Розовое полусухое

      Ночь смешала в себе их обоих до каждой последней молекулы. Их разбило, разметало по комнате и собрало воедино. Разбивало и собирало раз за разом. Остановиться и оторваться хоть на секунду — выше сил обоих. Губы по коже так, чтобы навсегда запомнить вкус. Руки так — чтобы впитать в себя человека под ними. Стоны, вздохи, вскрики — звуки ночи, которая никак не должна заканчиваться.       Кевин сидел на Аароне сверху, он покачивал бёдрами так медленно, но ебейше приятно. Миньярд прильнул губами к груди Дэя, оставляя влажные отметины. Он изучил его всего до каждого миллиметра загорелой кожи, но ему — мало. Мало закусанной от наслаждения губы, мало его языка во рту Аарона, мало путающихся в волосах пальцев. Ему мало Кевина-прошу-не-останавливайся-Дэя. Если бы как-то можно было спровоцировать день сурка, Аарон бы отдал за это что угодно.       Под утро они оба без сил. Полностью опустошённые, не в состоянии подняться, чтобы сходить в душ, но довольные. Кевин лежал на боку и вяло водил пальцами по волосам, скулам и губам Аарона. Миньярд лежал на животе, сунув руки под подушку и смотрел на Кевина. За окном светало. С улицы сквозь открытое окно доносились разговоры либо припозднившихся гуляк, либо — тех, кто решил с утра пораньше выйти на прогулку. Без разницы. Они — под куполом.       — Тебе идёт, — тихо сказал Кевин, улыбнувшись уголком губ.       — Что? — не понял Аарон.       — Быть полностью оттраханным.       В свете восходящего солнца Кевин видел, как порозовели щеки Аарона, и в его груди что-то сжалось. Ну почему из целого мира — ты? Почему не любой другой, а именно Аарон Миньярд — номер 5, команды “Лисы” университета Пальметто, позиция защитник. Почему судьба такая сука? Почему он, Кевин, словно измученный жаждой, добрался до воды и её опять отбирают? Ладно — отберут. Через четыре дня.       — Это кто кого ещё, — пробурчал Аарон.       Кевин рассмеялся и потянулся к Миньярду за поцелуем. Они целовались за эту ночь столько, что уже губы болели, но им было мало. Кевину было мало.       — Нам нужно хоть немного поспать и успеть выселиться до двенадцати.       — Мы уезжаем?       — Да, — Кевин придвинулся к Аарону и обнял его. — Поедем дальше.       — Хорошо.       В объятиях Дэя было так уютно. Мерно бьющееся сердце, вздымающаяся грудь, рука, гладящая по спине. Не отпускай.       — Даже не спросишь, куда?       — Неа, — проговорил Аарон, уже засыпая. — Я тебе доверяю.       Кевин закусил нижнюю губу и ещё сильнее прижал к себе Аарона, зарывшись носом в его волосы. Ему никогда… Блять. Он хотел стать тем, кто вычеркнет все “я никогда не” из списка Аарона, но Миньярд сам вычёркивал пункты Дэя один за одним. Вычёркивал с пугающей скоростью, но Кевин готов умолять не останавливаться.       Будильник должен был прозвонить в одиннадцать десять, но Кевин и так почти не спал. Не мог. Мыслей в голове было слишком много. Он встал за час до нужного времени и пошёл в душ. Аарон ещё спал. А Дэй стоял на небольшом балкончике и смотрел на город. Ему всегда нравилась Италия. А сейчас — по-особенному.       — Давно встал? — спросил Аарон сонно. Он, завернутый в тонкий плед, вышел на балкон к Кевину.       — Около часа назад, — ответил он, обернувшись через плечо. — Иди собирайся. У нас не так много времени.       Но тот вместо того, чтобы пойти в душ, прошлёпал босыми ногами к Кевину и поцеловал его плечо.       — Я сначала решил, что ты меня бросил. Решил отомстить за то, что я сбежал.       Кевин рассмеялся.       — Ну, сбегать после секса — это по твоей части, но спасибо за идею. Эй! — воскликнул он, когда зубы Аарона прихватили его кожу. Дэй повернулся и взял пальцами подбородок Аарона. — Смелый Лис. И чем ты меня удивишь в следующий раз?       