Меж двух огней

      Хаттори Эйко не могла назвать себя выдающимся человеком. Более того, она оправданно считала себя абсолютно обычной, даже посредственной. Но не смотря на то, что не имела каких-то особенных талантов, всё равно зачем-то вступила в организацию истребителей демонов. Возможно, причиной стала необходимость в людях вроде неё? Тех самых, что всегда стоят на заднем плане, хотя и отдают на благо общего дела свою личную жизнь, здоровье и, порой, даже жизнь. Выполняющих грязную работу, если хотите. Однако это как-то совсем уж пессимистично, поэтому девушка предпочитала относить себя к разряду помощников. Не то что бы очень значимых и незаменимых, но по мере сил и возможностей старающихся подсобить негласным спасителям человечества.       На самом деле, она могла бы быть на ступень выше, не прояви себя внезапно прятавшееся в глубине души малодушие. Страх погибнуть во время финального испытания пересилил желание помогать очищать мир от скверны демонов и Эйко скрыла лицо за черно-белой обезличивающей маской. Убедила себя в том, что, даже будучи какуши, сможет нести пользу организации в не меньшем объеме, и в максимально короткий срок влилась в новую работу.       Если говорить о взгляде со стороны, такая быстрая адаптивность вызывала у окружающих её старших коллег уважение. Но это было настолько жалким оправданием для себя, что девушка порой не могла сдержать порыв прокусить до крови внутренние стороны обеих щёк. Она не заслуживала ни одобрительных взглядов, ни тем более озвучиваемой вслух похвалы. Даже сквозь призму свойственной характеру наивности и самовнушения прекрасно это понимала. Особенно ярко об этом говорило появляющееся в такие моменты перед взором лицо наставника. То самое его выражение, когда Эйко сообщила о своем решении накануне отбора уйти из рядов будущих истребителей. Поджавшиеся на секунду сухие губы, растянувшиеся в практически неотличимой от настоящей улыбке, и глаза, выражающие понимание.       Безусловно, он желал ей только добра и ни в коем случае не хотел давить. Потраченное на обучение время в любом случае должно было окупиться, так что поводов для разногласий не было. Сэнсэй пожелал ей удачи и недвусмысленно намекнул так или иначе продолжать тренировки, чтобы в случае чего суметь себя защитить. И вроде бы все прекрасно… но Эйко не могла назвать себя слепой или еще хуже — тупой. Она видела мелькнувшее в родном лице, не столь давно получившем первые отпечатки приближающейся старости, разочарование. И вспоминая это, каждый раз чувствовала укол вины за неоправдавшиеся ожидания, но ничего не меняла. Эгоистичное желание жить пустило корни в сознании, тем самым поставив на первое место своё благополучие и только потом чужое.       «В конце концов, жить хотят все. Это не постыдно. Просто кто-то готов пожертвовать собой во благо, а я — нет,» — откровенное признание в мыслях не вызвало никакого отклика, просто принимаясь за данность. Глаза цвета лаванды в отражении старого маленького зеркала смотрели спокойно и несколько отстранённо. Короткий вздох сорвался с губ, прежде чем они единственные остались всё также неизменными. Руки в пару скупых выверенных движений скрыли светлые русые волосы под головным убором, аккуратно поправили прикреплённый к нему полосатый платок. Теперь она снова стала как две капли воды похожа на людей своего подразделения и, вероятно, совсем неотличима от них для других истребителей. — «В этом ведь суть маскировки, верно?»       Оставив заданный вопрос без ответа, подошла к низкому столу напротив распахнутого окна. Для большего удобства села на татами, внимательно рассматривая разложенные в хаотичном порядке послания, нетерпеливо постучала по деревянной поверхности пальцами. И, будто предчувствуя что-то, вытянула вперед левую руку, на которую спустя пару мгновений с характерным шелестом перьев приземлился ворон. Крупный, угольно-чёрный, с блестящими глазами-бусинами.       — Нобу, никаких писем больше не поступало? Может, какие-то важные новости сразу из первых уст? — заговорила девушка негромко, поднимая взгляд на своего осведомителя. Птица покрепче обхватила пальцами её запястье, демонстрируя внушительные когти, хрипло каркнула и склонила голову на бок. Ответ повис в воздухе, практически не заставив себя ждать:       — Никак нет.       — Хорошо, — в задумчивости кивнув, взяла свободной рукой механическую ручку и набросала на белой бумаге несколько изогнутых иероглифов. Торопливо свернула, привязала к лапке ворона красной лентой и, проявляя ласку, погладила его по грудке. — Тогда у меня к тебе просьба. Отнесёшь весточку сэнсэю?       Щелкнув клювом в немом согласии, Нобу взмахнул мощными широкими крыльями и вылетел через открытое окно, затерявшись в тени близ стоящих деревьев. Эйко проследила за ним, насколько хватило остроты зрения, после чего сгребла все послания в сумку и поспешила покинуть выделенную ей комнату. Всё же хорошо, что господин и госпожа Убуяшики позаботились о комфорте не только истребителей, но и какуши, обеспечив жильем всех нуждающихся. Поэтому, правильно рассчитав своё время, вскоре девушка уже бежала в направлении поместья Бабочки.       Желательно было попасть туда как можно быстрее, но она, зная маршрут вплоть до каждого поворота, все равно поддерживала среднюю скорость. Словно не поручение выполняла, а на утреннюю пробежку вышла, вновь погрузившись в терзавшие мысли. Казалось бы, выбрала себе вид деятельности, так выполняй всё на высшем уровне и не жалей. Время не повернуть вспять, а принятое решение не изменить. Значит, так кому-то было нужно. А она, вместо смирения с судьбой, всё рвала одну и ту же рану даже после того, как сотни раз приводила себя к мысли, что всё сделала правильно. Видят Ками, зацикленная непроходимая дура, немногим позже поплатившаяся за свою неосторожность.       Бытует мнение, что самокопания до добра не доводят. Видимо, Эйко удалось это понять только после того, как пришлось прочувствовать на собственной шкуре. Смотри она по сторонам, могла бы заметить упавшую от ворот на дорогу тень и успеть остановиться. Но вместо этого с размаху врезалась в грудь выходившего ей навстречу младшего брата столпа Ветра.       Помимо того, что сама головой ударилась, так и его едва не уронила, выбив из легких весь воздух и заставив пошатнуться. Но тогда это имело мало значения, поскольку противный звон в ушах и потерявшая чёткость картинка полностью завладели вниманием. Причем настолько, что бедовая какуши, тщетно пытающаяся бороться с возникшим головокружением, не почувствовала, как внезапно стала терять равновесие. Ноги беспомощно подогнулись и она обязательно упала бы, если бы истребитель вовремя не подхватил её под локти.       Простонав что-то нечленораздельное, девушка подняла голову, на мгновение пересекаясь взглядом с прищуренными тёмными глазами Шинадзугавы. Всего лишь доля секунды, но этого хватило, чтобы представить на их месте такие же, с несколько воспалившейся склерой, покрытой сетью полопавшихся сосудов. Эйко сипло втянула ртом воздух, моргнула, избавляясь от галлюцинации. Ощущение чужих широких ладоней на её предплечьях в этом несказанно помогло.       — Ох, мне следует чаще смотреть по сторонам… Прости, Генья. И доброе утро, — вложив в свои слова как можно больше дружелюбия, не смогла удержаться от улыбки.       Парень слегка вздрогнул и опустил руки, убедившись, что она может удерживать вертикальное положение самостоятельно. Потом медленно разогнулся, встав в полный рост, чем позволил запоздало отметить — для сокращения разницы в росте он наклонил корпус вперед, мгновение назад буквально нависая над ней. Со стороны это наверняка выглядело весьма… специфично? Очевидно, тоже так подумал, поэтому сконфуженно увел взгляд в сторону и чуть нахмурился. Лоб расчертило несколько некрасивых складок, визуально делающих его старше, чем есть на деле.       — Доброе, — хриплое, вытолкнутое из горла через силу. Словно ему было больно говорить.       Девушка ответно беспокойно свела брови у переносицы. Попыталась вновь установить зрительный контакт, но, потерпев неудачу, только тихо вздохнула. Аккуратные тонкие пальцы коснулись шершавой от мозолей ладони мечника. Даже зная, что он никогда не сможет обладать какой-либо дыхательной техникой, все равно продолжал усердно тренироваться. Она слабо покачала головой и с искренним участием задала вопрос, на который заранее уже знала ответ:       — Опять ходил проверять здоровье? Тебя что-то беспокоит?       — Нет. Все в порядке, — без единой заминки буркнул парень, заливаясь краской, неловко зачесывая назад топорщащиеся на макушке волосы. Сразу стало ясно, что соврал, но привычная к этому Эйко не стала допытываться — всё равно не возымеет смысла. Вот если бы она застала его врасплох, может быть и получилось бы, а так… Что взять с готового все отрицать мальчишки?       «Видимо, это семейная черта Шинадзугава. Если верить слухам, его старший брат в разы упрямей,» — отметила про себя, с задумчивым видом рассматривая контрастно-алые скулы и кончики ушей обычно бледного Геньи. Последний нетерпеливо цыкнул, но вместо того, чтобы сказать что-нибудь язвительное или просто уйти, обратил внимание на её сумку.       Хаттори едва вздрогнула, вспомнив о ней ровно тогда, когда парень открыл рот, чтобы что-то спросить. Возможно, узнать цель визита в поместье Бабочки, но она не дала ему это сделать. Сдёрнула вещь резким движением и бесцеремонно обошла застывшего в нерешительности истребителя. Потом вдруг остановилась, развернулась на пятках, чтобы согнуть спину в коротком поклоне. Извинилась за неподобающий статусу порыв наглости. Протянула, уже будучи уверенной в ответе:       — Тебе в штаб? — дождавшись кивка, просительно выгнула брови домиком и подняла руки на уровень груди в молитвенном жесте. — Подождешь? Мне письма отнести надо. Я быстро! — и, не став ждать ответ, стремительно убежала в направлении здания госпиталя.       Генья проследил траекторию её шаткого движения, гадая, упадёт ли, и если это действительно случится, то как скоро. Выдохнул устало, отклонился назад, уперевшись спиной в массивные брусья забора. Он взаправду собрался её ждать, хотя мог просто развернуться и уйти, едва маленькая тёмная фигура скроется за закрытыми сёдзи. Сложил на груди сильные руки, опустил голову и прикрыл глаза. Но ровно до тех пор, пока его не потянули за рукав форменного кителя.       Эйко не соврала, управилась в очень короткие сроки и теперь снова стояла перед ним. Такая маленькая, в закрытой мешковатой одежде какуши, но всё же по-своему женственная. С забавно прищуренными глазами цвета лаванды, в свете солнечных лучей приобретшими особенно насыщенный оттенок.       — Пойдём?       Парень кивнул и отстранился от стены, в несколько шагов оказавшись на улице. Дальнейший их путь проходил в молчании, не приносившем, впрочем, никаких неудобств. Его можно было бы даже назвать комфортным. Идущая по левую руку от истребителя девушка периодически ловила на себе бросаемые украдкой взгляды и улыбалась под маской. Всё-таки Шиназдугава младший, не смотря на свой устрашающий вид и внушительный рост, был стеснительным мальчишкой. Об этом явно говорил вспыхивающий то и дело на щеках румянец.       Она не смогла отказать себе в удовольствии смутить его ещё больше. Решительно ухватила под руку, наблюдая, как расширяются в недоумении глаза Геньи. Он дёрнулся и сделал шаг назад, инстинктивно пытаясь избавиться от чужой хватки, но куда уж там. Эйко вцепилась истинно мертвой хваткой и заставить её отпустить можно было только с помощью грубой силы. К счастью или нет, это не рассматривалось как вариант даже чисто гипотетически. Парень сильно изменился за последние несколько лет, поэтому не стал бы делать ей больно, даже если бы хотел. Поэтому задал вслух один единственный вопрос:       — Зачем ты это делаешь?       — Тебе не нравится?       Это было несколько не то, что он ожидал услышать. Или, вернее, совсем не то. Обычно спокойная, по большей части даже несколько отстранённая какуши буквально светилась от нахлынувшего озорства, совершенно ей нехарактерного. Считывая тянущуюся ауру странного, ничем на первый взгляд необоснованного веселья, Генья предпочёл промолчать. Тихая Эйко казалась ему гораздо привычнее, но обижать её он не решился. Лишь медленно, даже с какой-то обреченностью прикрыл глаза, как бы показывая своё отношение, и согнул руку в локте. Сдался, позволил ухватиться удобнее, возобновляя шаг. И в этот раз стал контролировать скорость, чтобы девушке, приятно удивившейся от проявляемой заботы, не пришлось бежать.       Дальнейший путь прошёл без происшествий. Хаттори вернула себе былую серьезность и собранность, едва впереди показались ворота в поместье семейной четы Убуяшики. Отпустила чужую руку, внемля желанию оставить на вид безобидный, а на деле столь интимный контакт в тайне. Не то что бы это, конечно, было чем-то запретным… Но репутация во многом зависела от взглядов посторонних людей, способных в обычной шалости найти некий подтекст. Преимущественно не самый хороший. Поэтому она разделяла не озвученные мысли истребителя, равнодушно вглядываясь в небо поверх рабочих построек и виднеющихся вдалеке деревьев.       