Розовое полусухое

      Если бы глаза Аарона умели делать фотографии, он бы привёз с собой в Штаты целый миллиард изображений Кевина Дэя. Он бы запечатлел его руку на своей, солнце в волосах, скулы, ключицы… всего его до миллиметра. Просто засунуть бы его в карман и забрать с собой. Молчаливого всю дорогу. Напряжённого. Но у Аарона останутся лишь воспоминания, которыми он никогда ни с кем не сможет поделиться.       Всю дорогу они особо не разговаривали. Каждый думал о том, как они будут жить дальше. Они не хотели, но думали. Та жизнь, что оставалась пять дней по другую сторону купола, громко ступала по осколкам, подбираясь всё ближе и ближе, а они пытались ухватиться за то, что отпускать никак не хотели — за друг друга.       В отель Аарона они приехали к одиннадцати утра. Миньярд молча вышел из машины и пошёл в номер собирать вещи. Он словно оказался в другом мире. Чужом. Оглядел номер, в который с его отьезда никто не заходил, словно пытаясь понять, что делать. Вещей у него было не много, почти всё — в сумке, которую он взял с собой. На сборы — минут десять от силы, но Аарон тянул время, словно неизбежность устанет ждать и уйдёт.       Не уйдёт, а ты вернёшься в Пальметто.       Приняв душ и переодевшись, Аарон вышел из номера. Пару секунд постоял, будто вспоминал не забыл ли что. Забыл. Но в красном Кадиллаке. В руках одного Ворона.       Девушка за стойкой ресепшена, улыбнувшись, взяла его документы, чтобы выселить из номера. Сказала на английском, что автобус в аэропорт от отеля поедет в час тридцать. Аарон ответил, что доберётся сам. И от этого защемило что-то в груди.       Выйдя из отеля, он молча бросил сумку на заднее сиденье и сел на пассажирское. Кевин так же молча завёл мотор, и автомобиль тронулся.       Они — молча, но грудь сдавливали чувства и слова. Так много всего, что выразить их словами буквально невозможно. Но они знали. Оба всё знали. Успели понять за эти пять дней. Легче от этого? Ни капли.       По дороге они остановились перекусить. Аарону буквально кусок в горло не лез, но он старался поесть, ибо перелёт предстоял долгий. Кевин просто смотрел. Смотрел на него и пытался запомнить. Линию бровей, контур губ, которые он целовал так рьяно и жадно. Золотистые глаза с длинными светлыми ресницами. Всё, что мог. Рука сама потянулась к пальцам Аарона. Осторожно накрыла, словно давая возможность остановить. Аарон переплёл их пальцы, лежащие на столе, и закусил изнутри щёку. Так сильно, как с тобой, — не бывает.       Так сильно — только в сказках и сопливых фильмах, что так нравились Кейтлин. Так — история для книги, где один отпуск меняет жизнь двух людей из разных миров. Где по итогу они всё равно вместе, и конец заставляет рыдать от счастья. Это истории не из жизни. Из жизни — регистрация на рейс и относительно уединённый уголок аэропорта.       — Эй, — Кевин слабо улыбнулся, обхватив пальцами подбородок Аарона и заставив посмотреть на него. — Мы же ещё встретимся.       — Ага. И будем делать вид, что не знакомы.       Прав. Они никогда не смогут пошутить шутки, понятные только им, не посмеются над тем, какой у Аарона отвратительный итальянский. Эти пять дней исчезнут, словно их никогда и не было. Кевин прекрасно понимал это, хотя мог запросто послать ко всем чертям собачьим общественное мнение. Он — мог. Но не Аарон.       — Мне всегда нравились тайные свидания, — сказал Дэй, проведя пальцами по щеке Аарона. — В этом есть что-то… романтичное.       — Кевин Дэй — безнадёжный романтик, — криво улыбнулся Аарон, — кто бы мог подумать.       — Безнадёжный? — выгнул он брови. — То есть я был так плох, а ты молчал?       — Меня просто забавляли твои попытки.       Кевин обиженно цокнул языком и убрал руку с щеки Аарона, но тот поймал её и сжал пальцы.       — Ты не представляешь, как мне было хорошо, — произнёс Миньярд.       — Тебе просто не с чем сравнивать, — несколько самодовольно, а у самого ноги подкосились.       Мне с тобой хорошо. Ты не представляешь, как мне тоже.       Аарон смотрел в огромные окна аэропорта. На самолёты, ожидающие пассажиров, чтобы доставить их в разные уголки планеты. Он смотрел, а голос извещал о том, что до конца посадки на его рейс осталось десять минут. Десять минут, и его жизнь поделится на прекрасное “до” и совсем неизвестное “после”. “До”, где был купол и они с Кевином под ним. Аарон не хотел возвращаться. Желание послать и Лисов, и всё остальное ко всем чертям было таким сильным, что он едва сдерживался. Он никогда не хотел ничего так сильно, как остаться с Кевином. Хоть тут, хоть где угодно ещё. Главное — с ним.       Кевин проводил Аарона до выхода на посадку. Они стояли, не зная, что сказать. Не зная, как прощаться. Всё тело изнывало от желания прикоснуться, зарыться носом в волосы и вдыхать запах до одури и потемнения в глазах. В горле — мольба. Не уходи, останься. А сам — молча, сунув руки в карманы брюк, чтобы скрыть дрожь.       — Ну, мне пора, — проговорил Аарон. — Может, действительно ещё встретимся.       — Поцелуешь на прощание?       Он бы бесконечное число раз — да. Обнимать, целовать, путаться пальцами в волосах, стонать имя и жаждать больше и больше. Но купол — рухнул. А жизнь дала пощечину, заставляя вернуться в реальность.       — Прощай, — бросил Аарон, дрожащим голосом и быстро, так, чтобы не вернуться, ушёл.       Кевин закрыл глаза, втянул сквозь сжатые зубы воздух и медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. Не помогло.       — Вы проходите? — спросил на английском работник аэропорта.       — Нет, — горько улыбнулся Кевин. — Я остаюсь.       Желание надраться до потери сознания в этот момент стало таким же сильным, как и желание побежать за Аароном, за шкирку выволочь обратно, прижать к себе и больше не отпускать. Но он, пожалуй, только напьётся. Хоть и знал, что легче не станет.       Кевин подошёл к окну, выходящему на взлётно-посадочные полосы. Он смотрел, будто надеялся разглядеть блондинистую макушку Миньярда. Будто надеялся, что тот заметит его и, плюнув на всё, рванёт к нему. Не рванул. Ни через десять минут, после объявления о конце посадки на его рейс, ни через сорок. Он ещё раз окинул взглядом самолёты, послал куда-то в небо воздушный поцелуй и ушёл.       Ему очень хотелось напиться.       Сев в машину, Кевин обхватил руками руль. Он сжал его так сильно, что рисковал погнуть. Он уже тосковал. Тосковал так сильно, что это злило. Как — ну как?! — ты смог сделать то, что не получалось ни у кого? Ты же даже не старался! Не хлопал кокетливо ресницами, как одна полячка. Не целовал его при всех, как один канадец. Но ты так глубоко и так сильно, что было больно.       Вдох, выдох. Снова и снова по кругу. Кевин не думал, что такое возможно. Что кто-то когда-нибудь сможет вызвать все эти чувства. Он думал, что просто не умеет чувствовать подобное. Когда ты никогда в жизни не видел любовь и нежность, думаешь, что не умеешь так. А потом случается один блондин с пристальным взглядом золотистых глаз. И чувства обрушиваются сильнее, чем все удары тростью Тэцудзи. Сильнее, чем всё, что когда-либо было в его жизни.       Возможно, зря Кевин поддался. Знал же, что Аарон скоро уедет. Может, идиот, решивший, что всё это — не серьёзно. Что всё это — просто интерес, который пройдёт. Ну как? Думаешь, пройдёт? Жалеешь теперь? Ни капли. Если их параллельные прямые в итоге не пересекутся в космосе, Кевин будет жить с мыслью, что, возможно, изменил что-то в Аароне и тот наконец примет себя. Наконец перестанет бояться.       