Вместо ответа Аарон привстал на цыпочки и поцеловал Кевина. Ты не удивляешь — а бьёшь прямо куда-то вглубь. Туда, где всегда была зияющая пустота.       Завтрак заказывать в номер не стали, а решили поесть в ресторане. Собрав немногочисленные вещи, они вышли в коридор. Девушка на ресепшене лучезарно им улыбнулась, о чём-то поговорила с Кевином на итальянском, Дэй расплатился, а Аарон на секунду представил, сколько денег он на него уже потратил и потратит ещё и ему стало немного стыдно. Конечно, считать чужие деньги — плохо. И Кевин сам проявляет инициативу, но… А что, блять, но? Ему просто было некомфортно, когда за него кто-то платил. К тому же, Кевин решил устроить ему незабываемое окончание отпуска, а он… А он что?       — Ты чего такой хмурый? — спросил Кевин, когда они сидели за столиком на веранде небольшого ресторанчика.       — Ничего, всё в порядке, — ответил Аарон, ковыряя свой завтрак.       — Что-то не похоже. Эй, — он накрыл ладонью руку Аарона, лежавшую на столе, но тот быстро отдернул её и, положив себе на колени, заозирался по сторонам. — Ладно, окей. — Кевин провёл рукой по волосам. Да что такое? — Я сделал что-то не так?       — Нет, ты… Всё хорошо, правда.       Кевину захотелось сказать: не пизди, но кто он такой, чтобы перед ним выворачивали душу наизнанку? Он вздохнул.       — Ладно. Если ты говоришь, что всё хорошо…       Расплатившись, они вышли из ресторана, сели в красный кадиллак и покатили по известному лишь Дэю маршруту. Аарон смотрел в окно. Наверное, ему следовало извиниться за своё утреннее поведение, но он не знал, что говорить и как объяснить Дэю всё, что было у него в голове. А Кевин наблюдал. Наблюдал и не трогал, дав время и возможность что-то обдумать.       — Есть не хочешь? — единственное, что спросил Дэй за всю трехчасовую дорогу. Аарон покачал головой.       А в голове Кевина ещё сильнее укрепилась мысль, что он всё испортил. Хотя… А было что вообще портить? Осталось четыре дня, и вы оба разъедетесь! Через четыре дня Аарон вернётся в Штаты, к своей девушке и забудет тебя. Ты останешься лишь воспоминанием. Он даже друзьям о том, где был, вряд ли расскажет, ибо дальше вопросы типа: а с кем? Вопросы, на которые Аарон точно не станет отвечать. Его это не должно волновать. Его не должен волновать Аарон. Его прикосновения, улыбки, голос, поцелуи… Ничего. Через четыре дня всё, что вообще между ними было, перестанет иметь всякий смысл и превратится в пыль.       Вскоре они добрались до Флоренции, где Кевин был всего раз и то — проездом. А жаль. Архитектура здесь, как и в принципе во всей Италии, ему очень нравилась. Католические соборы, оранжевая черепица, узкие улочки… И, конечно, толпы туристов. Кевин и так на них всегда бурно реагировал. А как иначе, если эти уебаны буквально не видят куда прут?! Но сейчас он был буквально в шаге от того, чтобы остановить кадиллак, выйти и свернуть кому-нибудь шею. Слишком много народу. Слишком много фотоаппаратов, которые запросто могли заснять их. Внутри Аарона всколыхнулась паника. Он поставил локоть на дверцу автомобиля и прикрыл лицо рукой, словно пытался спрятаться от солнца. Для Дэя этот жест не остался незамеченным. Он так же обратил внимание, что Аарон держался в стороне, когда девушка на ресепшене заселяла их в номер. Он заметил, что тот не обхватил его руками, когда они ехали на мопеде по улицам города. В зеркалах Кевин видел, что Миньярд даже не смотрел вокруг. Взгляд его был отстранённым и задумчивым.       Да блять.       