бессознательной Элоизы, предворительно нарисовав маркером член у неё на щеке и одев её в чёрные очки, они аккуратно уложили её в постель, подоткнули одеялко и выключили свет. – Она такая милая, когда спит. – Сказала Пенелопа, когда они стояли в обнимку в дверях её комнаты, чем заслужила смешок. Колин тихонько чмокнул её в щечку, предложив уложить в постель и еë, когда она попыталась подавить зевок. – Я думаю, нужно будет послать Джереми открытку с благодарностью, – усмехнулась она. – Джереми и его драгдиллеру.