МагСим

Гермиона пулей выскочила из тёмной комнаты, швырнув свою временную палочку на стол Джорджа, который отъехал на стуле в самый тёмный угол кабинета от греха подальше, то есть, от разъярённой ведьмы, и вытаращил глаза от нарисовавшегося перед ним вида. А вид, надо сказать, был весьма запоминающимся. Казалось, волосы Гермионы искрили не хуже своей хозяйки — по крайней мере, стояли они практически вертикально, будто по ним действительно активно бегал ток. Не исключено, правда, что дело было в застывшей грязи из лужи, что залакировала непослушные пряди, но уточнять тот не решился, всё ещё надеясь остаться в живых чуть дольше. Некогда белая блузка, что была в теперь чёрных разводах, преобразовалась в жалкую тряпку, колготки зияли красочными дырами, на коленке и щеке сверкала яркая ссадина, а ухо светилось красным, словно маков цвет. Да и саму девушку скрутило так, будто у той резко свело поясницу. Правда, на стремительность передвижения это никоим образом не повлияло, и Джордж на краю сознания отныне решил определять скорость движения чего бы то ни было в «злющих Гермионах, страдающих радикулитом». Просто чтобы приводить людей в замешательство своей недостоверностью, само собой. Гарри бесшумно вошёл следом, поджав губы и усиленно глядя в чёрный потолок помещения, будто там показывали нечто интересное. Джордж понятия не имел, что именно он там разглядел, но вероятно, на то была важная причина. Испытывал ли тот страшную вину за состояние Гермионы и поэтому старался не встречаться с ней лицом к лицу? Но поймав его взгляд, Джордж понял, что тот с трудом сдерживает рвущийся из горла хохот. Он видел, как от усилия у Гарри даже заслезились глаза и подозрительно дёргался уголок губ, отчего с ужасом покачал головой и перекрестился, бросая опасливый взгляд на Гермиону, которая бросилась обратно за забытыми туфлями, пиджаком и палочкой, что остались в соседней комнате. Но Гарри загородил проход и любезно протянул их подруге, которая вырвала из его рук свои вещи и прошипела, словно рассерженная кошка: — Вы… Вы просто изверги! Садисты! Маньяки! А я… я была не готова! А потом бросилась к двери, громко хлопнув ею напоследок. Гарри выдохнул, согнувшись пополам и упёршись руками в колени. Вытер пот со лба. — Я понимаю, что наверное это прозвучит сейчас нехорошо и вообще… — выдавил он с трудом, — но… Смех вырвался наружу у них одновременно и оба громко ржали добрых минут пять до самой хрипоты. Гарри понимал, что Гермиона расстроена, и стоило бы наверное сказать что-нибудь ободряющее, но на тот момент его выдержки хватило лишь на скорбное молчание, которое удерживало от дикого хохота и последующего за этим убийства от рук подруги. Он всё ещё хотел жить, в самом-то деле. Когда наконец мышцы живота начали успешно болеть, а в горле пересохло, Гарри вытер слёзы, что брызнули из глаз, и попытался судорожно отдышаться. — Кинь-ка мне ту дрянь, что ты пьёшь, — прохрипел он, падая обессиленно на пуф. — Мерлин, ну и помои… На вкус как бензин, смешанный с помётом дракона. А ведь я жил у Дурслей и чем меня там только не кормили. — Всё для гостя дорогого, — протянул Джордж и откинулся на стуле, закрыл глаза. — Заклятие щекотки… А она знает толк в пытках… На самом деле я уже ожидал, когда она пустит в ход Луковый сглаз… — А атака голубями, которые его… как памятник… — выдавил Гарри, закрыв лицо ладонью. — И курица… — протянул за ним Джордж и их снова настиг приступ хохота. — Как она там тебя обозвала, когда выбралась оттуда? — Животным. Трижды. И я едва увернулся, когда она попыталась тренировочной палочкой проделать во мне дырки. — Как думаешь, когда эта гордая мисс остынет? — сквозь смех спросил Джордж. — Лет через десять, — буркнул Гарри, устало роняя голову на мягкое изголовье пуфа. — Потому что, готов поклясться, сейчас она думает, что я намеревался её именно унизить.