Кевин молчал. Ничего не говорил, хотя — да какого хуя?! Но он тормозил себя фразой: ты ему никто. Молчал, когда Аарон попросил хостес пересадить их за столик подальше от всех, а смущенную не однозначную улыбку сказал: Нет, мы просто друзья. Он молчал, хотя в голове — тысяча и один мат.       Когда им принесли вино, Кевин не стал дожидаться, когда сомелье нальёт попробовать, а выхватил бутылку, налил себе полный бокал и осушил за пару глотков. Мужчина в недоумении застыл, не зная, что делать и как реагировать. Он произнёс что-то типо извинений и поспешил уйти.       О да, Кевин помнил, что мопед вести ему. Но вот загвоздка… Он на грани взрыва. А всё чёртов блондин, который за весь день не сказал ему и пары слов. Всё чёртов блондин, в голове которого хуй знает вообще что творится.       — Что с тобой? — спросил Аарон, наблюдая, как Дэй наливает себе второй бокал вина.       — Это ты мне скажи. Что с тобой? — Миньярд непонимающе нахмурился. — Почему ты молчишь весь день? Почему шарахаешься от меня?       — Да блять… — простонал Аарон.       — А что “да блять”, Аарон? Я тебе что, совсем противен? Если так, только скажи. Сегодня же будешь в отеле. — И он в сделал большой глоток из бокала.       — Я… — начал Миньярд и сразу замолчал. А что он мог сказать? Как объяснить всё, что творилось у него в голове? Да он сам себе это объяснить не мог. Как позволить себе хотеть держать за руку того, кого не должен хотеть держать за руку? Как сказать, что дело не в Кевине, а в нём самом и его страхах? Как объяснить, что противен не Кевин, а он сам себе? Противен, потому что не может принять, позволить, не бояться… Ты жалкий и мерзкий, Аарон Миньярд. Лучше бы в отеле сидел.       — Я… Прости.       И он вышел из-за стола и направился куда-то в противоположную сторону зала.       Да какого хуя… Кевин устало потёр глаза и выпил ещё. Он не понимал ровным счётом ничего. Абсолютно. Вот прям ни капли. Дэй знал, что в глазах общественности Аарон Миньярд — тот ещё гомофоб. Он понял, что тот боится признавать, что ему могут и нравятся мужчины. Что Аарон боится своих чувств, но неужели всё так плохо? Неужели, он так сильно боится чужого осуждения? Кевин покрутил головой, смотря по сторонам. В зале ресторана народу было немного. Туристы предпочитали веранды, да и в такое время суток основная часть на экскурсиях. На него никто не смотрел. Все заняты своими делами и разговорами. Никому нет дела не то, что до двух парней, которые пришли пообедать, а даже до Кевина Дэя.       Он допил вино, что было в бокале, и встал из-за стола, оставив на всякий случай наличные за бутылку.       — Простите, — обратился он на итальянском к девушке-хостес. — Вы не видели, куда пошёл мой друг? Низкий, блондин. В белой футболке.       — Минут десять назад заходил в уборную, — ответила она. — Я не видела, чтобы он выходил.       — Спасибо, — улыбнулся Кевин.       Он пошёл туда, куда указала хостес, осторожно толкнул дверь и, войдя, никого не увидел. Неужели, смылся?       — Аарон? — позвал Кевин. — Аарон, ты тут?       — Уходи, — прозвучало из-за закрытой двери кабинки.       — Давай поговорим.       — Уйди.       Кевин не собирался уходить. И пусть, всё это — необъяснимое, но такое правильное — закончится через четыре дня, он не мог позволить, чтобы закончилось вот так. Дэй прислонился к каменной столешнице, в которую были встроены раковины, и скрестил на груди руки.       — Я понимаю, почему ты себя так ведёшь. Понимаю твои чувства.       — Понимаешь? — Аарон толкнул дверь кабинки так сильно, что она ударилась в стену. — Ты? Нихуя ты не понимаешь.       Лицо Миньярда было искажено злобой. Но на Кевина ли? Или на самого себя?       — Хорошо, так объясни мне, — невозмутимо ответил Кевин. — Объясни, почему полдня ведёшь себя, как мудила. Почему шарахаешься от меня.       Почему ты так боишься?       — Какая вообще разница? — процедил Аарон. — Чего ты вообще ко мне прицепился? Хочется просто потрахаться? Ладно. Но не лезь ко мне в голову.       — Да ты сам не понимаешь, что у тебя в башке, — вздохнул Кевин.       Он не злился на резкий тон, нет. Он будто понимал причину, но хотел, чтобы Аарон сказал её вслух. Просто сказал, что дело не в Кевине, а в нём самом. В его страхах и борьбе с тем чувством и желанием, что наконец вырвалось.       — А ты, я смотрю, в психологи заделался? — совсем невесело усмехнулся Аарон. — У самого-то что? Сам-то в себе давно копался? Коне-ечно, зачем тебе оно вообще надо? Ты же великий Кевин Дэй, у кого ни проблем, нихуя!       — Я хотя бы не боюсь признаться самому себе в собственных чувствах.       Лицо Аарона в миг побледнело, он отшатнулся, словно от удара, открыл рот, собираясь что-то сказать, но сжал челюсти так, будто хотел сломать зубы.       — Ты же просто боишься. — Кевин оттолкнулся от столешницы и медленно двинулся к Миньярду. — Но чего, Аарон?       — Замолчи, — процедил он.       — Чужого осуждения?       — Заткнись.       — Или своего собственного?       — Закрой рот! — Аарон толкнул Кевина в грудь. — Ты нихрена не знаешь, каково это! — Ещё толчок. Дэй влетел спиной в раковины. — Каково это каждый день скрывать свои чувства. Каково это ходить в маске! — прокричал он ему в лицо, а у самого в глазах появились слёзы. — Ты ничего не знаешь.       Миньярд резко опустил голову и обхватил её руками. Плечи его затряслись в рыданиях.       — Я… я не могу. Я больше так не могу, — задыхаясь от истерики, выдавил он.       Кевин, борясь с желанием сгрести в охапку и утащить подальше, медленно и осторожно коснулся рукой плеча Аарона. Когда тот не сбросил его руку, Кевин прижал Аарона к себе, уткнувшись носом в волосы.       И тут, следуя закону всех неловких моментов, дверь туалета открылась. Кевин обернулся на вошедшего мужчину. Тот, поняв, что стал свидетелем чего-то личного, поспешил ретироваться, за что Дэй был ему благодарен.       — Не могу, — продолжал рыдать Аарон, уткнувшись ему в грудь. — Я так устал притворяться. Так устал бояться. Надоело. Сука, как надоело.       Аарон продолжал плакать, сотрясаясь всем телом. Он так долго держал всё это в себе, что этому всему требовалось время, чтобы выйти. И Кевин ждал. Ждал, пока Аарон всё выплачет и выкричит. Ждал, прижимая к себе, и ничего не говорил.       Когда Аарон поднял голову, всё его лицо было красным и мокрым от слёз. Кевин обхватил его руками, большими пальцами попытался стереть дорожки слёз, только вот бесполезно.       — Я так устал. Устал бояться того, что обо мне подумают, что будут показывать пальцем. Блять, — он обессиленно закрыл глаза, а Кевин потянулся, чтобы сцеловать каждую слезинку на прекрасном лице Миньярда. Губами — быстро по щекам, губам, подбородку, глазам… Целовал так, словно пытался забрать все тревоги и вселить уверенность. — Прости, — тихо произнёс Аарон. — Я…       — Тш. Ничего не говори, я понимаю. — И Аарон, чуть повернув голову, поцеловал ладонь Кевина, лежавшую на его щеке.       Почему он не злился? Почему пошёл за ним? Почему остался и выслушивал то, что Аарон наговорил? Почему такой… такой… Почему тот, с которым страшно и нет одновременно? Зачем ты заставляешь думать, хотеть? Зачем с тобой больше не хочется бояться и просто быть? Почему из всех возможных людей именно с тобой и трепет, и волнение, и тот самый купол, из которого не хочется уходить?       