Меж двух огней

***

      С того будоражащего сердце инцидента прошло по меньшей мере несколько дней. Столп ветра, когда понял, что позволил себе лишнего, довольно быстро ушёл от проблемы. В прямом смысле ушёл, взяв несколько трудных миссий и покинув штаб истребителей на неопределённый срок. Девушка узнала об этом через ворона, отправленного накануне к госпоже Убуяшики. И тогда же мысленно пообещала не только себе, но и мужчине, что обязательно вернётся к этому вопросу. Ведь если бы ему было безразлично, он не ответил бы на тот поцелуй, верно?       На том и порешив, она вновь увязла в будничной рутине какуши, что пока ещё могла себе позволить. Всё-таки свидетелей у случившегося, на удивление, не было, и о её настоящей личности пока что знал только Санеми. Грея надежду, что этот маленький секрет останется между ними, Эйко прекрасно понимала — такого не будет. Мечник дал понять, что ей так или иначе придётся уйти из организации и убедить Генью поступить так же. И если он до сих пор не потрудился сообщить вышестоящим, то это говорит только об одном — вылетит она не сейчас, а чуть позже, когда столп соизволит возвратиться в штаб.       — Что-то мне подсказывает, что это не сработает. Даже если я нравлюсь Генье, он просто вежливо откажет и попросит не соваться в чужие дела, — в задумчивости озвучила мысли вслух, отрываясь от сортировки документов на рабочем столе в своей комнате.       Рассеянный взгляд переместился с бумаг на унылый пейзаж за окном. День выдался на редкость пасмурным, мрачным, а небо над поместьем затянуло тучами. Плотными, висящими настолько низко, что казалось, будто они задевали верхушки окружавших штаб деревьев. В тишине периодически раздавался пока ещё отдаленный грохот грома, знаменующего скорую грозу. Об этом говорила и изнуряющая духота, как если бы землю припекало яркое весеннее солнце.       Медленно проводив первые упавшие капли, оставившие тёмные пятна на пыльной песчаной площадке перед окном, девушка прикрыла глаза. Расслабила плечи, закинула за голову руки, чтобы размять напряжённые от долгой работы мышцы, с упоением вслушиваясь в шум хлынувшего дождя. Ещё не перешедшего в ливень, но уже достаточно сильного, чтобы принести в комнату спасительные прохладу и свежесть. Запах влажной земли забился в ноздри и Эйко невольно вдохнула глубже, мягко подавшись вперед. Потом распахнула глаза, перевела внимательный взгляд на сидевшего рядом Нобу, увлечённо чистившего перья.       — Ты же летал с утра над штабом? — поинтересовалась с намерением привлечь внимание занятой птицы. Когда глаза-бусины в ожидании остановились на её лице, она продолжила. — Не видел Шинадзугаву-сана?       Ворон не спешил отвечать, медленно склонив голову на бок. Хрипло каркнув, он одним взмахом широких крыльев оказался на подоконнике. Когти с лёгким неприятным скрежетом прошлись по деревянной поверхности, оставляя на ней едва заметные борозды.       — Видел. Столп ветра возвращался в своё додзё.       — Злой, уставший и в крови? — уточнила формальности ради, заранее зная, что права.       Нобу на это только щёлкнул клювом и вылетел на улицу, в несколько неуловимо быстрых движений скрывшись за углом соседнего здания. Девушка, почувствовав слабый укол вины за свои расспросы, посмотрела ему вслед и вернулась к работе. Иногда ей казалось, что ворон с радостью набился бы в напарники к любому другому члену организации, нежели остался с ней. К счастью или нет, официально такое было невозможно без особой на то причины — обычно ею становилась смерть человека или его добровольный уход в отставку. Последнее не было какой-то долгосрочной перспективой, поэтому если пернатый так хотел, вполне возможно, что в будущем перешёл бы к кому-то другому.       «Новичка курировать, как вариант», — хмыкнула, чуть приподняв уголки губ в полуулыбке.       