Или дело было не совсем в этом и на подсознательном уровне её интересовало мнение одного конкретного человека?..       Под ногами захрустели выстилающие дорожку мелкие камни, бревенчатые стены остались где-то за спиной, но задумавшуюся девушку не сразу настигло озарение. Во взгляде медленно появилась осмысленность и глаза распахнулись так широко, будто случилось что-то поистине страшное. Она резко затормозила, из-за чего идущий на шаг позади юноша ощутимо задел её плечом.       Надо же, память услужливо, а главное абсолютно вовремя подкинула, какой сегодня день! Почему Нобу не напомнил ей, что должно пройти очередное собрание столпов? В прочем, нет, вины ворона тут как раз-то не было. Эйко сама упустила из виду этот момент. Вспомнила бы — любыми способами предотвратила приход Геньи в штаб, пусть и временно. Оставалось надеяться лишь на то, что всё уже кончилось, и Шинадзугава старший ушёл в своё додзё.       Не смотря на надежду избежать возможную встречу двух братьев, обязательно переросшую бы в громкий скандал, девушка почувствовала острую, абсолютно иррациональную необходимость в ней. Качнула головой, стараясь избавиться от наваждения, и сделала несколько шагов вперед. Едва не споткнулась, будучи не способной игнорировать прожигающий меж лопаток взгляд. Выпрямила напряженную спину, расправила плечи, стараясь принять менее уязвимый вид. Хотя при этом под маской не прекращала нервно кусать уже начавшие саднить губы. Причиной тому была чужая наблюдательность — мечник не мог не заметить её заминку.       А через непродолжительный промежуток времени длиною в три удара сердца Хаттори почувствовала, как рот наполняется кровью. Незначительно, сопровождаясь слабой болью от травмированного участка губы, на которую она просто не обращает внимания. Восстанавливает сбившееся дыхание и неотрывно следит за вышедшим из-за дома быстрым, но тщательно выверенным шагом хищника человеком. Сглатывает ставшую вязкой слюну с отчётливым металлическим привкусом, понимая, что пропала. И пропала не одна она, судя по всему. Генья обошёл её, встав впереди и перекрыв половину обзора. Однако выглядел он не так уверенно, как могло показаться исходя из поступка.       С такого ракурса девушка могла видеть его лицо только в профиль. Болезненно бледное, будто бы обескровленное, с проступившими на висках венами. Они, если какуши не подводило зрение, быстро пульсировали, чем выдавали без того ощущаемый на физическом уровне накал сложившейся ситуации. Бесцветная капля пота прочертила дорожку до чётко очерченной линии чужой челюсти, тягуче остановилась и после одного движения кадыка сорвалась вниз. Эйко заторможенно проследила за траекторией её падения, дрогнула и посмотрела на Санеми, успевшего сократить расстояние до пятидесяти метров. Угрожающе блеснувшие глаза столпа обещали скорые проблемы.       Если она сейчас ничего не предпримет, то случится катастрофа.       Полностью отдавая отчёт своим действиям, решительно потянула истребителя за рукав кителя. Потом еще раз, пока не добилась того, что на неё обратили внимание. Генья вынужденно скосил взгляд, чем заставил девушку на мгновение потерять нить мыслей. Своим видом он одновременно внушал страх и доказывал, что его срочно нужно спасать. В темных суженных зрачках плескалась какая-то отчаянная безысходность. Юноша хотел поговорить со своим братом, но слишком хорошо понимал бессмысленность этой затеи. Из-за этого в нём буквально шла борьба с самим собой.       — Генья, тебе нужно уходить, — тихо бросила Хаттори, а сама до побеления костяшек вцепилась в ремешок сумки. Она видела, как он колеблется. Как перекатываются под кожей желваки от силы, с которой стискивает челюсти. И очень, очень надеялась на благоразумность. Поэтому спустя недолгую паузу повторила с нажимом, чувствуя, как по позвоночнику бегут беспокойные мурашки. — Пожалуйста, уходи, ещё не время.       И мечник сдался, подчинился её словам, зло выдохнув сквозь зубы. Сжал кулаки до хруста в суставах, резко развернулся, едва не оттолкнув девушку в сторону. И скрылся среди многочисленных, бесконечно похожих друг на друга хозяйственных построек поместья буквально в несколько стремительных широких шагов. Эйко проследила за ним взглядом и позволила себе расслабиться только тогда, когда убедилась в том, что друг действительно ушел. Напрасно, на самом деле. Это стало понятно, стоило только высокой фигуре закрыть собой солнце, укрыв маленькую какуши во тьме своей тени. Шинадзугава старший остановился буквально в полутора метрах от неё, привычно всклокоченный, распространяющий по округе мощную убийственную ауру.       