Вуайеризм
23 октября 2022 г., 17:26
В первый раз случайно получилось. Мо Жань не спал всю ночь из-за смены в баре, потом торчал на лекциях, потому что дяде настучали про его прогулы. Домой он попал поздним вечером и первым делом поплелся на кухню, даже свет не включил — дернул скорее дверцу холодильника и вытащил приготовленную еще вчера курицу. С усталым вздохом уселся за крошечный столик у окна все так же в темноте. Ну а что, мимо рта не промахнется.
Оказалось, что в такой час не он один терроризирует холодильник — его сосед как раз вышел на кухню и достал готовую лапшу в коробке. Мо Жань невольно посочувствовал ему, а потом едва не поперхнулся едой, когда сосед обернулся — он таких красивых только на обложках видел. Сосед его был высоким, но не крупным, а таким… Мо Жань его талию мог бы двумя ладонями обхватить!
Мужчина сел за стол и взялся за палочки, и вот тут-то Мо Жань и пропал. Сидел и пялился, как дурак, на чуть тронутые цветом изящные губы, которые эти палочки благословляли своими прикосновениями. Стоит ли говорить, что о еде он позабыл, фантазируя, чего бы еще такого мог бы обхватить этот рот.
Мо Жань в новой квартире обитал всего неделю и до этого по окнам никого не высматривал — обычно просто задергивал шторы еще перед тем, как начинало темнеть. Какое преступление!
Мужчина доел, оставил пустой контейнер прямо на столе и вышел из кухни. Увы, остальные окна оказались зашторены, и Мо Жань не смог на него полюбоваться еще и в спальне или, на худой конец, расслабленно сидящего на диване перед телевизором. Вздохнув, Мо Жань доел свою курицу и поплелся спать, думая, что у такого человека наверняка тараканов в голове как в придорожной забегаловке — иначе он не жил бы в дешевом районе и не ел бы лапшу по вечерам, ну правда же. И лучше бы о нем больше не думать.
На следующий день Мо Жань вернулся после занятий домой в кои-то веки в нормальный час и сел за книги. Ну, дядя! Сказал, что натравит своего друга, если Мо Жань сессию завалит. Знал он этих вечно нудящих профессоров. Лучше сдать с первого раза.
Скука заставила его поднять взгляд, и Мо Жань понял, что смотрит в окно спальни того самого соседа. Кровать оказалась не застелена, на кресле грудой валялись вещи, и до него начало доходить, почему тот живет один — от одного вида этого бардака у Мо Жаня руки зачесались. В этот момент в спальню вошел сосед, уже не в домашних штанах и футболке, а в костюме, и Мо Жань резко решил все ему простить. Да разве сложно убраться в обмен на доступ к такому телу?
Мужчина устало потянул галстук с шеи, потом подошел к окну и резко задернул шторы, лишив Мо Жаня всякого удовольствия. Поняв, что собирался подглядывать за незнакомцем, он помотал головой и решил вернуться к учебникам, но не удержался и бросил перед этим взгляд на часы, запомнив время. И с тех пор всегда старался быть за рабочим столом до прихода соседа. Чу Ваньнина. Имя он узнал случайно — прикинул номер квартиры соседа и выдернул из его ящика заманчиво торчащий конверт. Письмо он положил обратно, а имя осталось в памяти.
У Чу Ваньнина не было друзей, он ел только лапшу и сладости, выходил из дома в адские шесть утра — при том, что первую чашку кофе выпивал едва ли не с закрытыми глазами. Утро стало пыткой — Мо Жаню так хотелось уткнуться Чу Ваньнину в шею, пока он весь такой еще сонный и наверняка теплый, усадить за кухонный стол и приготовить нормальный завтрак. Но вместо этого он, как полный извращенец, стоял у окна, так, чтобы его не было видно из квартиры Чу Ваньнина, и впитывал каждый его жест, каждый поворот головы, любовался на ключицы в вырезе футболки, а один раз заспанный Чу Ваньнин вышел босой — и это был слишком сильный удар. Мо Жаню хотелось затащить его к себе на колени и греть ладонями ступни, каждый палец…
Пиздец полный, что тут скажешь.
