Слишком горячо, чтобы быть правдой

      Чу Ваньнин был болен.              Пальцы не слушались, пока он вытаскивал пуговицы из петель. Рубашка упала на кровать, а руки потянулись вниз — расстегнуть молнию на брюках.              Штаны вместе с трусами полетели на пол, и Чу Ваньнин остался полностью обнаженным. Кожа покрылась мурашками — окно он открыл еще раньше. Стыд и возбуждение вспыхнули в нем одновременно, и он резко повернулся спиной, делая вид, что все это не специально. Никто не стал бы глядеть на него по своей воле, но у его соседа только одна комната, стол стоит рядом с окном, а окна их так близко, что они могли бы пожать друг другу руки, не выходя из квартир.              В этот час его сосед корпел над конспектами, Чу Ваньнин знал. Если тот поднимет глаза — увидит его, хочет или нет. Он чудовище, практически насильник, но мысли о чужом взгляде заставили его член затвердеть, и Чу Ваньнин уже предвкушал следующие десять минут в душе. Он будет трогать себя, зная, что Мо Жань смотрел на него и видел таким, каким никто другой не видел.              Чу Ваньнин наклонился, выставив задницу напоказ, и поднял штаны с пола. Его руки дрожали, но стояк был таким крепким, что он мог бы кончить от одного прикосновения. А решись он посмотреть в окно — заполучил бы оргазм, вовсе не трогая себя.              Нет. Если Чу Ваньнин увидит отвращение, увидит, как Мо Жань вскакивает, чтобы задернуть шторы, он не сможет жить с этой фантазией дальше. Он снова будет одиноким и ненужным.              Однажды Чу Ваньнин увидел сидящего за столом Мо Жаня — своего нового соседа — и пропал. Тот задумчиво грыз карандаш, и его губы, пальцы, весь он в один момент заставили нутро Чу Ваньнина вспыхнуть от непривычного чувства. Руки сами потянулись к пуговицам на рубашке прежде, чем он задернул шторы. Раньше он с этого начинал, возвратившись с работы, и только после этого снимал одежду и шел в душ. Но в тот раз Чу Ваньнин не смог оторвать глаз от молодого человека, и даже шага к окну не сделал.              Они не были представлены друг другу и виделись редко: во дворе или местном магазинчике. Но он знал его имя, и что тот взял собаку с улицы.              Знал, что Мо Жань учится в университете, ест острую еду, дружит с сыном его начальника, ходит в зал на углу трижды в неделю…              Чу Ваньнин тогда стянул с себя одежду, понимая, что стоит Мо Жаню оторвать взгляд от тетради — и он увидит его, голого и жалкого, стоящего посреди спальни. Он уставился в пол, почувствовав такой сильный жар, что вместо того, чтобы пойти мыться, он испытал непреодолимое желание трогать себя. И Чу Ваньнин это сделал. Заперся в ванной и обхватил ладонью предательский орган, поглаживая его снова и снова, пока не содрогнулся от всплеска удовольствия, а пальцы, кафель и край ванны перепачкала сперма. Тогда он с ужасом понял, что сделает это опять, наплевав на последствия.              И вот Чу Ваньнин снова перед окном, теперь и вовсе распахнутым, как и предчувствовал тогда. Он не помнил, когда сжал член до боли — только бы не запачкать ковер в спальне. Дышал Чу Ваньнин жадно и жалко, со всхлипами, распаленный от желания увидеть лицо Мо Жаня, насмешливый изгиб его губ, темные брови над лукавыми глазами. Увидеть!              Он сначала зажмурился, а потом бросил вороватый взгляд через плечо.              Мо Жань смотрел. Помоги ему небеса.              Не задернул шторы, не выскочил из комнаты. Смотрел прямо на него, чуть приоткрыв рот. Его левая рука цеплялась за тетрадь, не замечая, что комкает страницы, а правая скрылась под столом.              Чу Ваньнин не заметил, когда повернулся всем телом, пытаясь всмотреться и понять. Он?..              Мо Жань словно услышал его мысли и рывком поднялся на ноги, оперевшись одной рукой о стол. И его правая — блядь, она обхватывала член, а Чу Ваньнин знал, какие у Мо Жаня огромные руки, но ладонь держала что-то ещё более мощное, настоящее оружие. Мо Жань двигал рукой быстро, кусал губы и смотрел на Чу Ваньнина, не отрываясь.              Лицо полыхало от жара, член ныл и требовал так же: быстро, сильно — и плевать на ковер. Чу Ваньнин ослабил хватку и задвигался, пытаясь попасть в такт. Они смотрели друг на друга, а потом Мо Жань зажмурился и запрокинул голову, а его губы округлились, и Чу Ваньнин ничего и никогда не хотел так сильно, как услышать стоны, которые тот издает.              Он кончил вслед за Мо Жанем, а потом они снова встретились взглядами, прямо так, сжимая опадающие члены.              До Чу Ваньнина медленно доходило то, что он натворил. Он кинулся к окну, захлопнул его и задернул шторы, а потом сполз на пол, чувствуя задницей холодный пол.              Его жизнь была кончена.