***

Как он посмел так её унизить! Он же знал, что она не готовилась! И что последний раз боевые заклинания использовались ею во время войны! Даже перед их походом за крестражами она неделями сидела за книгами, зубря и вспоминая заклинания, составляла список того, куда они могли бы отправиться, какие необходимые вещи им понадобятся в пути и прочее, прочее. Сейчас, даже если в её голове и остались некоторые боевые заклинания, но и то не полностью — сопутствующие им пассы также затерялись в недрах памяти, оказавшись погребены под горой рабочих бумажек. Гермиона сердито топала на выход из Министерства, игнорируя шокированные взгляды окружающих, а на тех, кто попытался было что-то спросить, бросала такой яростный взгляд, что несчастные тут же вспоминали о своей вере. Когда она наконец достигла точки, где можно было бы свободно трансгрессировать, то тут же направилась к себе домой и упала на диван, бешено бросив перед этим туфли, пиджак и палочку на пол. Обида и злость на Гарри и себя клокотала в душе, заставив её так и застыть в неестественно скрюченной позе. Конечно, возможно дело было ещё в ушибе поясницы, но она предпочитала думать о том, что данное положение тела всё же придаёт ей ту степень нужного трагизма, где можно немного себя пожалеть. Шмыгнув носом и приказав себе прекратить убиваться спустя невероятно долгую минуту самобичевания, она попыталась выпрямиться и поморщилась. Устало стащив с себя потрёпанную одежду и без жалости бросив её прямо там же на полу рядом с туфлями и пиджаком, она направилась в душ, в котором провела добрых полчаса, яростно вымывая грязь с волос, а потом неподвижным взглядом сверля стену. Гермиона уже успела покормить притихшего в ужасе Живоглота и даже вполне остыть, чувствуя сейчас лишь досаждающие ссадины, синяки и, донельзя отчётливо, собственную поясницу, когда раздался стук в дверь, отчего она непроизвольно закатила глаза. Таки он всё же знает, когда к ней уже можно приближаться. Похвально, похвально. Убедившись, что это Гарри, открыла дверь и смерила его высокомерным взглядом, не забыв поджать губы, дабы тот не думал, что она так легко перестала злиться. Тот же лишь с облегчением увидел, что подруга уже в мягкой бежевой пижаме, с чистыми пушистыми волосами и выдохнул — сил смеяться больше не осталось и он не был уверен, что выдержит ещё раунд. — Я принёс мази, — вместо извинений поднял он руки, в которых находились баночки. Зелёные глаза подозрительно сверкнули и Гермиона сощурилась, пытаясь понять его настроение. Распахнула дверь и широким жестом (который не предвещал ничего доброго, как показалось Гарри) пригласила его войти. Само радушие. Гарри сделал осторожный шаг внутрь и снова помахал перед её носом баночками, словно прикрываясь ими, как щитом. Но на полу всё ещё валялись брошенные вещи и Гарри Поттер, рыцарь без страха и упрёка, произнёс: — Хм, что ж… юбка всё же осталась цела. А ты боялась. Глаза Гермионы превратились в щёлочки и он невинно заморгал в ответ. «Как же, попробуй напугай главного мракоборца страны, удачи в этом нелёгком деле, ты, упавшая лицом в лужу, офисная корма», — пробурчала она мысленно. Это чёрт вообще хоть чего-то боится, есть ли на него управа? — Чаю? — ровным голосом спросила Гермиона и Гарри был уверен, что вместо сахара его там будет ждать как минимум стрихнин, поэтому вежливо покачал головой и упал на диван. — Раньше не мог свои мази принести? — проворчала она, садясь рядом и насупливаясь. Она старательно смотрела куда-то мимо него и понимала, что