Дева Закавказья

Утро очередного мартовского дня. Ирина слышит из приоткрытого окна стук копыт и колес, приближающихся к дому. Она в последний раз поправляет платок на голове, после чего спешит к выходу из комнаты, на бегу хватая чемодан и через несколько секунд оказываясь около входной двери в квартиру. ‒Катерина Сергеевна, приехали! – довольно громко сообщает она домохозяйке, обуваясь. Катерина незамедлительно появляется в дверях кухни. ‒Удачи, ‒ она подходит ближе к Ире, затем обнимая ее. – Хорошей дороги. Аккуратней там в Москве. ‒Хорошо, ‒ Ирина в ответ посмеивается. – А вам удачно встретить родственников, ‒ она еще раз обнимает Катерину, они быстро прощаются, и Ира вскоре оказывается на улице. Перед самым домом стояла карета. Рессорная, отнюдь не самая новая, не шикарная, но немного больше обычных. Деревянные колеса, окошки по бокам и спереди, козлы для кучера и четверка вороных лошадей. Выглядело не броско, но красиво. Ирина, прежде не так часто видевшая подобные кареты, была заворожена. ‒Взяли в аренду общими усилиями, ‒ ответил Леван Давидович на немой вопрос дочери. – До Владикавказа дня три без смены лошадей ехать, а оттуда до Москвы на поезде, ‒ в ответ прозвучало восхищенное «ого». Тут Ирину наконец заметили трое мужчин, что будут их с отцом спутниками, ‒ те самые, что были с ними в день образования ФСССРЗ. ‒О-о-о-о, ‒ протянул один из молодых людей, подходя ближе к девушке и готовясь обнять ее, ‒ барев, ахчи*! ‒Гамарджоба**, Арен Лорисович, ‒ Ирина улыбнулась ему, а мужчина, вместо объятий, лишь потрепал ее по плечу. После поприветствовал рукопожатием и ее отца. Тогда же к ним подошли оставшиеся двое мужчин. ‒Ас-саляму алейкум***, ‒ подошедший очень крепко пожал руку Левану Давидовичу и его дочери, из-за чего вторая даже немного поморщилась. ‒Гамарджоба, ‒ Зураб встретил их куда спокойнее, пожав руку брата и приобняв племянницу. После взаимных приветствий, вместо обсуждения каких-либо тонкостей предстоящего путешествия, все пятеро разговорилась о погоде, потом о житейских делах, будто забыли для чего собрались изначально. Такова их натура, что сказать. Да, определенно, все они кавказских корней, разговорчивость и в принципе желание сблизиться со своим хорошим знакомым собеседником у них в крови, но странное обстоятельство в их компании таково: только трое разговаривают на одном языке, двое остальных – на совершенно других. И, даже несмотря на это, хоть каждый из них и знает в совершенстве только свой родной язык, они прекрасно понимают друг друга. Общая история и долгое нахождение их наций, да и их самих, бок о бок друг с другом все же дает о себе знать. Таки закончив всем приятный диалог, Леван Давидович с дочерью загрузили свои вещи в карету, после чего все пятеро забрались внутрь. Спустя минуту, когда извозчик забрался на козлы и дополнительно подбодрил лошадей парой ласковых слов, махнул поводьями, за чем карета немного резко тронулась, заставив пассажиров неприятно дернуться, и отправилась в свой путь. Ирина оказалась у окна, тем самым завладев возможностью разглядывать проплывающие мимо виды. Поначалу виднелся только Тифлис с его широкими улицами, высокими домами, в том числе и теми, что были построены прямо на горных возвышенностях, снующими туда и сюда людьми, другими повозками и каретами, пару раз даже мелькали чьи-то автомобили. Но спустя время, показавшееся Ирине неимоверно коротким, дома постепенно сменились видом природы: полями, небом, травой и почти пустой дорогой. Ира продолжала глазеть в окно еще около получаса, совершенно не слушая то, о чем все это время общались ее спутники. Когда практически однообразные пейзажи ей наскучили, она все же повернулась к товарищам и переключила свой слух со звуков природы на разговор. ‒А я говорю: без баранины все не то-да, ‒ говорил мужчина на русском с сильным бакинским акцентом и активно