Когда Аарон успокоился, он попросил Кевина вернуться за столик, чтобы он мог привести себя в порядок. Дэй молча кивнул и вышел. Столик, за которым они сидели, убирать не стали. Тут всё ещё стояла недопитая бутылка вина, меню и деньги, что он оставил. Сев, Кевин налил немного вина и выпил. Аарон вернулся через пару минут. Лицо его всё ещё было красным.       Официант подошёл сразу, быстро принял заказ и удалился.       — Прости, — начал Аарон. — Я не должен был всего этого говорить.       — Всё в порядке.       — Нет, — покачал он головой. — Мне так стыдно. Я правда повёл себя, как полный мудак. Ты не виноват в том, что творится у меня в голове. А я… я даже не могу ничего для тебя сделать. — Кевин непонимающе нахмурился. — Чувствую себя… ущербным. А тут это ещё. Прости меня, я правда виноват.       — А ты и не должен для меня ничего делать. Это я забрал тебя. Это была моя инициатива. А виноват ты лишь в том, что сразу мне ничего не сказал, — мягко улыбнулся он. — Я понимаю, каково это, бояться осуждения.       Аарон склонил голову, уткнувшись взглядом в стол. Кевин уже открыл рот, чтобы сказать то, что не говорил ещё никому, но тут подошёл официант с их заказом. Пока он открывал вино, Дэй мог собраться мыслями.       — Я поэтому и сбежал. Рассказал копам о том, что творится в гнезде и свалил. — Аарон медленно поднял голову и уставился на Кевина. — Я тогда вообще не думал о том, как остальные будут с этим справляться, что они будут делать. Меня волновало лишь то, как бы обо мне не подумали плохо. Как бы общественность не узнала о том, что со мной там творилось. И как бы Вороны не узнали, кто обо всём рассказал. Хотя, — он сделал паузу, чтобы отпить из бокала, — я уверен, что и так догадались. Я больше с ними не разговаривал. Ни с кем. Я так испугался столкнуться где-то с кем-то из них, что бежал сюда.       — Но ты же не виноват во всём дерьме, что творили Рико и Тэцудзи. Это они…       Кевин покачал головой.       — Я имел на Рико влияние. Я один. Небольшое, но имел. И на х… тренера тоже. Я не принадлежал ни клану, ни Воронам в том смысле, в котором принадлежали многие из нас. Я мог что-то сделать. Мог использовать своё имя и имя матери… Вариантов куча. Но я ничего не сделал. Я просто сбежал, оставив остальных разгребать последствия.       — Ты жалеешь о том, что сдал Рико? — осторожно спросил Аарон.       — Нет, — покачал головой Кевин. — Этого ублюдка нужно было приструнить много лет назад.       — Тебя насиловали в Гнезде?       Спросил, хотя и так знал ответ. Но Кевин не говорил этого вслух. Он лишь сказал, что ему не привыкать. Почему-то Аарону было важно спросить и услышать признание. Будто это подтверждало, что они действительно доверяют друг другу на столько, на сколько возможно доверять в их ситуации.       — Да. Насиловали. Рико — больной ублюдок, которому нравилось ломать людей. Но он никогда не делал это сам, а только смотрел.       — А ты? Ты насиловал кого-то?       — Никогда. Я, конечно, тоже не ангел и натворил много хуйни, но насиловать… — Он поморщился. — Нет. Рико пытался меня заставить. А за отказы избивал.       — Жаль по итогу легко отделался пулей.       — Не думаю, что он сделал это сам, — ответил Кевин сделав глоток вина. — Рико хоть и был жестоким, но в какой-то степени трусом. Он бы никогда не покончил с собой.       — Думаешь, его убили?       Кевин пожал плечами.       — Может быть. Вряд ли Ичиро захотел терпеть выходки брата. Это же позор всей семьи.       Мда. Вот тебе и просто спорт. Вот тебе и лучшая команда страны. Ну, бывшая лучшая команда страны.       