А в настоящего извращенца Мо Жань превратился в тот день, когда сладкоежка Чу Ваньнин притащил домой танхулу. Тяжело сглатывая, Мо Жань наблюдал, как тот сначала облизывает, а потом прикусывает каждую ягодку, стаскивая ее зубами с палочки. Совести ему хватило только на то, чтобы досмотреть шоу с руками на столе, а подрочить уже в ванной, а не перед окном. Черт, тогда Мо Жань очень гордился этим. Но его воли хватило ненадолго.
Последний бастион пал, когда его ежедневные отсидки за рабочим столом принесли результат. Наверняка заебавшийся на работе Чу Ваньнин вошел в спальню, стащил галстук, бросил его на кровать и закусил губу, словно размышлял о чем-то неприятном. Мо Жаню показалось, что тот перед этим мельком глянул прямо на него. Обман зрения, наверное, потому что он сам смотрел на Чу Ваньнина сквозь ресницы, опустив голову так, словно занят исключительно пустой тетрадью. Чу Ваньнин в итоге на галстуке не остановился. Пуговицу за пуговицей, словно в трансе, он медленно расстегнул рубашку и стащил ее с плеч. Мо Жань понял, что забыл дышать, и шумно выдохнул через рот, а потом сглотнул. Чу Ваньнин взялся за ремень. Тут-то Мо Жань и понял, что он человек пропащий, потому что сжал рукой член прямо через штаны и с трудом удержался, чтобы не зажмуриться от удовольствия. Чу Ваньнин свои штаны снял и повернулся, бросая их на кровать. Быстро сдернул и трусы, а Мо Жань поднял взгляд, уже не думая о последствиях. Только бы обласкать хотя бы взглядом каждый кусочек открывшейся кожи. Он представил, как оставляет на молочной белизне свои метки — и едва язык не прикусил от желания вонзить зубы в беззащитную обнаженную плоть.
Чу Ваньнин поспешно скрылся за дверью ванной комнаты, и Мо Жаню пришлось закрыть глаза, вызывая в памяти линии его тела. Он знал, что тот ударил бы его, узнав о подглядывании, что Мо Жань должен был встать и закрыть шторы, что он поступил как мудак, но что-то темное внутри говорило, что Чу Ваньнин — его, и он может смотреть сколько хочет.
После этого Мо Жань твердо сказал себе, что познакомится с Чу Ваньнином по-человечески, начнет с ним общаться и прекратит позорные подсматривания. Ради этого он выходил из дома пораньше и кормил бездомного пса, а потом встречал на улице Чу Ваньнина, спешащего на работу. Но тот смотрел так холодно, словно видел Мо Жаня насквозь. Ему казалось, что если он заговорит с Чу Ваньнином, тот сразу же его разоблачит. Скажет: «Я знаю, что ты делаешь там у себя перед окошком, извращуга. Только открой еще раз рот, и я заявлю на тебя в полицию».
Этот Чу Ваньнин, в рабочем костюме, точно был способен на такое. Мо Жань сам не понимал, как так? Он будто видел две его ипостаси: этого, далекого и строгого, и того домашнего, в штанах с растянутыми коленками, в теплых тапках с мордой кота, с коллекцией сладостей и одинокими вечерами.