жестикулируя. – Да, конечно, курица, говядина тоже, говорят, на вкус прекрасны. Оно верно, но, друзья мои, баранина… ‒А свинина как же, Гиям Ибрагимыч? – встрял в его монолог Арен Лорисович. – Коли вы неверующий и, так сказать, к мусульманству непричастный, что Вам мешает и ее в пищу потреблять? ‒Я с детства не ел свинины-да, это дань уважения мои родителям, которые веровали в Аллаха. Ара****, не придирайся к словам, ‒ он слегка пихнул товарища локтем. – Давайте-ка лучше чайку выпьем-да. ‒И часа не прошло, ‒ шепнул Зураб, растянув губы в улыбке. – Как всегда. Гиям Ибрагим-оглу распахнул небольшую сумку, до сих пор лежавшую у него на коленях, откуда с гордой ухмылкой вынул армуды, стаканчики грушевидной формы. В Азербайджане есть целая культура употребления чая, они попросту не могут обходиться без этого напитка. Гиям Ибрагимович так вообще умудрился взять в дорогу все традиционные атрибуты чаепития. ‒Держите, ханым*****, ‒ он протянул армуду в подстаканнике с уже налитым чаем Ирине. – Пробуйте, с имбирем. Жаль только, что остыл. Вот, сахарочек еще-да. Перед первым глотком принято сначала окунуть сахар в чай и откусить, ‒ с воодушевлением в глазах говорил он девушке. Пожелав ненадолго прервать беседу внезапным чаепитием, все обратили свои взгляды к окнам. Обстановка за ними ничуть не изменилась – там царило спокойствие и какая-то пустота. Иногда мимо проносились деревни и села, местные жители провожали их небольшой экипаж чаще с безразличными, а порой и с недовольными лицами. Останавливаться приходилось по три раза на дню, а иногда и больше, дабы не загнать лошадей и самим себе дать отдохнуть от сидячего положения. Их приемы пищи были все так же скудны как и прежде, однако унылую, хотя скорее просто скучную, обстановку разбавляли разговоры и вкуснейший чай Гияма Ибрагимовича, для которого во время остановок требовалось только пополнить запас горячей воды. Три дня пути пролетали, как казалось, невероятно медленно, но в конце концов путь до Владикавказа завершился. Сам город не особо отличался от Тифлиса: широкие улицы, по сторонам которых располагались чаще невысокие здания, люди и повозки, множество деревьев. Уже вскоре после прибытия представители республик оказались на вокзале. В самом здании так же не было ничего примечательного: кирпичные голые стены, каменные полы, однако перед входом располагалось несколько колонн, держащих на себе высокие арки, и лестница. Через пару часов прибыл поезд. Ирина с отцом разместились на противоположных койках во втором вагоне, остальные же оказались в третьем. Внутри витала какая-то особая атмосфера. Узкие проходы и множество людей, знакомых и видящих друг друга впервые, тех, кто, вероятно, больше никогда в жизни не встретится. Кто-то общается с другими, а их разговоры сплетаются с чужими, создавая какофонию, в которой едва ли можно разобрать слова, постоянно меняющую свою громкость и динамичность, кто-то читает газеты или занимается другими делами, кто-то ест, кто-то спит. Слабого желто-оранжевого света лампочек, как и солнечных лучей, проникающих внутрь сквозь окна, не хватает, чтобы осветить все темные углы, из-за чего создается ощущение сумерек и появляется чувство дремоты. Стены грязного белого цвета, койки, обтянутые бардовой кожей, светлые занавески с рисунком небольших цветков, которые соединяются тоненькими стебельками, ‒ все выглядело немного старым, но уютным. Оставив платок на крючке рядом с окном, Ирина помогала отцу выгрузить некоторую часть продуктов, которые они успели приобрести в городе. В основном это были хачапури с сыром или с творогом, выпечка, которую можно съесть в любой удобный момент, а также жестяная коробочка с чаем. Их соседями с верхних полок оказалась молодая женатая пара. Когда поезд тронулся, они все устроились у небольшого столика, завязался разговор. Супруги направлялись в Воронеж, а во Владикавказе гостили у друзей; поженились