Гарри замечает то, как она неловко себя чувствует из-за произошедшего. Хотя, возможно, дело в нижнем белье, что ненавязчиво валялось на самом видном месте и навевало определённого рода мысли. Неуместные, но что поделать. К примеру, надела ли она другое? — Ты так быстро исчезла, а после я был занят… э-э-э… аналитической работой, — выкрутился он и приказал: — Поворотись-ка. — Какой ещё аналитической работой? — недовольно отозвалась она с подозрением. — Косточки мне перетирали с Джорджем? Какое счастье, что сейчас она не видела выражения лица Гарри и ему потребовалось немало усилий, чтобы голос звучал максимально сдержанно: — Кхм, я же должен был дать оценку твоих… твоим… — он сглотнул, задрал на её спине кофту, — способностям. — Не говори ничего, — упавшим голосом произнесла Гермиона, уронив голову. — Полная катастрофа, Гарри. Прямо как твои отчёты, — не преминула всё же добавить она. — Не забегай вперёд, — пробормотал он, хмурясь. Поясница покраснела и он осторожно пощупал позвонки, пытаясь убедиться, что это всего лишь ушиб. Гермиона промолчала, неожиданно почувствовав себя неуверенно в данном положении — тёплые руки Гарри мягко касались её спины и она заморгала от приятных ощущений. — Здесь не болит? Пальцы аккуратно провели вдоль позвоночника и её глаза непроизвольно расширились. Если и было время, когда они заботились подобным образом друг о друге, то это было давно, хоть сейчас она и привычно, не задумываясь, повернулась, дав ему возможность нанести мазь. Тогда это было лишь необходимостью для выживания да и у обоих мысли были заняты целиком всякими разными Уизли, так что они старательно думали о тех, кого изначально выбрали. А вот сейчас никого из них не сковывали какие-либо отношения да и находились не в палатке на краю задницы Англии… и поэтому ощущалось всё иначе. Ведь поэтому, да? — Не болит, — тихо ответила Гермиона, прикрыв глаза и лишь ресницы дрогнули, выдавая нервозность. Нужно срочно пойти на свидание с этим… как его там… ах да, Лоренс кажется? Холодная мазь заставила её вздрогнуть и покрыться мурашками, но Гарри тут же растёр её по коже, а горячие руки сгладили неприятный эффект. Вместо боли пришло облегчение, но вот вместо напряжения в рёбрах пришло ещё большее напряжение. Когда Гарри вскоре осторожно закрыл спину девушки кофтой, то она даже тихо выдохнула, странно разочарованная тем, что всё закончилось. Стоило ли ей получить больше ушибов? — У меня ещё ссадины имеются, — слова вырвались прежде, чем она успела подумать, отчего тут же закусила губу и вскочила. Что на неё нашло? — Э-э-э… кхм, я имела в виду, не мог бы ты оставить мне мазь и всё остальное? — Сядь обратно, — хмыкнул он, потянув её за локоть и усаживая на диван. — Показывай. Она задрала штанину, оголив коленку. Гарри вздохнул, схватил девушку за тонкую лодыжку, устроил на своих ногах её ногу и тут же принялся обрабатывать рану, словно занимался этим каждый божий день. Что, впрочем, могло быть недалеко от правды. Гермиона была ни жива, ни мертва. То, как он уверенно стиснул её лодыжку и притянул к себе, заставило низ живота неожиданно затрепетать, а горло пересохнуть. Она вперилась взглядом в его чёрные волосы, что падали на сосредоточенное лицо, и не без усилия отказывалась смотреть на сильные пальцы, что удивительно бережно касались нежной кожи, вынуждая её дышать чуть реже, чем нужно. — Ещё ухо, — пробормотала она, чувствуя, что роет себе донельзя глубокую яму. Он только мотнул головой, опустив её ногу на пол и она повернулась