Завёл машину и прочь. Куда угодно подальше, ибо в груди разрасталось желание вернуться и взять билет на самый ближайший рейс в Штаты. Ему очень нужно напиться. Сделать хоть что-нибудь, чтобы стало легче. Ну почему ты? Почему ты, который даже не хотел дать шанса? Почему ты, встретившийся так поздно? Ты, который за часы полёта надеялся придумать убедительную историю своего отпуска, чтобы никто не задавал вопросов и не пытался выведать подробности.       А Аарон даже не помнил, что делал до этих пяти дней. Он бы не сказал, какое вино пробовал и какое ему понравилось, но он до секунды помнил всё с Кевином. Что они ели в кафе по дороге в Генуи, в какой момент пути Дэй положил руку ему на бедро, сколько раз они целовались и с какой скоростью у него каждый раз колотилось сердце. Он помнил всё с Кевином и про Кевина, но ему было мало.       В соседнем кресле женщина смотрела на ноутбуке какой-то сериал. Сзади что-то верещал ребёнок. Стюардесса толкала свою тележку с напитками по проходу. А ему хотелось проломить иллюминатор, выпрыгнуть и вплавь вернуться обратно. Обратно к Кевину. И зачем ты вообще сел в самолёт? Мог же остаться! Мог. Но Аарон Миньярд — неисправимый идиот, думающий будто знает, что правильно, а что — нет.       За время полёта Аарон пытался подготовить себя к встречи с братом, Лисами и остальной реальностью. Он слушал музыку и проговаривал в голове одну версию своего отпуска за другой. Что-то отмёл, принялся за другую. То тут несостыковка, то там. Всё кажется нереальным, ибо не шло ни в какое сравнением с тем, что было. Он не знал, во что поверят Лисы. В то, что он лежал кабачком на пляже весь отпуск, или гонялся по экскурсиям. Про первое скажут: в пустую потратил столько денег. Про второе: требуем подробностей. А подробности — это до миллиметра запомненная кожа Кевина, которую он до сих ощущал на кончиках пальцев.       Аарон не придумал ничего убедительного, а пассажиры уже начали покидать самолёт. Встав с места, Аарон вытащил рюкзак и в общем потоке задвигался к выходу. Дальше — зона посадки, мимо ленты, у которой пассажиры ждали свой багаж, и сразу на улицу. Там, на парковке, уже должен был ждать Эндрю. Единственный, кто знал, когда и во сколько прибывает его рейс.       Аарон покрутил головой в поисках автомобиля брата. Громкий гудок раздался до того, как он его увидел. Снующие мимо таксисты и люди с чемоданами обернулись на звук. На чёрный автомобиль, из открытого окна которого торчала светловолосая голова Эндрю.       — Чего застыл!? — прокричал Эндрю и снова посигналил. Как будто куда-то опаздывал. Хотя, скорее, не хотел много платить за парковку.       — Привет, — поздоровался Аарон, плюхнувшись на пассажирское сиденье. Он повернулся, чтобы положить рюкзак назад, и чуть не полетел за ним, когда автомобиль резко тронулся с места. Эндрю нельзя было назвать аккуратным водителем.       — За парковку платишь ты, — сказал Эндрю, одной рукой доставая из пачки сигарету. Аарон улыбнулся. Возможно, он даже немного соскучился.       Эндрю не спрашивал у брата про отпуск. То ли ему было совсем не интересно, то ли знал, что Лисы всё равно потребуют подробного рассказа. Как бы то ни было, Аарон был благодарен, что Эндрю молчал. Хотя он сам должен был спросить:       — Как Кейтлин? Ты рассказал ей?       — Ага, — усмехнулся Эндрю. — Эта чеканутая буквально всех заебала, пока не выяснила где ты.       — И… что она? Сильно орала?       — До сих пор носит траур. Кстати, ты теперь Хуан.       — Блять, да не смешно, — нахмурился Аарон.       — А кто смеётся? Нил, если что, поможет с документами.       — Ой, да пошёл ты.       Эндрю только рассмеялся.       — Ну, вообще, твоя подружка орала так, что чуть стёкла не повылетали. Повезло ещё, что она уехала на каникулы. Но всё равно советую написать завещание       “Твоя подружка”... Это словосочетание заставило его вздрогнуть. Оно — отголосок прошлой жизни, к которой Аарон не знал, хотел ли вернуться. Да, он определённо был виноват перед Кейтлин. Наверное, он не должен был уезжать вот так, ничего не прояснив и не разобравшись. Наверное, ему всё равно нужно будет поговорить с ней. Разойтись по-человечески, чтобы… Чтобы — что? Чтобы ждать Кевина? Знаешь же, что это невозможно.       Аарон посмотрел на свои руки, сцепленные на коленях, затем — на дорогу впереди. Он не в Италии, и ничего уже не будет так, как раньше. Но ему нужно вернуться к этому “раньше”. Оно — правильно. А то, что было в Италии с Кевином — нет. И не важно, как хорошо ему было в этот момент.       На парковке перед Лисьей башней было ожидаемо мало машин. С каникул вернулись только спортсмены, ибо тренировки и подготовки к сезону начинались рано. Среди всех Аарон увидел грузовик Мэтта. Вдохнув, Аарон вышел на улицу вслед за братом.       На этаже, где их поселили в этом году, было достаточно тихо. Только из одной комнаты, дверь которой была открыта настежь, доносились голоса и смех. Среди них Аарон услышал голос Ники. Срань. Может, они все слишком заняты и не заметят их? Может, удастся…       — Аарон!       Не удалось.       — Охренеть, явился!       — Привет, — Аарон остановился на пороге, а Эндрю рядом ухмыльнулся.       Ники перелез через Нила, побежал к Аарону и сгрёб его в объятья.       — Блять, Ники, задушишь!       — А тебя и надо! — ответил он, отстранившись. — Уехал, никому ничего не сказал! Нормально вообще?       — Я сказал Эндрю.       — Ага, как будто добровольно, — усмехнулся Нил с дивана.       — Так, брось вещи и к нам, — распорядился Ники. — Мы требуем подробностей. Только в душ сходи. От тебя воняет.       Показав кузену средний палец, Аарон пошёл за Эндрю дальше по коридору. Их новая комната была такой же, в какой они жили в прошлом году. Только чуть больше и с четырьмя кроватями. В прошлом году Нил жил с Мэттом и Сетом. А теперь — с ними. Сет выпустился, и к Мэтту поселили двух новеньких, которых Аарон мельком видел перед своим отпуском. К Дэн, Рене и Элисон, кстати, тоже подселили новенькую. И, на сколько Аарон помнил, они ждали ещё одного, личность которого до сих пор держалась в секрете.       Остальные уже успели разложить вещи, а вот его были в коробках. Открыв одну, Аарон принялся искать что-то, во что можно переодеться.       — Ты в норме? — спросил Эндрю. Он стоял, прислонившись к дверному косяку. В руках у него уже была банка колы.       — Ага, — ответил Аарон. — Просто устал с дороги.       — Ну ладно.       И, ничего больше не спрашивая, Эндрю ушёл. Аарон вздохнул, прикрыв глаза, опустился на не застеленную кровать. Интересно, что бы сказал Эндрю, расскажи ему Аарон всю правду? Расскажи он ему о Кевине? О том, что быть тут — в Пальметто, в общаге — странно и… по-дурацки. Словно он забрался в чужое тело и пытается жить не свою жизнь. Может, ему стоит поговорить об этом с Би? Хотя, был ли в подобных разговорах хоть какой-то смысл? Он же решил вернуться к “раньше” и похоронить все осколки купола.       Приняв душ и переодевшись, Аарон забросил вещи в стирку, застелил постель и, пообещав себе разобрать коробки завтра, вышел из комнаты. У Мэтта собрались все: и старенькие Лисы, и новенькие. Они сидели за небольшим столиком, на котором ютились банки из под пива, кружки, тарелки с чипсами, пицца… Нил и Эндрю сидели на небольшом диванчике, на диване побольше — Мэтт, Дэн и Элисон. Рене разместилась на полу, Ники — в кресле-мешке. А новенькие (Анна, Стив и Майлз) — кто на стульях, кто так же на полу. Когда Аарон вошёл, Мэтт тут же всучил ему банку пива. Они чокнулись, выпили. Аарон поморщился от первого глотка. В Италии он пил только вино и, видимо, отвык от вкуса пива.       — Что? — усмехнулась Дэн. — Со своей Италией забыл вкус пива?       — Ага, так же как и друзей, — с наигранной обидой сказал Ники.       — Ой, да хватит вам, — скривился Аарон и уселся рядом с Элисон на диван. — У меня были свои причины.       — Какие, интересно? — не унимался Ники. — Ссора с Кейтлин? Она, между прочим, не меньше моего переживала, что не знает, где ты и что произошло.       Аарон видел, что Ники действительно задел его молчаливый побег. И это неприятно кольнуло где-то в груди.       — Ну что ты хочешь от меня услышать? — вздохнул Аарон. — Извинения? Ладно, простите, что ничего не сказал и вы за меня волновались.       — А ещё за то, что нам пришлось выслушивать истерики Кейтлин, — сказала Элисон.       — Хорошо! И за это тоже.       Ники сразу заметно повеселел и принялся расспрашивать Аарона про отпуск. Лисы буквально закидали его вопросами про море, еду, обслуживание в отеле, экскурсии, вино, горячих итальянцев и обо всё, что в принципе могло им прийти в голову. Новички поначалу молчали, но через какое-то время, расслабившись, тоже периодически вставляли свои комментарии. Аарон изо всех сил старался не сболтнуть лишнего, отвечал односложно и скучно. Как погода? Жарко. Где был? Да нигде особо. Что понравилось? В целом, всё. Поняв, что какой-то интересной истории не добиться, Лисы отстали. Разговор ушёл к тренировкам, загадочном новичке, которого никого не знал когда ждать, и к тому, что “а ведь это наш последний год вместе”. Аарон пытался слушать и участвовать в разговоре. Он отвечал новичкам, подстёбывал Ники, и, вроде, всё это было обычно, но у него на это “обычно” ушли все силы. Слишком тяжело делать вид, что ты прежний. Что не произошло то, что вывернуло тебя наизнанку и сделало совсем другим. Аарон не представлял, как будет вести себя с Кейтлин. С Кейтлин, которая собиралась приехать на следующей неделе и всё ещё была “очень зла, Аарон Майкл Миньярд”. Он не знал, что скажет ей, но точно решил вернуться к тому, что было раньше. Словно никакого отпуска и не было. Словно в его жизнь не ворвался Кевин Дэй и не заставил чувствовать то, что он не чувствовал никогда до этого.       Проснувшись утром, Аарон не сразу понял, где находится. Узкая кровать была непривычной, а отсутствие обнимающих рук, к которым он привык, отозвалось в груди тупой болью. Первая мысль: Кевин его бросил. Затем осознание, что никакого Кевина больше нет и не будет. Никогда. Не было и ароматного кофе, а лишь растворимый, что Ники поставил перед ним вместе с тарелкой с разогретой в микроволновке пиццей. К ней Аарон даже не притронулся. Не то это. Жалкая пародия на настоящую. Ники, словно поняв это, опустил шуточку, за что, получил пинок под столом.       Собравшись, они поехали на тренировку.       Ваймак, увидев Аарона, сказал, что заставит того бежать марафон, если он будет двигаться по корту как сонная муха.       — Я тоже скучал по вам, тренер, —хмыкнул Аарон, выходя на поле.       Физическая нагрузка хорошо помогала отключить голову. Пусть Аарон не собирался связывать свою жизнь с профессиональным спортом, но вернуться на корт было приятно, а крики Ваймака на новичков даже как-то успокаивали. К концу тренировки мышцы Аарона приятно болели, а он сам чувствовал себя достаточно уставшим, чтобы вернуться в общагу и сразу вырубиться. Но Эндрю повёл машину к супермаркету, сказав, что у них в холодильнике мышь повесилась и что пить ту дрянь, которую Ники зовёт кофе, он не собирается.       