около полугода назад, живут мирно. Леван Давидович представил себя и дочку, рассказал о цели их путешествия в общих чертах. Они обменялись еще парой фактов о себе, после чего Ирина предложила соседям отведать их выпечки. Супруги сначала отказывались, но спустя недолгие уговоры все же приняли угощение, поблагодарили. За разговорами быстро наступил вечер. Приняв от девушки ответный подарок в виде пирожков, Ира постелила постель и открыла книгу, поддаваясь своей привычке чтения перед сном. Во время езды в повозке это было делать не то что бы удобно, а вот в поезде это занятие куда более приятное. ‒Что читаешь? – дружелюбно спрашивает ее соседка, готовясь залезать на свою верхнюю полку. – Интересно? ‒Да, ‒ Ирина улыбается в ответ. – Лео Киачели, «Тариэл Голуа». О революционном движении в тысяча девятьсот пятом году в Грузии. Девушка сделала вид, что поняла, о чем говорит Ира, натянула на губы одобряющую улыбку и молча взобралась на койку. Ирина ее вежливо проигнорировала и продолжила читать. Но уже вскоре постоянное покачивание поезда и негромкие, но приятные звуки заставили ее глаза периодически начинать закрываться, а потому спустя пару минут борьбы со сном она отложила книгу и погрузилась в не самую мягкую, неродную постель. Разговор на тихих тонах ее отца и соседа заставлял себя чувствовать еще более умиротворенно в железной, с виду неласковой люльке. За ночь паровоз несколько раз сбавлял скорость настолько, что казалось, будто еще чуть-чуть и он остановится. Еще днем Леван Давидович разъяснял дочери, что это связано с неидеальным состоянием железных дорог, находящихся не так близко к столице, и что реконструировать их уже начали. Утром Ирина с отцом сошли с поезда в Воронеже вместе с соседями и там же, на вокзале, с ними попрощались. Встретились со спутниками, а затем уже вместе зашли в небольшую лавку, дабы купить себе что-то на перекус. После пересели на другой поезд, на этот раз оказавшись в одном вагоне. Снова беседы заполнили споры на бытовые темы, во время которых более эмоциональными всегда были Гиям Ибрагимович и Арен Лорисович, иногда в них вступали Леван Давидович с Зурабом. Ирина предпочитала в дискуссиях, как ей казалось, не совсем подходящего ее возрасту общества, не участвовать, а выступать в качестве слушателя. Все-таки интереснее было наблюдение за людьми, чьи обычаи и культура схожи, но местами и различающиеся. К вечеру они были в Москве. Как ни странно, встретили их такие привычные широкие улицы, вот только были они куда оживленнее, чем в Тифлисе или Владикавказе, да и здания здесь совершенно другими. Сложно сказать, чем именно они отличались: вроде одно, а вроде что-то не то, неродное. К тому же Москва явно не могла похвастаться обилием гор, из-за которых в Грузии дома то и дело уходят вверх, возвышаясь над другими. Но Красная площадь более всего остального поразила своей красотой. Храм Василия Блаженного, Кремль, все это выглядело так величественно, от них исходила та самая русская сила и мужество, которых многие, честно признаться, побаиваются, но в то же время эти здания выглядели привлекательно. ‒Памятник национального и мирового значения, взят под охрану, ‒ с нескрываемой долей гордости говорил Леван Давидович, указывая на храм с пестрыми верхушками, пока Ирина восхищенно глядела по направлению его руки, ‒ службы прекращены, начата музеефикация. Московский кремль – городская крепость, политический центр российского советского государства. ‒Это же бывшая резиденция царей? – с сомнением в голосе уточняет Ирина. ‒Именно. Но, ‒ говорит Леван Давидович, предвещая вопрос дочери, - как сказал Яков Михайлович Свердлов******: «Интересы пролетарской революции выше предрассудков». И через пару дней мы там побываем. Они еще какое-то время полюбовались архитектурой центра Москвы, после чего двинулись к одному из зданий напротив Кремля. Оно было шестиэтажным, имело