боком. Мужские пальцы заправили пряди волос за ухо, стараясь его не задевать, и нанесли мазь от ожогов, от которой она чуть пришла в себя, чуть зашипев. Но Гарри тут же чуть подул на рану и жжение ушло. Но, к сожалению, не там, где стоило бы. Гермионе показалось, что прошла целая вечность, пока он аккуратно наносил мазь на обожжённое ухо и боялась пошевелиться, дабы неожиданное наваждение вдруг не исчезло. А оно было таким восхитительным, что снова пришла совершенно идиотская мысль о том, что ран на ней как-то нынче маловато. — Повернись, у тебя на лице тоже ссадина, — раздалось сбоку и она заморгала, послушно поворачиваясь лицом к Гарри. «К Гарри, её другу. Другу. К Гарри. Ты вообще об этом помнишь, глупое ты создание?» Если бы Гермиона сейчас так бешено не хотела уложить друга на лопатки прямо на этом диване, то наверняка задумалась бы о том, что в определении дружбы у неё явно имеются некие важные пробелы. Или хуже — грубые ошибки. А самое главное — куда там бесследно пропала недавняя злость? Она пересеклась с ним взглядом и перестала дышать. Гарри озадаченно нахмурился в ответ на её немигающий взор, едва ощутимо одной рукой ухватился за подбородок и приблизил пальцы другой руки к лицу, нанося мазь на скулу. Гермиона вовсю разглядывала давно ей знакомое лицо напротив, которое ранее никогда не было так близко: выразительные брови, между которыми всегда находилась морщинка, довольно резкая линия скул, на которых виднелась чёрная щетина, делая их лишь чётче, привычно прямой взгляд изумрудных глаз, что давно уже не были скрыты очками в силу практичности, и изящно очерченные губы, которые всегда так знакомо изгибались в молчаливой спокойной усмешке… и на которые она откровенно взирала, с каждой секундой осознавая, что вот конкретно это действие было последней ошибкой, что вело прямиком в геенну огненную. А огнём там полыхало уже довольно знатно. — Ещё что-то? — поинтересовался Гарри, переведя взгляд на подругу, которая заморгала от неожиданности, вырвавшись из собственных грёз. Гермиона нервно сглотнула. «Да. Не мог ты взять меня прямиком на этом диване?» Подумала об этом, и тут же она неслабо разозлилась на себя. Подобные подростковые фантазии долго её донимали в своё время, но она не раз приказывала им успокоиться и начать мыслить трезво. А сейчас ощутила, что снова встаёт на те же грабли. Такие восхитительные, мать их, грабли. — Если у тебя нет чего-нибудь для содранной кожи на пятках, то нет, — хмуро пробормотала она себе под нос, пряча лицо за волосами и пытаясь восстановить потерянное душевное равновесие. Только теперь не могла придумать, какая причина для этого требуется. Ничего в голову не приходило. Так может, ну его тогда, это душевное равновесие? Кому оно, фестрал его подери, вообще нужно… — Впрочем, воспользуюсь этой же мазью. Сама! — попыталась она всё же сохранить остатки разума и выхватила баночку из его рук. — Я прощён? — Почти. — Но этого же достаточно, чтобы попросить неотравленного чаю? — Думаю, да. Гермиона с усилием поднялась с дивана, думая лишь о том, что на данный момент ещё никогда нахождение на нём не было столь привлекательным. И да, судя по всему, ей срочно требуется ещё душ. Холодный, как те ночи в той самой треклятой палатке. Гарри напряжённо поглядел ей вслед, надеясь, что за то время, пока она будет заваривать чай, неожиданный дискомфорт в брюках исчезнет. Живоглот посмотрел на его лицо и, как ему возможно показалось, с сочувствием мявкнул, поняв, как обычно, чуть больше, чем эти двое.

