Не в то время, не в том месте.

Кроваво-красный свет, рёв разрываемого времени, падение в пустоту. Хогвартс, октябрь 1975 г. Они очнулись на холодном каменном полу всё в той же аудитории, но она была другой — целой, чистой, пахла свежим воском и влажным воздухом снаружи. Дверь с грохотом распахнулась, и ворвался хохот, перемешанный с возней и отчаянными шёпотами. — Сириус, ты идиот, это же Запретный коридор! — Тссс, Джеймс! Идеальное место, никто не полезет. Особенно если ты и Питер как следует побеспокоите эту горгулью у лестницы… В дверях, сплетаясь в поцелуе, почти влетели двое. Парень — высокий, невероятно красивый, с чёрными взъерошенными волосами и дерзкой ухмылкой на губах. Сириус Блэк. Его мантия была накинута на одно плечо. Девушка в его объятиях — высокая, гибкая, с водопадом платиновых волос, выбивавшихся из небрежного пучка. Она была в чёрной косухе поверх расстёгнутой рубашки, из-под которой мелькнуло серебряное ожерелье. Марселин Вейн. Они были так поглощены друг другом, что не сразу заметили на полу двух других людей. Сириус, прижимая её к косяку двери, целовал её шею, а она, закинув голову и выпустив хриплый смешок, одной рукой сжимала его волосы, а другой искала застёжку на его рубашке. — Чёрт, Вейн, где ты научилась так целоваться? — прошептал он, его голос был низким и хриплым от желания. — Не в твоём скучном гриффиндорском общежитии, это точно, — парировала она, и в её глазах, холодных и насмешливых, горел азартный огонь. — Ты водил сюда других своих… подружек? — Только тебя, — соврал он без тени смущения, и его руки скользнули под её куртку. — Ты особенная. Другая. Их пылкую сцену прервал шорох. Фред, приходя в себя, неловко пошевелился. Сириус и Марселин Вейн резко разъединились, как два пантеры, застигнутые на охоте. Сириус мгновенно выхватил палочку, а его спутница лишь холодно прищурилась, медленно поправляя куртку. Её взгляд, скользнув по Фреду, прилип к Марселин-младшей. На её лице мелькнуло чистое, ничем не прикрытое изумление. Она увидела своё отражение — но в другой одежде, с другим выражением лица. — Что за… — начал Сириус, опуская палочку, но не убирая её. Его глаза метались между двумя девушками-близнецами. — Вейн, ты что, раздвоилась? Новый трюк? Марселин Вейн проигнорировала его. Она сделала шаг вперёд, её тяжёлые ботинки гулко стукнули по камню. — Кто ты? — её голос был тихим, но острым, как лезвие. Никакой хрипотцы от страсти не осталось и следа. В этот момент за спиной у пары раздался возглас: — Сириус! Вейн! МакГонагалл идёт сюда! Я отвёл её, но ненадолго! — в дверь просунулось встревоженное лицо Джеймса Поттера. Увидев двух Марселин, его рот открылся от изумления. — Что…? Ситуацию разрешило тихое появление Альбуса Дамблдора. Он возник, словно из воздуха, рядом с разбитым амулетом. — Мистер Поттер, мистер Блэк, мисс Вейн, — его спокойный голос действовал, как ушат ледяной воды. — Благодарю за… бдительность. Я позабочусь о наших нежданных гостях. Прошу вас, вернитесь в свои гостиные. И, пожалуйста, избегайте… дальнейших исследований Запретного крыла сегодня. Авторитет директора был непререкаем. Джеймс, всё ещё тараща глаза, потянул за рукав Сириуса. Тот не отрывал заинтригованного взгляда от младшей Марселин, но позволил себя увести. Марселин Вейн, прежде чем уйти, наклонилась к своей двойнице. — Это ещё не конец, кукла, — прошептала она так, что слышала только Марселин. Пальцы Вейн легли на её щеку на долю секунды — прикосновение было холодным. Потом она развернулась и вышла, её кожаная куртка скрипела в такт шагам. Сириус на пороге обернулся, бросив в комнату последний оценивающий взгляд, полный дикого любопытства, прежде чем скрыться за поворотом. ____ Кабинет Дамблдора. — 1975 год, — сказал Дамблдор, и его слова повисли в воздухе, как приговор. — Вы стали свидетелями встречи весьма… ярких личностей. Марселин молчала, её щека всё ещё горела от того холодного прикосновения. Образ той дерзкой, платиновой блондинки в объятиях юного Сириуса Блэка выжигал сетчатку. — Кто она? — наконец выдохнула она. — Марселин Вейн. Студентка Слизерина, седьмой курс. Из старинного рода, находящегося в дальнем родстве с Малфоями, отсюда столь редкий цвет волос. Известна своим независимым нравом, увлечением маггловской рок-музыкой и… склонностью нарушать правила, — объяснил Дамблдор. — А почему… почему я так на неё похожа? — спросила Марселин, в голосе её звучала почти мольба. Дамблдор посмотрел на неё поверх полумесяцев очков. В его взгляде была бездонная глубина. — Это вопрос, на который у меня пока нет полного ответа для вас. Возможно, вы — её дальняя родственница из будущего. Сходство, безусловно, поразительное и неслучайное. Но раскрывать