Королева и Король

      Лес хранит воспоминания, пустыня погребает забытое под своими песками. Вьючные яки довольно фыркают, уткнув морды в грудь своего хозяина. Пустынник с отливающими золотом волосами лишь смеётся и глядит на величественные руины, обрамленные лучами заходящего солнца. Караван упорно пробирается по алой от заката пустыне, раскалённый песок холодеет под их ногами. Достигнув оазиса, группа разбивает лагерь; изнурённые долгой дорогой человек и звери сбрасывают с себя тяжёлую ношу и устраиваются у края воды. Пустынник вздыхает и достает из одного из тюков бумагу и карандаш. Подчинившись потоку мыслей, покрытая сеткой шрамов рука выводит на бумаге схему доселе неизвестного механизма; при свете костра кажется, будто среди небрежных записей проскальзывают слова древнего, забытого наречия.       Когда серебристая луна выглядывает из-за призрачной пелены облаков, ее лучи отражаются на гладком камне и металле запечатанной двери гробницы. Пустынник прикладывает ладонь к отполированной поверхности, и сквозь трещины в мозаике начинает литься иссиня-белый свет. Дверь плавно поднимается, открывая взору покрытый песком, но нетронутый временем зал, заполненный стеллажами с книгами, свитками и скрижалями. Защитные механизмы, готовые было схватить и уничтожить нарушителя, будто колеблются и в итоге возвращаются на свои места. В свете первозданного огня глаза пустынника отливают золотом и бирюзой, а сам он садится за отделанный мозаикой и позолотой каменный стол, убирая в сторону оставшиеся с прошлого визита книги и записи.       Освещавшие зал огни начинают колебаться и, наконец, тускнеют. По телу мужчины пробегает дрожь: голова будто наливается раскаленным свинцом, а руки сводит в болезненных судорогах. Воздух наполняет запах гнили, а на всем, чего касается обезумевший от боли и горя пустынник, остаются следы, похожие на копоть или мазут. Он бежит, бежит как можно дальше от всеобъемлющего жара, испепеляющего тело, и лепечущих голосов, заполоняющих сознание. Последнее, что отражается во взгляде мужчины, это полное презрения выражение, застывшее на морде древнего змея.

**********

      Каменные стены старого замка обвиты шипастыми лозами, их побеги прокрадываются между замшелыми, крошащимися глыбами. Холодный свет кристаллов, льющийся через витражные своды тронного зала, переливается оттенками жёлтого и зелёного, создавая иллюзию теплых лучей солнца, пробивающихся через пышную листву исполинских деревьев. Небрежно распущенные волосы скрывают усталый взгляд короля от очередного посетителя. Как же невовремя к нему пришел мир грёз.       Возвышающийся над искусно сделанным троном силуэт высшего монстра постепенно приходит в движение. Прекрасные золотые цветы, устилающие пол, нежно шелестят при каждом шаге покрытых шерстью лап и каждом повороте свисающей с плеч короля мантии. Он медленно проходит мимо покрытой грубой тканью конструкции, неприметно стоящей в дальнем углу у одной из колонн, и сворачивает в пустой коридор из серого камня. Там, внизу, в семи гробницах лежат шесть тел. Здесь, перед ним, в семи сосудах поблескивают в пробравшемся через барьер свете шесть человеческих душ. На стенах пещеры чернеют следы мазута.