угловатое строение и выглядело как самый настоящий дворец: множество прекрасных окон, несколько балконов, витражи, мраморная парадная лестница, большая надпись «HOTEL NATIONAL» на уровне шестого этажа, а выше – панно на индустриальную тему, чуть возвышающееся над крышей и по форме напоминающее диадему. Внутри здание было еще более богатым, о чем говорили мозаичные полы, множество ковров и, опять же, витражей, а в номерах тире квартирах были не только клозет, но и ванная, а также присутствовал телефон. Имелся читальный зал и ресторан. Именно здесь, в бывшем отеле «Националь» и нынешнем Первом Доме Советов, где проживают представители советской номенклатуры, им, приезжим, предоставлены два номера на срок ближайшего Съезда. Здание шикарное прямо-таки по-царски, тут и говорить нечего. И оттого им, скромным жителям Закавказья, было здесь и лестно, и слегка некомфортно находиться. Все-таки с роскошью они на «вы». Следующие пару дней они заняли осмотром прекрасной столицы РСФСР. Москва поистине завораживала своей местностью и архитектурой. Большой Москворецкий мост, Храм Христа Спасителя, Москва-река и особая городская культура, отражавшаяся в домах, фонарях, набережных трамвайных столбах и всем остальном. Пожалуй, и слов не хватит, дабы описать восторг человека, видевшего такой большой город со своей богатой историей впервые. В ночь перед первой встречей с другими республиками Ирине плохо спалось. Должно быть, все это нервы и ее то ли просто волнение, то ли приятное предвкушение. Сну никак не способствовали ни успокаивающий чай, ни приоткрытое окно в целях увеличения свежего и прохладного воздуха в комнате, ни мягкая большая кровать. Последняя скорее наоборот придавала неуюта, ибо от привычного сна в маленькой кровати за два дня не отделаешься. И поэтому с утра она была слегка невыспавшейся. Ирина и Леван Давидович встречаются с Гиямом Ибрагимовичем, Ареном Лорисовичем и Зурабом в ресторане, завтракают, а после, собрав все необходимое, выдвигаются к Кремлю. Туда их пропускают после проверки документов. Сосредоточившись на своих трясущихся и потеющих руках и бившемся сердце в ритме чуть быстрее обычного, Ирина не обращает внимания на здания, открывшиеся ей после пересечения Кремлевских ворот. Точно так же она не придает значения тому, сколько они проходят и в какую из построек попадают. Но первым, что прямо-таки заставило обратить на себя внимание, были огромные залы и коридоры. И «огромные» ни разу не преувеличенное их описание. Но вот остановились они у двери в относительно маленький кабинет, где их встретило двое молодых людей, которые, как только дверь открылась, тут же встали со своих мест. Леван Давидович, все это время бывший впереди, отступил на пару шагов, из-за чего на месте «главного» оказалась его дочь. ‒Приветствую Вас, ‒ один из незнакомцев подходит к ней ближе и подает ладонь для рукопожатия. Ирина немного натянуто улыбается и несколько раз быстро кивает, только после чего вспоминает о нормах приличия и протягивает руку в ответ. ‒Здравствуйтэ. ‒Проходите. Мы еще подождем остальных и начнем, ‒ он жестом приглашает приехавших внутрь кабинета. Все рассаживаются по местам за столом. Ирина тут же с нескрываемым любопытством начинает крутить головой, рассматривая кабинет. Он тоже отличался богатым видом, в отличии от того, в котором работают они с отцом: большие окна, длинные новые шторы, украшенные узорами стены и пол, что блестел аки стекло. После Ира переключилась уже на незнакомцев. Они выглядели совершенно по-разному, к тому же встретивший их казался старше, но если начинать сравнивать каждую их черту, то в некоторых заметно сходство: чуть вытянутая и заостренная форма лица, прямой нос, широкие брови и мешки под глазами. Но если тот, что жал ей руку, выглядел абсолютно как обычный человек, особо ничем не выделявшийся, то у второго… как сказать? Глаза вот так, с