***

— Ты написал мне отчёт об экзамене? — озадаченно спросила она, поднимая недоумённо брови. Гарри отродясь терпеть не мог бумажную работу, а тут целый отчёт на несколько листов. — Написал? Отчёт? Ты вообще здоров? — Душевно? — уточнил он и попытался продрать сонные глаза. Полночи он подбирал максимально тактичные слова, понимая, что вслух давать оценку произошедшему на экзамене просто-напросто не способен (без сопровождающего это дело вырывающихся смешков), а остальное время таращился в потолок, думая о Гермионе. Которой в его жизни снова вдруг стало как-то очень много за такой короткий период. Он давно уже отвык от её присутствия рядом, которое порой немало напрягало в своё время в Хогвартсе из-за её проницательных взглядов, что прожигали его насквозь, или в той же палатке, где даже ничего говорить не требовалось, чтобы понять, что у него на душе. Но после того, как закончилась война и они наконец сошлись со своими Уизли, Гарри долго чувствовал себя не в своей тарелке от отсутствия в его жизни подруги. А что касается нынешней ситуации — да у него просто давно не было женщины, вот и весь секрет. Но какой угодно женщины, которые в целом нередко и порой навязчиво мелькали вокруг его персоны, ему не хотелось. Насколько красивыми, обаятельными и на всё готовыми они ни были, он будто смотрел сквозь них, будучи не в состоянии хоть кого-то впустить в свою жизнь, даже если для этого вовсе и не требовались серьёзные намерения ни одной потенциально заинтересованной в этом стороне. Но неинтересно. Он прекрасно понимал, что им нужен Гарри Поттер из их радужных фантазий, а не он сам. Гарри сквозь зубы выдыхал оставшуюся часть вчерашнего вечера, который он провёл с Гермионой за чаем и вежливой беседой, что отчего-то напомнило ему разговоры с Амбридж — кругом котята и донельзя сахарный чаёк, а в душе противоположное — странное, дикое и на грани сдерживаемое желание. Но, разумеется, не придушить голыми руками собеседницу и выкинуть ту с самой высокой башни Хогвартса, как того самого ненавистного профессора в розовой пушистой кофточке, а схватить давнюю подругу и бросить обратно на тот треклятый диван. Как бы она смотрелась под ним с этими её густыми волосами, мягкими на вид губами и тонкой лодыжкой на его плече, которую он сжимал бы рукой? Он нервно потёр лоб. — Земля вызывает главного мракоборца Англии, приём, — протянула Гермиона, потирая шею, которую она, оказывается, вчера тоже слегка ушибла. Стоило ли ей снова позвать Гарри на помощь? Изгибать руку, нанося на шею мазь, так неудобно. — А? Да, я слушаю, — собрался Гарри, отгоняя непрошенные мысли. С каких пор его так страшно кроет касательно подруги? Вроде гормональный период давно уже прошёл, чтобы подобные мысли лезли с таким же усердием и не давали сосредоточиться на чём-то другом. Да и мысли вдруг о ком? О подруге детства? Магия тут какая-то, не иначе! — Разве мы не могли бы обсудить мои действия вслух? — гневно потрясла она отчётом. Он уставился в ответ на её сверкающие карие глаза и знакомо упёртую руку в бок. — Я думала, мы лишь тестово оценивали мои навыки! А здесь всё, всё задокументировано! Я требую консультацию словами через рот, Гарри! — Я никому не покажу отчёт, — усмехнулся он, потирая щеку в отчаянной попытке проснуться. — Это только для твоих глаз, опасения ни к чему. И мы только начали. В отчёте также имеются варианты и советы, как стоило бы поступить. Учти, они необходимы для прохождения конечного экзамена. — Но я бы хотела обсудить! — запальчиво начала она и Гарри непроизвольно закатил глаза, а после бросил на неё почти гневный взгляд. Тени под глазами заставили её замолчать и задуматься — неужто всю ночь гонялся за тёмными магами после своего ухода из её квартиры? — Сначала прочти, — отрезал он, снова утыкаясь в свои бумажки. — Меня тут и без того гора макулатуры ждёт, как тебя твой вечно голодный Живоглот. А стоило бы просто сжечь. Да я не про Живоглота, не надо пытаться убить меня взглядом. Вместо этих возмущений не могла бы ты лучше заняться вопросом закупки компьютеров в наш отдел? В частности, меня интересует конкретно этот кабинет. Спасибо. — Сходи сам и напомни Кингсли, что ты Гарри Поттер и можешь просить у него хоть руку и сердце, — бросила она раздражённо, понимая, что тот уходит от темы. Не хочет обсуждать — что ж, что ж, она конечно и сама понимает, что для следующего раза ей потребуется приложить гораздо больше усилий, вспомнить забытые заклинания и, ах да, ещё обновить защиту на квартире. Вчера ей было совсем не до этого. Проклятые пальцы, которыми он сейчас с силой сжимал перо, и взгляд зелёных глаз из-за чёрных, и таких вечно взъерошенных, волос всю ночь ей покоя не давали. Хватило её только на то, чтобы смахнуть пыль со старых книг, по которым она тренировалась перед их походом за крестражами, открыть одну из них и без единой связной мысли просверлить взглядом первую страницу. Очень продуктивно. — Отлично, вот сейчас же возьму и схожу, — встал резко Гарри и мгновенно скрылся из своего кабинета, оставив её одну растерянно в нём моргать. Потрясающе, теперь он что, её избегает? Неужели пробный экзамен прошёл уж настолько плохо? В конце концов, спустя пару часов беготни по кварталам, она всё же сумела вырваться за пределы антиаппарационного барьера и сбежать! Не так уж и плохо для человека, который уже десяток лет просиживает штаны в Министерстве!