Аарон шагал позади толкавшего тележку Нила, Ники и Эндрю, закидывающих в неё продукты. Парни о чём-то спорили, спрашивали у Аарона совета по выбору макарон — шутники ебучие — и потихоньку наполняли тележку. К отделу с пивом и прочим алкоголем места в ней уже не осталось. Аарон проходил мимо полок с вином, рассматривая бутылки. Он, конечно, не разбирался в вине как Дженнаро, но за время отпуска искренне его полюбил и… Опа. Среди множества бутылок Аарон заметил знакомую из прозрачного стекла и жидкостью красивого розового цвета. Взял в руки, а мысли сразу — на побережье Генуэзкого залива, в номера отелей и — к нему.       — Господи, ты серьёзно? — вскинул брови Ники, увидев в руках Аарона две бутылки розового полусухого. — Эндрю, а ты точно того Аарона забрал?       — Какие-то проблемы, Ники? — угрожающе произнёс Аарон.       — Да никаких, просто… Ты ж раньше не пил вино.       — А теперь пью. Что не так-то?       — Да ладно, не заводись, — попытался успокоить его Нил. — Ну вино и вино. Чего вы начали-то?       — Это не я начал, — возразил Аарон.       — Да Боже! — простонал Ники. — Пей ты своё вино, кто мешает? Просто… ты какой-то странный.       — Акклиматизация, — бросил Аарон и зашагал мимо стеллажей с алкоголем.       Он бы не стал ждать остальных на кассе, но Ники — единственный, кому было двадцать один, и, соответственно, купить алкоголь мог только он. Аарон молча поставил бутылки к остальным покупкам и вышел, даже не став помогать разложить всё по пакетам и донести до машины. Бесит. Лисы со своими расспросами, Ники со своим “ты странный”. Да идите нахуй! Он и сам знал, что странный. Сам знал, что не тот и не так, как был. Но… он пытался. Пытался, чёрт возьми. Они никогда этого не поймут, но разве мог Аарон их винить? Винить, когда сам врал?       Ночью ему не спалось. Пусть Аарон и устал на тренировке, но уснуть никак не мог. Не давали мысли. Выбравшись из кровати, он вышел на кухню. Открыл холодильник, окинул взглядом полки с фруктами, остатками ужина, банки с пивом и, скривившись, закрыл. Но тут же открыл снова, чтобы взять с дверцы бутылку вина. Откупорил, налил в стакан — да, винных бокалов у них не водилось — и сделал глоток. Зажмурился от полюбившегося вкуса. Нотки ягод, лепестки роз. А в нос будто ударил запах моря. Солёный, свежий. За ним — будто прикосновение пальцев к шее и губ к губам. Блять.       Ассоциативная память — сука.       Неделя прошла в тренировках, с просмотром кино по вечерам, играми в карты и ожиданием приезда Кейтлин, встреча с которой, как Аарон надеялся, заставит его почувствовать что-то отличное от ноющей тоски. Надеялся, что с ней больше не будет вспоминать и думать. Она ждала его после тренировки. Словно сразу приехала сюда, даже не став отвозить в общагу вещи. Увидев Аарона, Кейтлин сорвалась с места и побежала к нему. Её длинные волосы, собранные в хвост, мотались туда-сюда, на лице — широкая улыбка, и Аарон сам почувствовал, как улыбается. Она бросилась ему на шею, чуть не повалив с ног. От Кейтлин знакомо пахло цветами и персиками. Пальцы знакомо запустились в волосы, и Аарон почувствовал, разрастающиеся в груди тепло. Он был искренне рад её видеть.       — Ну, рассказывай, — начала она, когда они сели в её машину. Кейтлин завела двигатель. — Где ты был? Почему уехал, мне ничего не сказав?       — Я… — Аарон не знал, как подобрать слова, чтобы не спровоцировать ссору. — Мне нужно было о многом подумать.       — Я, конечно, понимаю, что мы поругались, — Кейтлин вырулила с парковки, — и нам обоим нужно было остыть, но… Уехать на другой конец света и ничего не сказать? Эндрю в курсе, где ты, а я…       — Только Эндрю и знал, — перебил её Аарон, чем лучше не сделал. — Но… да, мне правда следовало сказать тебе. Понимаю, как ты переживала, и я сам не мог найти себе места, всё время думал… — От того, с какой лёгкостью он соврал Кейтлин, стало тошно. От себя самого. — Мне правда очень жаль. Я повёл себя как последний мудак.       