первого взгляда, самые стандартные – карие, но стоит посмотреть чуть дольше, то начинает проглядываться какой-то красноватый оттенок. Немного странно. Об этом Ирина думает как обладательница темно-карих глаз. Вскоре к ним присоединился еще один молодой человек, мгновенно заявив о своем приходе громким хлопком дверью о стену, от которого, казалось, по ней сейчас же пойдут трещины. Такого человека сложно не заметить. К тому же, он сходу представился Никитиным Яном Михайловичем, чуть пафосно взмахнув кудрями на своей голове, и только после замечания соизволил сесть, сразу разговорившись со своим соседом Гиямом Ибрагимовичем. ‒Опять опаздывает… ‒ спустя несколько минут со вздохом заявил старший незнакомец, взглянув на часы. – Давайте начинать. Как всегда придет только когда заговорим по делу. Но для начала предлагаю познакомиться, - он поднялся со стула. – Я – Соколов Михаил Петрович, РСФСР. А рядом со мной мой младший брат, Леонид Петрович, ‒ тот слегка неловко кивнул. – Сегодня мы в довольно небольшой компании. Итак, Руставели Ирина Левановна, если позволите интерпретировать Ваше отчество на русский манер, ФСССРЗ, сегодня в сопровождении, как я понимаю, федеративных республик, входящих в ее состав. Хойский Гиям Ибрагимович – Азербайджанская ССР, Сарьян Арен Лориси – ССР Армения, Руставели Леван Давидович – ССР Грузия и входящая в состав последней договорная ССР Абхазия – Руставели Зураб Давидович. На следующем Съезде мне бы хотелось видеть представительницу ФСССРЗ одной, но я делаю исключение в этот раз в силу Вашей неопытности. Я все понимаю. Ирине стало немного легче. Пусть слова Михаила Петровича и были слегка грубыми, ей стала понятна мысль, которую он старался высказать. И его брат, на вид бывший ненамного старше ее самой, тоже наверняка присутствует здесь по этой же причине. ‒Так же с нами присутствует здесь уже знакомый вам Никитин Ян Михайлович, Белорусская ССР. Теперь к делу. Главной задачей Съезда является обсуждение новой экономической политики и итогов первого года ее осуществления. А итоги вполне положительны, но самое главное – хозяйственные достижения… Михаил Петрович резко прекратил свою речь. Несколько мгновений спустя стала понятна причина – громкие приближающиеся шаги, по интенсивности которых несложно догадаться, что обладатель их бежит. ‒… налицо, ‒ закончил Михаил Петрович и повернул голову к двери. Та в свою очередь почти сразу распахнулась, а за ней оказалась девушка, видимо, по инерции пересекшая порог кабинета. Почему-то Ирина обратила внимание на прическу девушки, по какой-то причине не выглядящей как после сильного бега. ‒Опоздала трошки, ‒ заправив прядь волос за ухо и неловко улыбнувшись, произнесла девушка, после чего вошла в кабинет и закрыла дверь. ‒Позвольте представить, ‒ Михаил Петрович вздохнул, ‒ вечно опаздывающая и безответственная Янковская Власта Марковна. Она же – Украинская ССР. ‒Тю, як ти плохо про мене думаэшь, ‒ Власта тут же нахмурилась, сложила руки на груди. ‒Констатирую факт. Повторять для тебя ничего не буду. Садись. ‒Фу, який ти… ‒ она предпочла не продолжать свое высказывание, обещавшее быть нелестным, и молча села за стол. ‒Благодарю. Продолжим. Выдвинута новая задача: прекратить уступки частнохозяйственному капитализму и постепенно приобщить крестьянские массы к строительству социализма. Владимир Ильич отметил, что, чтобы победить капитализм, коммунистам необходимо показать свое умение вести хозяйство и что делают они это лучше капиталистов. Им же был выдвинут лозунг «учитесь торговать»: требуется совершенствовать организацию управления народным хозяйством, повышать культурность, правильный подбор и расстановка кадров и организация систематической проверки исполнения. Леонид, прошу, расскажи про все остальное, ‒ неожиданно обратился Михаил Петрович к брату, что тот даже немного подскочил. Но, собрав волю в кулак, он встал