Закончив с документами спустя добрых полчаса, Хаттори нетерпеливо схватила с края стола сиротливо лежавшую маску и поднялась с пола. Возможно, вторжение к Санеми было не самым лучшим на данный момент решением, но она ничего не могла с собой поделать. Сердце буквально требовало взять сумку с перевязочным материалом и недавно собранное бэнто, чтобы позаботиться об этом озлобленном нелюдимом грубияне. Поэтому, быстро собрав всё необходимое, Эйко выбежала на улицу, сосредоточенно всматриваясь в тёмное небо.       Ливень сменился ледяной моросью, грозящейся вновь усилиться в ближайшее время. Чтобы не вымокнуть до нитки, следовало ускориться, но девушка опасалась поскользнуться и упасть. Придерживаясь среднего темпа, она бережно прижимала к груди свою ношу, заранее раздумывая о том, что можно будет сказать. В интересах нечто краткое, понятное и убедительное. Иначе говоря такое, чтобы столп ветра не сразу захлопнул перед её носом сёдзи.       Так, анализируя различные варианты, какуши даже не заметила, как оказалась стоящей на пустой холодной веранде его додзё. Свет на удивление нигде не горел, наводя на мысль об отсутствии необходимости в её скромной помощи. Переминаясь с ноги на ногу, она действительно засомневалась, а не вернуться ли обратно. Спустя мгновение с чувством острого стыда признала, что не сможет уйти, не увидев мужчину в хотя бы относительном подобии здорового состояния. Глубоко вдохнула, выдохнула и собрала в кучу крупицы улетучившейся уверенности в собственной задумке, едва слышно пробежавшись костяшками пальцев по деревянному перекрытию. Не дождавшись ответа, осторожно сдвинула одну из створок в сторону и заглянула в темное помещение.       Не смотря на привыкшие к мрачной обстановке улицы глаза, во тьме чужого дома (и по совместительству тренировочного зала) Эйко могла рассмотреть лишь очертания немногочисленных предметов, хозяина видно не было. С сомнением подавшись сначала вперед, потом назад, она замерла и медленно развела руки чуть в стороны, подняв их на уровень груди. К шее прижалась холодная сталь лезвия знакомой катаны, когда, опережая мощный раскат грома, позади недовольно поинтересовались:       — Что ты здесь забыла?       В голосе истребителя сквозила сильнейшая усталость, поэтому он не повышал голос и не спешил спровадить нежелательную гостью с помощью физической силы. Когда та открыла рот, чтобы объяснить причину своего появления, убрал от её горла оружие и оттолкнул с прохода в сторону. Привычно беспардонно, грубо, но тем не менее не прилагая никаких усилий.       — Впрочем, мне плевать. Я не хочу слушать твой лепет, убирайся, — перебил, так и не дав начать. Рубя острыми словами, задевая таким отношением, что любая другая на месте Хаттори бросила бы неблагодарное дело, оставила острого на язык мечника одного со своими проблемами. Но вместо этого девушка сморгнула непроизвольно выступившие слезы обиды и вслушалась в практически неслышимое в шуме вновь забарабанившего по крыше дождя болезненное шипение.       Вспыхнувшая в чёрном небе изогнутая молния ненадолго осветила изнурённое бледное лицо столпа, его плотно сжатые обескровленные губы, мокрые волосы, облепившие лоб и скулы. Но что более важно, глазам девушка предстала… Нет, не слабость, скорее беззащитность в том виде, как может быть беззащитен свирепый зверь, истекающий кровью. Зверь, не готовый принимать от кого-либо помощь даже в настолько плачевном состоянии.       Когда мужчина пошатнулся, Эйко не сдержала в себе порыв придержать его. На рык, который должен был испугать и заставить отпрянуть, лишь вздохнула. Приложила силу, закинув его тяжёлую руку себе на плечи и обхватив за пояс. Вцепившись так надёжно и крепко, что истребитель не смог оттолкнуть её во второй раз.       — Я знаю, что если вы захотите освободиться, Шинадзугава-сан, то вы это сделаете. Но позвольте мне помочь обработать ваши раны, пожалуйста, — хрипло попросила, сжав пальцы на его боку сильнее необходимого.       — Делай, что хочешь, — сплюнул мечник, действительно отдав всё на волю случая. Навалился всем телом на хрупкую на вид девушку, которая пусть и была привыкшей к физическим нагрузкам, однако невольно прогнулась под его весом. Санеми всё-таки был тяжелым. Радовало только то, что тащить его на себе пришлось недолго. Минув несколько комнат, Хаттори вволокла его в, кажется, гостевую спальню и усадила на пол, прислонив к стене. Сноровисто зажгла бумажный светильник, достала из шкафа свернутый футон, на который предстояло уложить мужчину.       Пока она наводила порядки в чужом доме, мечник щурил глаза и сверлил острым взглядом её спину, внутреннее удивляясь такой… наглости? Или, правильнее сказать, глупости? Лезть с таким остервенением, предлагать ненужную помощь, при этом видя, что ей здесь категорически не рады. Видя, однако полностью игнорируя и продолжая мельтешить перед его лицом темным расплывающимся пятном. Прежде чем подумать, столп зачем-то попросил:       — Сними маску.       Моргнул, скривил губы в непонятной гримасе, когда девушка обернулась к нему в явном недоумении. Но просьбу всё же выполнила, стоило только сесть рядом с истребителем на колени, подогнув под себя стопы. Подтянув поближе сумку, она достала оттуда бинт и в ожидании посмотрела мужчине в глаза, без слов требуя, чтобы он снял китель.       — Отложи пока. Шить придётся, — фыркнув, оповестил Санеми и с определёнными усилиями стянул верхнюю одежду, кинув ту подле себя прямо на пол.       — Почему вы не пошли с такими травмами в Поместье Бабочки?! Вдруг заражение крови разовьётся, — обеспокоенно протянула Эйко, рассматривая неглубокий, но достаточно длинный разрез, шедший через плечо. Просто чудо, что не задел артерию, иначе пришлось бы гораздо хуже. — И вообще, как вы собирались с этим справляться в одиночку?       Шинадзугава на вопрос не ответил, лишь смерил таким взглядом, что желание его отчитывать мгновенно исчезло. Да и если так посмотреть, права на это девушка не имела вовсе — раненый мужчина по прежнему оставался столпом, а она являлась без пяти минут гражданской. Поэтому пришлось вспомнить о субординации и полностью посвятить себя оказанию помощи, благодаря которой, собственно, её до сих пор не выставили. Хотя, продолжи Хаттори в том же духе действовать мечнику на нервы, то не ровен час оказалась бы на улице.       Опустив плечи, она сосредоточилась на поставленной задаче. Осмотрела чужое тело, подмечая внешне заметные повреждения вроде тех же гематом различной степени давности и покрывшихся корочками свежих порезов от катаны — Санеми продолжал использовать свою кровь в качестве приманки для демонов. Видимо, достаточно успешно, раз на плече красовалась открытая рана, а бок украшали едва заметные следы от задевших вскользь когтей.       Вздохнув, принялась осторожно ощупывать его на предмет наличия переломов и с сомнением поджала губы. Будучи какуши, Эйко знала только азы медицины и её умения ограничивались оказанием первой помощи. От девочек под покровительством столпа насекомого — Шинобу Кочо, пользы в этом плане было гораздо больше. И диагноз поставят верный, и лечение назначат соответствующее, согласовав с питанием, физическими нагрузками. Из-за этого девушке всё ещё оставалось непонятным, почему мужчина не захотел обратиться в госпиталь к ним, как к квалифицированным специалистам. Лишних вопросов практически не задают, работают эффективно и на ноги ставят в кратчайшие сроки — не это ли нужно?       Чужая логика, которой руководствовались во время принятия решения, в любом случае особого значения уже не имела. Ей оставалось только поставить перед фактом, что зайти в госпиталь вне зависимости от желания придётся. Потому что за травмы костей она не станет брать на себя ответственность.       — Шинадзугава-сан, возьмусь предположить, что у вас перелом ключицы. Могу зафиксировать руку, но не более. Остальное не в моей компетенции, поэтому советую всё же навестить дом бабочки, — сделала заключение и, не встретив сопротивления, осторожно стала приматывать плечо к туловищу, чтобы потом уложить предплечье в импровизированную косынку. Санеми при этом до сих пор не предпринял ни единой попытки освободиться, что при его-то нраве было как минимум странно.       