Кейтлин покосилась на него с лёгкой улыбкой на губах.       — Ты тоже меня прости. Я наговорила многое, за что мне ужасно стыдно.       — Мы оба.       Аарон накрыл руку Кейтлин, лежавшую на рычаге коробки передач. Она на мгновение переплела их пальцы и положила руку на руль. Щёки её покрылись румянцем, от чего по телу Аарона пробежала волна тепла.       Соседок Кейтлин ещё не было, так что никто не помешал им разложить все вещи девушки и провести вечер только вдвоём. Аарон принёс из комнаты бутылку вина и фрукты. Когда он уходил, Ники пожелал ему хорошей ночи и наказал обязательно предохраняться, ибо ещё одного ребёнка в семье он не вывезет. Аарон пожелал ему сходить нахер.       Быть этой ночью с Кейтлин казалось чем-то, что правильно. Правильно целовать её, перебирать волосы, гладить по спине, слышать стоны. Правильно пить на полу розовое полусухое, завернувшись в пледы и ассоциируя его теперь не с Италией, а с Кейтлин. Каждый движением и поцелуем Аарон словно обещал себе забыть всё, что было, двигаться дальше и быть ради Кейтлин.       — Никогда не думала, что ты полюбишь вино, — улыбнулась Кейтлин, смотря, как Аарон доливает ей остатки из бутылки.       — Я тоже не думал.       Это и ещё множество “не думал, что сделаю”. И всё — Италия и Кевин.       — Мне нравится. Оно… какое-то особенное. Наше.       Да. Наше.       Бокалы звонко ударились друг о друга. Сделав глоток, Кейтлин потянулась к Аарону за поцелуем.       Ощущение правильности. Что в Штатах, что за тысячи километров на побережье солнечной Италии. Что в комнатке общежития, что в очередном баре и стакане, о содержимом которого Кевин не имели малейшего понятия. Это был… седьмой? напиток за вечер. А рядом — ещё одна девушка, которую, как Кевин надеялся, не отошьёт, когда дело примет более горячий оборот. Вчера их было трое. Два дня назад — ещё сколько то. Каждую и каждого он, извинившись, выпроваживал, ибо они — даже близко не он. Хоть глаза закрывай, хоть пакет на голову. Это что-то, тупое и ноющее, было сильнее обычного желания потрахаться. Что-то, чему Кевин никак не мог дать определения. А оно называлось просто:       Аарон Миньярд.       Два слова, а Кевин не знал, куда себя деть. Одно имя, не дававшее покоя. В Италии всё — Аарон. Куда ни глянь: придорожные кафе, веранды на побережье, море, воздух… Всё — он.       Девушка рядом, имя которой Кевин даже не потрудился запомнить, что–то рассказывала ему на французском. Её стройная загорелая нога, словно случайно, прижималась к ноге Кевина. Он не слушал. Не видел. Не замечал и не чувствовал. Только не её.       — Прости, — перебил он её так же на французском. — Ты не могла бы уйти?       — Что? — не поняла она.       — Уходи. Ничего не выйдет, — повторил Кевин и, повернувшись к бармену, сделал знак повторить напиток.       Обиженная девушка фыркнула, назвала его мудилой и ушла. Кевин устало потёр лицо. Он провёл в Италии не один месяц и ему ни разу не хотелось вернуться в Штаты. Да, он скучал по экси, ему не хватало корта, игры, но Штаты… Он не рвался. Если бы Кевин захотел, он мог бы перейти в любую команду любой страны. После его ухода из Воронов, не было никого, кто не попытался бы его заманить к себе. Лучшие условия, любая прихоть и желание. Ему нужно только набрать один из сотни номеров тех, кто его ждал. Кевин не рвался возвращаться. Думал, время ещё не пришло. Но сейчас рука сама потянулась к телефону, открыла перечень контактов и набрала номер. Дэй не успел осознать, что трубку может никто не взять, ибо разница во времени и всё такое, но через несколько длинных гудков он услышал хриплое: Да?       — Тренер, я подумал над вашим предложением. Я согласен.