Раболепно склонив голову, девушка ожидала, пока столп заговорит первым. Субординация не позволяла спросить об этом самой, поэтому она с подлинным интересом рассматривала мелкую гальку около чужих гэта. Немногим позже её всё же одолело чувство чисто женского любопытства, с которым взгляд медленно скользнул выше. По широким чёрным штанам, к исполосованной кривыми шрамами груди в расстегнутом форменном кителе, четко очерченным ключицам и крепкой жилистой шее.       Мужчина всё так же не спешил что-либо объяснять, поэтому она рискнула взглянуть ему в глаза. Медленно подняв ресницы, Эйко поняла, что тот только этого и ждал. Своё невзрачное отражение появилось в чужих зрачках, сливающихся по цвету с тёмными фиолетовыми радужками. И так страшен был взгляд столпа ветра, что любой другой на её месте уже наверняка поседел бы от ужаса, но она — не кто-то. Зловещий прищур вопреки всему девушке показался невероятно соблазнительным. До такой степени, что во рту стала скапливаться слюна. Хаттори снова закусила губу, стараясь избавиться от похабных мыслей. Получалось откровенно отвратительно.       С желаниями стоит быть осторожнее.       Сетка полопавшихся сосудов на фоне белой склеры вблизи обозначилась особенно ярко, будто мужчина несколько ночей подряд не спал. Эта мысль, прочно укоренившаяся в сознании, смогла привести какуши в чувства. Но ещё лучше сработали слова Санеми:       — Дыру прожжёшь.       — Прошу прощения, Шинадзугава-сан…       Согнув спину в поклоне, демонстрирующем самые искренние извинения, девушка почувствовала, что стремительно краснеет. Замечание, высказанное в свойственной мечнику форме, буквально заставило желать провалиться под землю. Однако она осталась недвижимой, позволив себе лишь одну маленькую слабость — стиснуть между фаланг ткань своей свободной формы.       — Так значит это на тебя Генья слюни пускает, — как ни в чём не бывало продолжил столп, грубовато обхватив рукой девичье лицо и вздёрнув его вверх. Мозолистые пальцы ощутимо сдавили щёки даже через полосатую ткань маски.       Эйко удивлённо вскинула брови, с осязаемым непониманием всматриваясь в его глаза.       — Не знаю, что он в тебе нашёл, — хлестко бросил мужчина, словно отвесив какуши болезненную пощёчину. Позволил вырваться, хмыкнул на вспыхнувшую в ней злую обиду, которая в раз сменила непонимание. Однако когда он увидел, что девушка хочет уйти, поспешил её остановить. — Подожди.       И Хаттори, успевшая коротко поклониться и развернуться, замерла на месте. Чувство собственного достоинства кричало, чтобы она не смела слушать этого нахала, но то, с какой интонацией прозвучали его слова… это оказалось просто выше её сил. Сжав кулаки до боли от вонзившихся в кожу коротких ногтей, тихо спросила:       — Что вам нужно?       — Я хочу, чтобы ты убедила Генью уйти из организации. Женить его гуманнее, чем превратить в калеку, согласись?       Сказанное Шинадзугавой слишком походило на какую-то несмешную шутку и Эйко обернулась, чтобы убедиться в этом. Пробежалась взглядом по немного сгорбившейся фигуре, обратила внимание на убранные в карманы руки и будто бы осунувшееся лицо. Санеми растерял всю свою смертельно-опасную ауру, превратившись из высокопоставленного человека в обычного, максимально уставшего от всего мечника. Он не ухмылялся, как того ожидала девушка, а предельно серьёзно смотрел в её глаза.       Неужели он правда был готов переломать кости родному брату, чтобы выгнать его из рядов истребителей демонов?       Вопрос, заданный себе же, оставался открытым. Какуши ещё некоторое время молча анализировала ситуацию, прежде чем поняла, что от неё ждут ответа. Уточнив, может ли она подумать над таким истинно щедрым предложением, получила лишь короткое «Валяй». После мужчина распрямил плечи, вернув себе прежний вид, и быстрым шагом ушёл прочь, оставив Хаттори в одиночестве. Что-то ей подсказывало, откажись она сразу, и столп сдержал бы слово, в скорости сделав из младшего Шинадзугавы инвалида. А такое позволить было нельзя.