***

Когда Гарри вернулся двадцать минут спустя в свой кабинет, то заметил макушку подруги, что сидела на стуле. Закатив глаза к потолку и тяжело выдохнув, он громко захлопнул дверь и вернулся за стол. — Решила поселиться здесь? — проворчал он, досадуя, что та не исчезла из поля его зрения за эти минуты, а проведённое им время для проветривания мозгов банально улетело в трубу. — Работы нет? — Её там до чёртиков, — буркнула она, скрестив руки на груди и бросая на него недовольный взгляд. — Но не могу работать, пока не решим этот вопрос. — Какой вопрос? Я уже сказал, что тебе стоит сначала прочесть… — начал он, надеясь хоть ненадолго оттянуть момент, когда придётся обсуждать её «экзамен». Расстраивать подругу он не хотел. И так достаточно было этого отчёта, где он полночи слова подбирал. И хотелось бы сейчас поменьше наличия Гермионы в этой неожиданной и непривычно напрягающей близости от него. Он ещё не придумал как на это верно реагировать. — Я уже прочла, — перебила она его, понурившись и Гарри замер. — И не могу с тобой не согласиться. Впрочем, я это уже поняла в тот момент, когда осознала, что большинство боевых заклинаний я банально позабыла за эти годы. Да-да, — раздражённо продолжила она, поймав его немигающий взгляд, — тебе, наверное, такое сложно понять. Но я ведь не бегаю день и ночь напролёт за преступниками. Конечно, это меня ничуть не оправдывает, я знаю, не надо так смотреть. Ты, безусловно, был прав, устроив мне вчерашнюю трёпку за мою самонадеянность и гоняя добрых пару часов по полной программе. И да, я уже достала нужные книги, чтобы освежить память и сегодня же обновлю защиту на квартире. И прости, что назвала тебя животным. И садистом. И извергом. И… — Маньяком, — подсказал Гарри, закусив губу и сдерживая усмешку. Он испытал некоторое облегчение, что ему не придётся говорить об этом самому. Вот новички-мракоборцы — другое дело, там он не особо церемонился да и приходилось держать лицо и говорить то, что от него ждали. — Тут не уверена, — буркнула она упрямо, отводя взгляд от его губ. — Но да, я была разочарована и поэтому вела себя некорректно. Надеюсь, это не повлияет на наши дальнейшие занятия. Я постараюсь себя вести хорошо. Что скажешь? — Хм. Скажу, что всегда страшно радуюсь, когда ты делаешь всю работу за меня, — протянул он и тихо посмеялся, когда она скорчила ему недовольное лицо. — К слову, «по полной программе» — это ты сильно загнула. Это был довольно простой пробный тест. — Что? — возмутилась она, вскинув голову. — Что ж у вас, мракоборцев, во имя Мерлина, тогда вообще происходит? Он пожал плечами и не стал упоминать, что одно дело спасаться бегством от довольно вежливых противников, и совсем другое — ловить и обезвреживать особо опасного преступника, у которого в лапах находятся заложники или устраивать налёт на какую-нибудь донельзя агрессивную секту, балующуюся такими тёмными заклинаниями, что от одного лишь описания о них у любого бы волосы дыбом встали. Впрочем, Гермиона наверняка и сама вполне об этом догадывается, ведь всё-таки видела его некоторые отчёты, так что вопрос был скорее риторическим вкупе с сочувствием. — Твои враги вели себя довольно сдержанно и осторожно, — заметил Гарри, постукивая пальцем по столу и откидываясь расслабленно на стуле. — Совершали ошибки. А могли бы устроить кровавую баню прямо посреди центра Лондона и не оставить от тебя даже волосинки. Гарри красноречиво уставился на Гермиону, чувствуя