После этого они молча принялись за еду. Аарон за всеми своими мыслями и переживаниями не заметил, как сильно проголодался. Спустя пару бокалов вина, разговор вновь возобновился, но к предыдущим темам они не возвращались. Болтали о чём-то простом. Напряжение, которое было в груди Аарона, постепенно прошло. Кевин на него не злился, и это успокаивало.       — Вот чёрт, — воскликнул Аарон, когда они вышли на улицу. — Я совсем забыл, что мы на мопеде приехали. А мы оба пили.       — Нашёл из-за чего переживать, — усмехнулся Кевин. — Сейчас позвоню в отель и попрошу кого-нибудь забрать. — Аарон выгнул бровь. — Да ладно, я отвалил столько денег за наш номер, что они его ещё и помыть обязаны.       На это Аарон лишь закатил глаза.       Пока Кевин пытался дозвониться до отеля и объяснить откуда нужно забрать мопед и что, а точнее сколько, им за это будет, Аарон прошёл чуть дальше по улице, к небольшой лавочке, где высокий итальянец торговал мороженым.       — Ciao! — поздоровался мужчина с широкой белозубой улыбкой.       — Ciao, — ответил Аарон, рассматривая прилавок с мороженным.       — Cosa vuoi? — спросил мужчина.       — Простите. Английский. Только английский.       — А-а, — протянул мужчина. — Английский. Хорошо. Уберто говорит на английский. Плохо. Но говорит.       На прилавке Уберто было великое множество видов желато — знаменитого итальянского мороженого, которое Аарон так и не попробовал. Он был не таким фанатом сладкого, как Эндрю, но желато попробовать обязан. Надо же будет чем-то дразнить брата. Аарон взял два рожка. Один — с шоколадным и клубничным шариком. Второй — с малиной и фисташкой. Когда он расплатился, Уберто горячо с ним попрощался, смешав итальянские и английские слова. Аарон ему улыбнулся, поблагодарил и вернулся к Кевину, который всё ещё разговаривал по телефону. Мороженое начало подтаивать, и Аарон слизал шоколадную каплю. Кевин улыбнулся. Оглядевшись по сторонам, он вытер большим пальцем губы Аарона и сунул палец в рот. Щеки Миньярда вмиг вспыхнули.       Кевин таскал Аарона по Флоренции весь оставшийся день. К соборам, мостам, площадям… Всюду, куда можно было дойти пешком. Аарону нравилось. Он с удовольствием разглядывал здания, пробовал всю местную уличную еду, шёл туда, куда Кевин вёл. А под вечер у него отказывали ноги. В отель они вернулись на такси. Оба уставшие, с гудящими от долгой ходьбы ногами. И уснули, прижавшись к другу. Этой ночью Кевин спал.       На следующий день они продолжили гулять по Флоренции, но уже не пешком, а на мопеде, что было в разы быстрее. Вечер — в ресторане. А ночь — наслаждение друг другом. Затем — весь день на машине по Тоскане с её полями, деревеньками. Поцелуи на фоне закатного солнца, обжигающие прикосновения. И нет никакой уверенности, что всё это — реальность. Ибо так не бывает. Аарон не верил в сказки, но верил в купол.       Они — под куполом.       Следующий день — Пиза. А ночью — осознание, что завтра купол рухнет. Их последней ночью Кевин целовал его так осторожно и много, будто жаждал запомнить на ощупь и вкус каждый сантиметр кожи. Он смотрел и гладил. А Миньярд рассыпался на части каждый раз. С каждым поцелуем и сбивчивым вздохом. С каждым стоном сердце разбивалось и склеивалось опять поцелуем. Разбилось, склеилось и так по кругу, который Аарон не желал разрывать.       Ну почему ты?       За что вы оба здесь и сейчас? Как вообще можно будет вернуться к привычной жизни, если жизнь — тут? Если жизнь оказалась не снаружи купола, а под ним? Что делать с тем, что появилось внутри всего за каких-то пять дней?       Кевин отгонял от себя эти мысли, как мог. Всю ночь, пытаясь отдаться моменту. Их моменту. Этой ночью Кевин не спал. А утром, собравшись и позавтракав, они выехали обратно в отель Аарона.       Купол рухнул.