***

      Не смотря на обещание со временем дать ответ, девушка стала целенаправленно избегать мужчину, аргументируя это тем, что сроки обдумывания не оговаривались. Так малодушно и трусливо, грея в груди надежду, что он не воспринял это как отказ. Проверить-то было пока что невозможно — с Геньей она тоже не спешила пересекаться, понимая, что банально сгорит со стыда. Вот понадобилось же столпу ветра ставить её перед фактом…       Сжав в руке палочки для еды, Эйко положила их на поднос с практически нетронутой едой. Аппетит от мучавших её мыслей отпал напрочь, поэтому, отпив немного зелёного чая из глиняной кружки, решительно встала из-за стола. Поправив маску, обвела взглядом значительно поредевшее в связи с окончанием обеда окружение, состоящее исключительно из какуши. Большая их часть уже вернулась к своим обязанностям и ей стоило поступить также. Не задерживаясь более, Хаттори направилась к выходу, но ровно для того, чтобы спустя пару мгновений недоумённо застыть на месте.       Неизвестно, намеренно ли он выследил её в толпе, казалось бы, абсолютно одинаковых людей, или же наткнулся случайно, однако сама Эйко больше склонялась к первому варианту. И с максимально непередаваемым набором эмоций взирала в его необыкновенные хищные глаза снизу вверх, когда сильная рука преградила выход из столовой, уперевшись в дверной косяк аккурат перед её носом.       Мужчина, рассматривающий что-то поверх девичей головы, на мгновение опустил взгляд ниже и чуть наклонил корпус вперед. Тёплое дыхание колыхнуло тонкую ткань головного убора прямо возле уха. Хаттори почувствовала, как стремительно покрывается мурашками, бегущими откуда-то с затылка вдоль по спине.       — И что ты решила? — чётко обозначив каждое слово, процедил полушепотом столп.       Он явно хотел сказать это в разы грубее. Возможно, даже крепко, до боли ухватив её за предплечье и подтянув к себе. Но ограничился малым и, не слыша ответа на свой вопрос, медленно убрал руку от стены. В воздухе повисло предложение, не подразумевающее отрицательного ответа:       — Давай-ка пройдёмся.       Эйко ничего не оставалось, кроме как покорно выйти из помещения вслед за Шинадзугавой. Незамеченные ранее чужие взгляды проводили её вплоть до дверей, обещая в будущем как минимум неудобные вопросы. В худшем случае можно было впасть в немилость и стать изгоем среди коллег, решивших, что она чем-то оскорбила такого важного человека, как Санеми. Однако девушка отмела эти мысли как можно дальше, задумчиво изучая широкий разворот плеч идущего впереди мужчины.       Когда они отошли достаточно далеко, наконец оставшись без свидетелей, какуши вздохнула. Сейчас ей предстояло выслушать много ругани в свой адрес, но отказываться от пришедшей на ум несколько дней назад мысли она всё ещё не собиралась.       — Я согласна…       — Тогда на кой чёрт нужно было ломать комедию? Сказала бы сразу, — раздражённо закатив глаза, перебил столп.       — …но с одним условием, — всё же закончила Хаттори, внимательно следя за сменой эмоций. Как было расслабившийся мечник подобрался, мрачно поджимая губы.       Упавшая на лицо тень заострила его черты, делая вид ещё более угрожающим, чем есть на самом деле. То, что Санеми смолчал, позволяя ей озвучить условие, говорило об одном. Он был готов его выполнить, если оно не выходило за рамки адекватности.       Чтобы скрасить возможные острые углы, Эйко решила не бить сразу в лоб, а начать немного издалека. Не настолько, конечно, чтобы столп начал закипать от медленности и сложности её речи… но с расчётом на то, что её небольшое отступление сможет объяснить ситуацию и поможет получить вразумительный ответ.       — Знаете, а ведь Генья мне правда симпатизирует. Он хороший, добрый и очень ранимый, не смотря на свою немногословность, угрожающую внешность, высокий рост, — заметив скептицизм в чужих глазах, она на мгновение умолкла, сбившись с мысли. Вдохнула, выдохнула и с новыми силами продолжила, стараясь теперь выдать всё, как есть. — но не смотря на мою расположенность к нему, я не могу. Просто по той причине, что вы мне нравитесь больше. Шинадзугава-сан, моё условие таково: я выйду замуж за вашего брата только в том случае, если вы тоже... станете частью семьи?       Повисла долгая пауза. Тонкие, практически незаметные брови истребителя сошлись на переносице. Он хмуро рассматривал землю у себя под ногами, сложив на груди сильные руки. Потом наконец поднял голову, окинув какуши непроницаемым взглядом, и на удивление сдержанно поинтересовался:       — Ты сама-то хоть понимаешь, что несешь?       — Я…       Однако закончить Эйко не успела, потому что мужчина в два широких шага оказался прямо перед ней. Он не позволил испуганно отшатнуться и, поймав за плечо, сорвал с её лица маску вместе с головным убором. Под тихий вскрик отчаяния и попытку вырваться, встряхнул, оттолкнул в сторону руку, сгибом локтя которой девушка закрылась.       — Что вы наделали?! Мы не имеем права раскрывать свою личность! Теперь для меня потеряна любая работа в организации, — волком завыла Хаттори, понимая всю бедственность своего положения. Повисла тряпкой в чужой хватке, уже без сопротивления позволяя себя рассмотреть — всё равно судьба озвучена.       — Она потеряна для тебя с тех пор, как ты согласилась на предложение.       Девушка спорить не стала, вместо этого оттолкнула мечника и отвернулась. По щекам против воли скатилось несколько слезинок, которые она зло стерла тыльной стороной ладони.       Мало того, что желаемого не добилась, так ещё и имеющееся потеряла. С другой стороны, нужно было думать, прежде чем озвучивать условия таким людям, как Санеми. Они ведь сразу ставят на место, сбивая всю спесь, что сейчас и произошло. Однако она посчитала, что теперь имеет право на небольшую компенсацию, и вновь повернулась к мужчине лицом. Сделала несколько быстрых шагов, потянулась к зажатой у него в кулаке части формы, а потом вдруг поменяла направление. Схватила за край распахнутого кителя, дернула на себя, что он от неожиданности позволил сам, и, зажмурившись, несколько неумело прижалась к сухим губам.       Эйко не ждала никакой ответной реакции — кто она такая в конце концов? Столп видит её впервые, ему безразличны чувства и желания безымянной девчонки. Пусть хотя бы сделает одолжение, простив эту маленькую вольность без последствий.       Поэтому, замерев так всего на пару мимолётных секунд, хотела уже было отстраниться, как чужая рука, оказавшаяся у неё на затылке, не позволила. Распахнув свои глаза, Хаттори встретилась взглядом с немного воспалёнными фиолетовыми глазами столпа. Он выглядел вполне себе спокойным и не был похож на человека, ужасно разозлённого самовольностью чужого поступка.       Внезапная боль от того, как сильно сжались его пальцы у корней волос, заставили её разомкнуть губы, чтобы возмутиться, но вместо слов вырвалось только удивлённое мычание. Санеми прижал девушку к своей груди, обхватив свободной рукой её поясницу, и ответил на поцелуй. Без лишних нежностей, сразу углубив его, скользнув языком в приоткрытый навстречу рот. И Эйко, обхватив крепкую шею мечника обеими руками, поняла, что стремительно теряет контроль наравне со связью с реальностью.       Забытая полосатая маска медленно упала на траву рядом.