со своего места и немного неуверенно продолжил речь. ‒Также должна быть повышена роль профсоюзов в условиях нэпа – они должны стать сотрудниками государственной власти в политической и хозяйственной деятельности. Главной задачей в деревне было признано оказание практической помощи крестьянству в увеличении сельскохозяйственного производства, - Леонид чуть замешкался, сглотнул. ‒ Требуется повышение уровня коммунистов, теоретического и идейного, улучшение состава партии и укрепление ее рядов, изменены условия приема в партию. На этом все… ‒ он опустил глаза и мигом сел. ‒Все верно. Съезд одобрил политическую и организационную линию ЦК и отметил, что очередной задачей является, цитата, «перегруппировка партийных сил с целью начать наступление на капиталистические элементы» – я об этом говорил ранее. Также Съезд полностью солидаризировался с проводимой Коминтерном тактикой. Это, пожалуй, все. Есть вопросы? ‒Да, ‒ руку тут же подняла Власта. – Шо по хрошовой реформы? Михаил Петрович предоставил возможность ответить Леониду. ‒Принято решение о том, что экономическая и финансовая политика должна ориентироваться на восстановление золотого, м… обеспечения денег. ‒То есть тэпэр банкноты будуть у червонцах? ‒Полагаю, да. ‒Но вэздэ будэт рубл? – довольно уверенно, на свое же удивление, задала вопрос Ирина. ‒Хороший вопрос, ‒ на секунду показалось, что Михаил Петрович был готов улыбнуться, но вовремя себя сдержал. – Да. В резолюции были разработаны мероприятия по укреплению курса, увеличению гос. дохода и так далее, но не думаю, что это коснется лично нас. Еще что-нибудь? – повисла тишина. – Понятно. Завтра пройдет последнее заседание. Соответственно, послезавтра мы с вами встретимся здесь же в это же время. Настоятельно прошу Власту Марковну не опаздывать, ‒ сама Власта только улыбнулась и развела руками, мол, «ты же знаешь, что это не так работает». – На этом все могут быть свободны. До свидания. Все, кроме Михаила Петровича и Леонида, лишь тихо сказавшего «до встречи», поднялись со своих мест и вышли из кабинета. Но не успели они разойтись, как тут же стали единой толпой. ‒А чи можно з вами познайомиться? – звонким голосом спросила Власта. – Вас як звати? Ирина тут же назвала свое имя. Она стала вести себя смелее, почувствовав неформальную обстановку. ‒Ой, яке харнэ имя. Як це на русском… ‒ девушка задумалась. – А, красывое. Ти й сама симпатична, ‒ она улыбнулась шире. ‒Спасыбо, ‒Ирина чуть смутилась. ‒Можетэ мене Властой звати, без по батькови, ‒ обратилась она уже ко всем. ‒По-русскы значыт «по отчэству»? ‒Да, да, правыльно. А вас як звати, молоди люди? – все с охотой представились. ‒Что ты приезжих донимаешь, ну? – вклинился в диалог Ян Михайлович. – Поговорить тебе нема с кем? Уж всю Украину поди в страхе держишь, решила до Москвы с Кавказом добраться? – он засмеялся. ‒Тю, мени ж треба знати, з ким я дело имею. А ти не мешай, якщо тоби все одно. Ви йохо теж можете по имени звати, не образится, ‒ на это Ян театрально приложил тыльную сторону ладони ко лбу, закрыл глаза и состроил брови домиком. ‒Ты меня не уважаешь, я больше не буду делиться с тобой обедом. ‒Ти й так не дилився! – возмутилась Власта. Вся эта сцена вызвала у компании смех и, может, даже умиление. По пути из Кремля выяснилось, что Яна и Власту так же поселили в Первом Доме Советов, а потому практически до самых номеров они прошлись под разговоры в компании. Эти двое казались Ирине довольно милыми и, как бы сказать, «легкими», тогда как Леонид и Михаил Петрович – серьезными, «грузными». ‒Как тебе первая встреча с товарищами? – спросил ее Леван Давидович, когда они наконец оказались в номере. Ирина пожала плечами. ‒Неплохо. Пока что сложно вот так запоминать и понимать информацию. Но дальше, думаю, будет проще, ‒ она слегка улыбнулась. ‒Верно, ‒ кивнул ей отец и, пару раз ободряюще погладив ее по плечу, удалился к себе.