себя довольно неуютно от этой мысли и нахмурился. Она же едва заметно кивнула и отвела глаза, признавая его правоту. Встала. — Погоди, — остановил он её и она, сглотнув, обернулась. — Почему ты отправилась в Министерство, когда наконец сумела трансгрессировать? — Больше было некуда, — вздохнула она. — А после рассказала бы своему начальству о покушении. Наверняка об этом бы после прознал ты и подключился бы Кингсли. — Вот как. — Примерно. А что? — ей показалось или он слегка помрачнел? — То есть ты не пришла бы сразу ко мне… с этой проблемой? Или не отправила бы даже Патронус? — прямо спросил он тоже вставая. Его озадаченный вид было видно невооружённым взглядом и Гермиона тут же со смешком заверила друга: — Не думай, что я не верю в твою способность с этим справиться, Гарри. Но у тебя и без того полно забот, чтобы возиться с моими маленькими неприятностями. — Полно забот? — брови, казалось, взлетели максимально высоко и он медленно потёр лоб в замешательстве. — Неприятность? Я тут что вообще пытаюсь тебе донести? — О чём ты? — нахмурилась она, скрестив руки на груди и упёршись своим взглядом в его немигающий. — Да, я уже поняла, что мне нужно возродить мои навыки… — Ты, — рявкнул вдруг он, потемнев при этом глазами, и она вздрогнула от неожиданности, — называешь покушение на свою жизнь маленькой неприятностью? — Я вовсе не имела это в виду, — чуть смутилась она, пригладила волосы, а после проворчала: — Ты давно работаешь мракоборцем и я думала вы к таким вещам относитесь… кхм… как-то проще? — Мы не относимся к смерти проще, — продолжал злиться он. — И именно поэтому работаем мракоборцами! — Ладно, — тихо ответила она, внимательно на него поглядев, а после мягко добавила: — Я не говорила на полном серьёзе, Гарри. — А стоило бы! — тут же процедил он и она вздохнула. Похоже, она его неслабо задела своими словами. Гермиона не раз слышала довольно чёрные шутки, что бродили по отделу мракоборцев, но похоже, на данный конкретный момент Гарри к ним не располагал. Её немало изумило, как бурно тот реагировал на всего лишь потенциальную ситуацию, в конце концов, никаких покушений на неё в реальности не происходило. Это было странно приятно. Хоть тема и была довольно мрачной. Он так сильно за неё боится? Даже как-то непривычно. Обычно в своё время они открыто не выражали подобных чувств, даже когда ситуация была донельзя критической. — Ты хотел бы, чтобы я обратилась к тебе? — слегка улыбнулась она, ничуть не обескураженная его негодованием. — Если ты считаешь, что так лучше, то… Гарри резко выдохнул и буквально упал на стул, словно из лёгких вышел весь воздух вместе с невысказанным гневом. Брови так и остались сдвинутыми на переносице, а пальцы провели рукой по волосам, и никто из них не решался нарушить тишину довольно долгое время. — Отложим этот момент, — наконец произнёс он, скрипнув зубами. Она же со вздохом взялась за дверную ручку и приоткрыла дверь. — Последнее. Могу я поинтересоваться, как тебе удалось скрыться от противников в первый раз после использования дезиллюминационного заклинания? Джордж только загадочно ухмыляется. — Можешь. Но я тебе не скажу, — пробормотала она, едва заметно хмыкая. Не только у него имеются секреты. — Я узнаю, — сощурился он и она улыбнулась. — Конечно узнаешь, как же иначе. А ты же мне расскажешь, как работает «МагСим»? — Я уж думал, ты не спросишь. Но только после окончания тренировок. Спойлеры, сама понимаешь.