эту тайну сейчас — значит рисковать самим потоком времени. Вы не должны выдавать себя. Никому. Он снова изложил правила: они — дальние родственники Марселин Вейн из французского филиала, пережившие атаку тёмных сил, которая повредила память старшей из них (так объясняли пробелы в биографии Марселин-младшей). Фред — её друг и опекун. Они будут жить в Хогвартсе, пока амулет не восстановит силу. ___ Последующие дни. Слухи о таинственных новичках — молчаливой двойнице Марселин Вейн и её рыжем телохранителе — разнелись по школе мгновенно. Но настоящий ураган крутился вокруг них. Марселин Вейн относилась к своему «двойнику» с холодным, хищным интересом. Она могла пройти мимо в коридоре, бросив лишь короткую, оценивающую фразу: «Неплохо подобран цвет губ, кукла. Хотя тебе больше бы подошло что-то темнее». Или на уроке зельеварения, когда профессор Слизнорт попросил их работать в паре (очевидно, надеясь на зрелище), она, не глядя на младшую, сказала: «Добавляй паутину по часовой стрелке. Если, конечно, твои руки из того места, где ты раньше училась, умеют это делать». Но иногда, когда они оставались случайно наедине… Вейн заставала её одну в библиотеке поздно вечером, её маска давала трещину. — Откуда ты на самом деле? — спрашивала она однажды, блокируя проход между стеллажами. — Я проверила. У меня нет кузин во Франции. Никаких. — Я не могу сказать, — тихо отвечала Марселин. — Не можешь или не хочешь? — Вейн прищуривалась. — Со мной лучше не играть. Я не из тех, кого можно обвести вокруг пальца, как того глупого Блэка. Сириус Блэк, в свою очередь, был одержим разгадкой. Он ловил младшую Марселин повсюду. — Слушай, кузиночка, — он загнал её в угол возле оранжереи, сияя своей ослепительной, неотразимой улыбкой. — Давай начистоту. Ты — её сестра-близнец, от которой все скрывали? Или это какой-то продвинутый гламурный чарам? Ты ведь понимаешь, что из-за тебя у меня теперь голова идёт кругом? Я смотрю на неё и думаю о тебе. Смотрю на тебя и… — он сделал шаг ближе, и от него пахло дымом, кожей и чем-то опасным. — Это очень сбивает с толку. Марселин отстранялась, чувствуя, как сердце бешено колотится. Этот молодой, живой, порочный Сириус был гипнотизирующим. И он ничего не знал о будущем. О тюрьме. О предательстве. — Оставьте меня, мистер Блэк. — Сириус, — поправил он, и в его глазах вспыхнул азарт. — Для тебя — всегда Сириус. Джеймс Поттер и Римус Люпин относились к ним с подозрительным любопытством. Питер Петтигрю то и дело косился на них испуганно. Лили Эванс была единственным светлым пятном — она однажды дала младшей Марселин совет по защите от тёмных искусств и сказала: «Не обращай внимания на них. И на неё тоже. Будь собой. Что бы это ни значило в твоей ситуации». Фред стал её скалой. По ночам в их маленькой комнатке у Дамблдора они шептались. — Она ужасная, — говорила Марселин, имея в виду Вейн. — Наглая, циничная… — Но он на неё запал, — задумчиво произносил Фред. — И, кажется, теперь и на тебя тоже. Это опасно, Марс. — Я знаю. Но он… он так не похож на того, о ком нам рассказывали. — Потому что это до, — мрачно напоминал Фред. — До войны. До предательства. До Азкабана. Он просто… красивый, дерзкий пацан, который хочет переспать с самой неотразимой девчонкой в школе. И, похоже, с её двойником тоже. Однажды вечером они стали невольными свидетелями продолжения той самой сцены, которую прервали. Пробираясь тайными тропами (Фред уже начал составлять карту Хогвартса-1975), они услышали приглушённые голоса из того же кабинета на седьмом этаже. Дверь была приоткрыта. — …значит, это тайна, Блэк. Только здесь. Никаких разговоров после. — Обещаю, Вейн. Только здесь. Только это. Их тени, сплетённые воедино, колыхались на стене в свете одного-единственного магического фонарика. Раздавался звук падающей на пол куртки, сдержанный смех, прерываемый поцелуями… Фред быстро увёл Марселин прочь. На её лице было написано смятение, стыд и какое-то странное, щемящее чувство потери. Она не знала, что стала свидетелем не просто страсти. Она видела момент своего собственного зачатия. В этом пыльном кабинете, между этими двумя красивыми, мятежными, не знающими будущего людьми, начиналась её жизнь. А она могла только наблюдать, связанная обетом молчания, сжимая руку Фреда — единственного человека во всём этом безумном прошлом, который был её. Их приключение только начиналось. Впереди были первые слухи о Пожирателях Смерти, напряжённость нарастала, а амулет на столе у Дамблдора молчал, набирая силу, капля за каплей. Им предстояло прожить в этом прошлом ещё много дней, скрываясь на виду, пытаясь не изменить ничего и с ужасом понимая, что они уже часть этой истории. Самой своей плотью и кровью.