Девушка медленно поднялась на ноги, анализируя степень отрешённости столпа. Его застывшее изваянием, хотя все ещё напряженное тело, пустой взгляд, будто бы направленный сквозь стену. Кажется, она сама тоже поддалась этому влиянию, потому что в какой-то момент поняла, что её зовут. В тёмных уставших глазах напротив, теперь внимательно смотревших в её собственные, внезапно появилась осмысленность.       — Ну, чего замерла? — окончательно вывел её из транса хриплым голосом мужчина. Кивнул в сторону стола, потом добавил. — Игла с нитками в верхнем ящике.       Не став спорить, Эйко достала необходимые предметы вместе с маленьким кувшином сакэ, которым немногим позже обработала руки и доставшийся инструмент. Шить крохотной острой иголкой при таком освещении было жутким издевательством не столько над раненым, сколько над глазами самой девушки. Однако не смотря на это, она с готовностью продела в стальное ушко тонкую нить и стала накладывать стежки, пытаясь сделать их максимально аккуратными. В свете одного лишь фонаря, да вспыхивающей время от времени молнии на улице.       Санеми никак не выказывал своего дискомфорта, молча откинув голову назад и будто бы даже погрузившись в полудрёму. С одной стороны это даже играло ей на руку… но давать ему погрузиться в сон было не самой лучшей идеей, так как девушка заметила, что у него жар. Возможно, в пути мужчина попал под дождь и его продуло, поэтому закалённое бесконечными тренировками тело было неимоверно горячим. Всё-таки не стоило ей разводить самодеятельность, лучше бы убедила обратиться к девочкам Кочо.       Закончив зашивать рану, какуши осторожно коснулась пальцами его щеки, чтобы привести в чувства. По долгу службы истребители должны были быть чувствительными к любым изменениям и малейшим движениям вокруг, но столп ветра в этот раз оказался абсолютно безучастен. Он никак не отреагировал и на то, что Эйко прижалась к его лбу губами, дабы определить, насколько высока температура. Лишь незаметные светлые брови сошлись на переносице, да начали подрагивать веки, будто ему что-то снилось.       — Шинадзугава-сан, пожалуйста, давайте перейдем на футон…       Но сколько бы она не просила, мечник остался глух — пришлось тащить самой. С трудом уложив его на сбившееся спальное место, Хаттори вышла, чтобы вернуться с влажным полотенцем, которое она водрузила на покрытый шрамами лоб. Аккуратно убирая в стороны непослушные белые пряди волос, еще немного влажных, однако довольно мягких, она размышляла. Стоило бы ей сейчас сбегать домой, чтобы взять немного отваров от жара или оставлять мужчину одного в таком состоянии было чистым кощунством? Ответ нашелся сам собой: когда она собиралась подняться и вновь смочить полотенце холодной водой, жесткие пальцы Санеми сжались на её запястье. Взгляд его тёмных глаз был направлен на неё и определённо был каким-то странным, будто видел истребитель и не её вовсе.       Когда он внезапно потянул её вниз, девушка не смогла устоять на ногах и рухнула на четвереньки, практически столкнувшись с мужчиной нос к носу. К лицу сразу прилила краска и Эйко попыталась отстраниться, но явно не рассчитала силы. Столп не смотря на свои травмы с простудой всё равно был гораздо сильнее, раз задействовав лишь одну руку смог прижать её к себе спиной стальной хваткой. Какуши не стала брыкаться, потому что боялась, что швы на ране разойдутся или она повредит сломанную ключицу еще больше.       Вдыхая через раз, она чувствовала его ладонь на своем животе и пыталась услышать хоть что-то помимо грохота крови в ушах. К сожалению, мужчина этому плохо способствовал, уперевшись лбом ей в затылок и щекоча шею горячим дыханием.       — Санеми, отпусти. Ты болен, нужно сменить компресс и найти какой-нибудь отвар, — шептала тихим успокаивающим голосом Эйко, пытаясь осторожно выпутаться из его объятий. Приятных для влюбленного сердца, но не обманывающих. Все-таки она прекрасно понимала, что столп бредит и не понимает, что делает.       Мужчина не ответил и даже более того — не принял во внимание её просьбу, ослабив хватку только по истечении получаса, когда погрузился в сон. Девушка осторожно выбралась из-под его руки и опрометью бросилась прочь из додзё. За прошедшее время буря на улица как раз успокоилась, оставив после себя лишь жалкий отголосок в виде мороси и сильного холодного ветра.       Путь она держала домой с целью забрать несколько микстур, как и рассчитывала ранее. Поэтому вернулась довольно быстро, но даже не смотря на это успела замерзнуть. Согревая озябшие руки сбившимся дыханием, какуши вновь подошла к чужому футону, отмечая изменения. На первый взгляд хуже не стало и это радовало. Она откупорила маленькую бутылку и поднесла её горлышко к губам столпа, свободной рукой приподняв ему голову. Потом, влив необходимое количество отвара, девушка поднялась с колен и на свой страх и риск решила немного прибраться. Всё-таки рутинная работа как никогда хорошо помогала собраться с мыслями, позволяя временно откинуть любые эмоциональные переживания. А уж с недовольством Санеми она позже как-нибудь разобралась бы, аргументировав тем, что в такой грязи раненых держать не положено.       Справилась с поставленной задачей только к позднему вечеру, когда ненадолго выглянувшее из-за туч после грозы солнце скрылось за горизонтом. Сгущающиеся сумерки вынудили зажечь небольшой напольный фонарь в комнате, чтобы немного разогнать темноту. Эйко убедилась, что жар у столпа наконец спал, и позволила себе сесть у стены для недолгого отдыха, прикрыв глаза всего на пару минут… И в итоге уснула, вскоре медленно склонившись корпусом к полу.       Проснулась внезапно, рывком, когда услышала шорох от раздвигаемых створок фусума, тут же скривившись от боли в затёкшем теле. Разминая мышцы, девушка подняла голову и сразу узнала в пришедшем Генью даже несмотря на прыгающие перед глазами цветные точки. Юноша явно был озадачен не меньше, чем она, изучая с высоты своего внушительного роста. Причина такой реакции выяснилась, едва только Хаттори поняла, что забыла вчера надеть маску. Не то что бы в её ситуации подобная мелочь могла что-то изменить, но рефлекторно всё же захотелось скрыть лицо.       — Что ты здесь делаешь? — глухо поинтересовался истребитель и отвёл взгляд, заметив изменения в её мимике.       Эйко поморщилась, посмотрела в сторону, где был разложен вчера футон, и, не найдя его, вскочила на ноги. Ей пришлось приложить уйму сил для того, чтобы вытолкнуть младшего Шинадзугаву из комнаты и возмущенно зашипеть тихим голосом:       — Это ты что здесь делаешь? Тебе жить надоело, или ты додзё столпа Камня перепутал с обиталищем своего брата?!       Юноша красноречиво выгнул брови, из-за чего его лицо, пересечённое одним большим кривым шрамом, приобрело до абсурда комичное выражение. Вероятно, на его памяти это был первый раз, когда обычно доброжелательная какуши вела себя так… воинственно? Он не мог подобрать более подходящего слова, ровно как и считать в её действиях настоящей враждебности, поэтому позволил уволочь себя на улицу. Только когда они обошли небольшую пристройку, девушка отпустила его тёплую шершавую ладонь, которую крепко сжимала в своей руке. Выдохнула, осмотрелась и продолжила куда более спокойным тоном:       — Я понимаю, что ты хочешь помириться с Санеми, но пойми и ты — он скорее выкинет какую-нибудь гадость, прежде чем ты скажешь хоть слово.       В голосе слышалось искреннее сочувствие и лёгкая нервозность, которую она стремилась скрыть. К несчастью, её состояние было видно невооружённым взглядом, но Генья, обладающий поразительным чувством такта, не стал лезть к ней в душу. По этой же причине он просто закрыл глаза на тот факт, что незамужняя, в общем-то, девушка ночевала в доме его старшего холостого брата. Вернее, не то что бы даже закрыл, а скорее решил оставить все свои предположения при себе.       — Он хотел меня видеть, это не моя прихоть, — пожал широкими плечами истребитель, поднял взгляд немного выше её головы. И как-то слишком резко убавил в росте, ссутулился, убрав руки в карманы форменных брюк.       Эйко приняла это на свой счёт, сделав шаг вперёд, участливо коснувшись рукой его предплечья. Едва она открыла рот, чтобы ответить что-то утешительное, но определённо непреклонное, как в их разговор вмешалась. С досадой прикусив губу от понимая того, что чего-то подобного стоило ожидать, пришлось обернуться.       — Значит гадость, да? — бросил Шинадзугава старший, вышедший с другой стороны от постройки.       Для того, кто прошедшей ночью терпел последствия своих непродуманных действий, он выглядел слишком хорошо и казался почти здоровым. Лишь пустой рукав белого хаори и вытянутая сквозь расстегнутый китель рука в перемотке говорила о том, что от ранения столп просто так не оправится. Даже при улучшенной регенерации понадобится как минимум неделя для того, чтобы срослась сломанная ключица.       Хаттори прищурилась, смотря на него с опаской. Слишком спокойный, не ругается и не пытается кидаться в драку, что определённо настораживает. Санеми не свойственно такое поведение, по отношению к Генье уж точно, поэтому в происходящем есть какой-то неочевидный подвох. Девушка всецело осознает это, хмурится и ожидает каких бы то ни было пояснений.       — Не трудно было догадаться, что твоя подружка ни в чём не сознается, продолжив бегать за мной хвостом. Словно преданная собака, — поморщился мужчина, сжимая пальцами рабочей руки переносицу, будто у него сильно болела голова. Терпеливо проигнорировал возмущенное «Что?!» от шокированной таким выпадом какуши, смотря на напрягшегося брата. — Забирай её и убирайся из организации. Она в любом случае уже пожертвовала своей должностью ради тебя, не будешь же ты обесценивать её благородный поступок? Не то что бы от неё было много проку, конечно, но в этом вы прекрасная пара и вам обоим здесь не место.       Удивительная сдержанность в его словах не умалила того, какой неприятный осадок они оставили в душе Эйко. Ей было унизительно больно слышать, как истребитель сравнял с землёй все её заслуги и даже больше — назвал бесполезной. Девушка хотела молча проглотить оскорбление, но отсутствие необходимости быть учтивой к вышестоящему по званию, теперь уже официальное, позволило бросить едкое:       Неблагодарная скотина.       Возможно, лучшим решением было уйти гордо, не промолвив и слова, но взыгравшая в душе чисто женская обида была иного мнения. Девушка резко развернулась, желая добраться домой как можно скорее, чтобы успеть собрать вещи до того, как её вежливо попросят освободить жилплощадь. Однако Генья не дал ей покинуть их общество так просто, придержав за предплечье и заглянув в глаза, будто спрашивая, является ли сказанное правдой. Она не стала ничего отвечать, отведя взгляд в сторону, и быстрым шагом скрылась среди хозяйственных построек, едва её отпустили. Спустя небольшой промежуток времени далеко за спиной послышались голоса — братья начали ругаться на повышенных тонах, хотя и чего-то конкретного из их речи разобрать было нельзя.       Хаттори выдохнула сквозь сжатые до боли в челюстях зубы, абстрагируясь, бесстрастно смотря в светлое утреннее небо. Она предполагала, что покинуть организацию придётся скоро, но это всё равно стало неприятной неожиданностью. Теперь стоило прикинуть, сколько придётся отдать денег за аренду комнаты в дешёвой гостинице и отправить наставнику нечто вроде прощального письма, кратко выразив свои сожаления. Вероятно, она стала первой разочаровавшей его ученицей, не только добровольно отказавшейся от финального отбора, но и потерявшей работу в качестве какуши.

***

      На улицах города было довольно многолюдно для самого разгара рабочего дня. Постоянный гвалт из сливавшихся голосов с небольшого рынка сильно действовал на нервы, поэтому прохожие старались миновать этот участок как можно быстрее. Женщина в неброской бледно-розовой юкате с маленькой плетёной корзинкой в руке не стала исключением. Она сосредоточенно хмурила тонкие брови, но ровно до тех пор, пока оживлённая улица не сменилась тихим переулком, где она позволила себе расслабить до того напряжённые плечи. Не смотря на достаточно долгую жизнь вне организации истребителей демонов, Эйко все ещё не смогла окончательно привыкнуть к нынешнему темпу жизни.       Открыв низкую калитку, она прошла через небольшой внутренний двор, украшенный несколькими молодыми глициниями, напрямик к дому. Сбросила обувь, миновала энгаву и наконец распахнула сёдзи, скрываясь в глубине помещения. До прихода мужа оставалось около часа свободного времени, за которое нужно было успеть приготовить ужин, чем Шинадзугава (бывшая Хаттори) как раз занялась.       Вскоре на низкий столик оказались водружены несколько исходящих горячим паром тарелок с мисо-супом и оякодоном. Для сытного, лишённого особых излишеств разового приёма пищи в кругу семьи должно было быть достаточно, хотя женщина всё ещё с сомнением посматривала в сторону кухонных ящиков. В итоге рядом было поставлено небольшое блюдце с охаги ровно в тот момент, когда послышался звук раздвигаемых створок и в дом вошли двое мужчин.       Девушка склонила голову в знак приветствия и дождалась, пока оба пройдут за стол, предварительно оставив у выхода ножны со своими катанами и вымыв руки. Только после этого она села рядом, поочередно налив в маленькие кружки сакэ.       — Сегодня снова ночевать одной или хотя бы один из вас останется дома? — степенно поинтересовалась женщина, отставив в сторону пузатый кувшин. Не смотря на покорный, как и положено примерной супруге, вид, в глазах цвета лаванды мелькнуло нечто абсолютно противоположенное. Сродни тому, что она буквально сдерживала себя от желания хлопнуть по столу ладонью и рявкнуть что-нибудь нецензурное.       — Эйко, у тебя яд капает, спокойнее, — в том же тоне отозвался Санеми, потянувшись к охаги, но палочки ткнулись в стол, потому что женщина невозмутимо подвинула тарелку к себе. Его брат деликатно скрыл смешок за коротким покашливанием, взяв себе миску оякодона, тогда как мужчина только закатил глаза. — Остались бы оба, но я передумал.       Бывшая какуши слегка улыбнулась на его выпад и поднялась, позволяя спокойно поужинать, пока сама решила навести порядок на кухне. Она как раз занялась мытьем посуды в маленьком бочонке с водой, напевая незатейливую мелодию, когда буквально через лишний десяток минут на её животе сомкнулись в замок чужие пальцы. В затылок упёрся чей-то лоб, а открытую шею защекотало тёплое дыхание, когда её сжали в довольно ощутимых объятиях. Эйко мурлыкнула нечто нечленораздельное, но довольно ласковое, прежде чем шлёпнуть мокрой ладонью по большим по сравнению с её собственными рукам мужчины.       — Отпусти, мешаешь же, — просьба не содержала в себе негативного подтекста. По этой причине она до сих пор осталась в надежном кольце рук и даже сделала короткий шаг назад. Её спина упёрлась в широкую грудную клетку прежде, чем столп ветра вытащил простые канзаши из строгой причёски и положил подбородок ей на макушку. По плечам медленно рассыпалась копна светло-русых волос.       — Ты понимаешь, что связь сразу с нами обоими оставляет отпечаток на твоей репутации? — в его голосе не было слышно никаких эмоций. Это не являлось интересом, он знал ответ на заданный им вопрос, но хотел услышать её мнение.       Женщина вздохнула и вся лёгкость ситуации как-то резко улетучилась. Она попыталась освободиться от чужой хватки, но он сжал её только сильнее, не позволяя уйти от разговора.       — Я не дура и не слепая, Санеми. Людям всегда были интересны подробности чужой жизни, особенно если она не похожа на их собственную, — неохотно отозвалась Эйко, комкая в пальцах ткань своей юкаты. Она специально выбрала именно такую пространственную формулировку, хотя можно было обрисовать всё гораздо проще. — Поэтому не удивительно, что об этом распускаются не самые хорошие слухи.       — Не боишься вечного клейма распутной девки?       — О, даже если я скажу, что боюсь, так что-то поменяется? Оставь это, в любом случае передумывать уже поздно. С нападками соседских кумушек я справлюсь, а если нужно будет отвадить какого-нибудь мужлана… Для этого у меня есть двое мужчин с фамилией Шинадзугава, одним взглядом пугающих прохожих, — ответила уклончиво, к концу своей речи попытавшись свести всё в шутку. В прочем, женщина была практически уверена в том, что у неё не получилось. Не видя лица истребителя, она представила, как тот недовольно закатывает глаза, и слегка усмехнулась. — В прочем, не только прохожих. Когда вы так на меня смотрите, мне тоже становится страшно.       Не преувеличила ведь, резко втянув воздух через приоткрытые губы, когда почувствовала поцелуй в шею от бесшумно подошедшего сбоку Геньи. Определённо хотелось что-то сказать, попробовать возразить, вероятно, но тут уж не дал возможности старший брат, развернувший её лицом к себе. Колючий хищный взгляд говорил о многом, требовал наконец определиться с выбором, остепениться, перестать ими играть. Не рушить свою репутацию окончательно, пока слухи ещё не разошлись достаточно далеко, упрочившись в головах окружавших её людей.       Однако Эйко не могла этого сделать, самостоятельно присудив себе роль порочной женщины. Ей нужны были они оба, её идеально дополняющие друг друга мужчины. Такие абсолютно разные внешне, будто и не родственники вовсе. С непохожими характерами, взглядами на жизнь, личностными особенностями, но одинаково родные.       Находясь между их сильных тел, словно меж двух огней, обжигающих прикосновениями покрытых мозолями шершавых ладоней, Эйко только и могла, что плавиться. Сгорать под натиском беснующегося пламени, будто тонкая восковая свеча. Цепляться за широкие плечи одного, зарываться в густые волосы другого и сдерживать рвущийся наружу голос, прикусывая губы.       Это всё было просто чем-то невероятным до звёзд в глазах. Щемящая нежность сменялась чистой страстью и, возможно, даже животной грубостью. Однако после длительных дней одиночества их внимание, какое бы оно ни было, являлось просто необходимостью для истосковавшейся женщины. И, верится, глотком воздуха не только для неё, но и для братьев, столь часто пропадающих в штабе или на долгих миссиях за пределами города.       Ощущая, как медленно соскальзывает с плеч кимоно, она только и успела подумать, что многое ещё не сделала сегодня. Но мысли растворились, едва на чувствительную кожу лопатки пришёлся укус от Санеми, с силой сжавшего её бедра до будущих отметин. Генья отвлёк от болезненных ощущений чувственным поцелуем в губы, не дав супруге даже шанса на возмущение, придержав мозолистыми пальцами подбородок. В прочем, сразу же отпустил, стоило только старшему Шинадзугаве подхватить женщину на руки, не очень романтично перекинув через своё плечо, чтобы унести в общую спальню. Зачесал назад тёмную копну на макушке, окинул цепким взглядом потемневших глаз и подарил Эйко очаровательную улыбку, обещающую бессонную ночь. Держась, тем не менее, на достаточном расстоянии, чтобы не получить кулаком за «злостное предательство». А ей не оставалось ничего, кроме как перестать дуться и начать наконец получать удовольствие.       Не зная, но предчувствуя, что в недалёком будущем выбор сделать всё же придётся…