Мо Жань постыдно влюбился в фантазию, в человека, которого сам себе придумал в голове, но не находил сил остановиться. Дошло до того, что уличного пса он взял к себе, хоть квартирная хозяйка не разрешала держать животных. Теперь он выгуливал Гоутоу ранним утром, чтобы совершенно легально смотреть на Чу Ваньнина, кивая ему, как будто это в порядке вещей. Вот он гуляет тут, ничего не нарушает, имеет право. Чу Ваньнин на его молчаливое приветствие быстро отводил взгляд и хмурился, и Мо Жань все никак не мог открыть рот, хотя никогда не был робким. В глубине души он боялся разрушить свой новый мир, к которому за несколько недель успел привыкнуть так сильно, что потеря этой жизни пугала. По вечерам Мо Жань сидел в темной кухне, потягивая чай и шепотом ругая Чу Ваньнина за сладости и вечную лапшу. Или отчаянно дрочил, сжимая член под столом, когда Чу Ваньнин возвращался домой, такой взъерошенный, что Мо Жань мечтал вытрахать все его тревоги и усталость. Гоутоу смотрел на него, как на идиота — примерно так он себя и чувствовал.
И продолжал молчать.
Мо Жань так и представлял, как Чу Ваньнин говорит ему при встрече: «Вынь руки из карманов, грязная скотина, я хочу видеть, что ты хоть на улице не дрочишь на меня!»
Не сказать, что это обвинение было бы пустым, и Мо Жань по утрам радовался, что на нем бесформенная толстовка. Стояло у него крепко, словно он заполучил рефлекс «увидел Чу Ваньнина — возбудись».
Дошло до того, что Мо Жань за каким-то чертом этим утром приготовил молочный десерт и засунул его в холодильник. Он даже заговорить с Чу Ваньнином не смел, о каких подарках могла идти речь?
Проклиная свою развратную натуру, Мо Жань занял пост за рабочим столом, надеясь, что мимолетный взгляд на Чу Ваньнина зарядит его решимостью. Да, он извращенец, но он готов исправиться, только бы Чу Ваньнин дал ему шанс.
А дальше случилось такое, что Мо Жань решил — наверное, он уснул над скучными конспектами. Как еще назвать то, что он увидел? Чу Ваньнин, мерзляк тот еще, подошел к блядскому окну, распахнул его, а потом, как будто в этом нет ничего странного, принялся стаскивать с себя одежду прямо на сквозняке. Мо Жань даже не стал притворяться, что не смотрит. Смотрел, еще как. Пялился, жадно проглатывал каждый подаренный кусочек обнаженной кожи. Чу Ваньнин снял все и замер, стоя к нему спиной, позволяя любоваться длинными ногами, по которым взгляд Мо Жаня пропутешествовал до самых округлостей ягодиц, да так и замер там. Он мечтал, как сожмет их, раздвинет и… Блядь! Чу Ваньнин будто прочитал его мысли и нагнулся, показывая Мо Жаню все то, до чего он мечтал добраться. Стояк упирался в столешницу, и он стянул штаны, обхватывая его и сразу задавая жесткий темп — Мо Жань собирался сегодня кончить вот так, не отрывая взгляда от Чу Ваньнина. Он знал, что у него есть секунд тридцать, пока тот не уйдет в ванную, так что кулак двигался быстро и рвано. Но Чу Ваньнин не ушел. Он обернулся, и его глаза распахнулись, когда он посмотрел прямо в окно за своим плечом.
— Давай… Чу, блядь, Ваньнин, — задыхаясь, попросил у пустой комнаты Мо Жань. — Повернись, не убегай сразу.
Он знал, что своей неосторожностью разрушил любой шанс на их нормальное знакомство, но похоть свела его с ума окончательно, и Мо Жань мечтал только увидеть всего Чу Ваньнина, от сосков спуститься взглядом ниже, к члену, узнать, какой он у него, легко ли поместился бы в рот?
Чу Ваньнин продолжал читать его мысли. Повернулся, не отрывая от него ошарашенного взгляда, и Мо Жань застонал в голос. Идеальный, ровный нежно-розовый и твердый-твердый. Вот какой. Член Чу Ваньнина притягивал взгляд и заставлял рот наполняться слюной. Мо Жань наплевал на остатки здравого смысла и рывком поднялся со стула, надрачивая безо всякого стеснения, так, чтобы между ними не осталось недопониманий. Если был хоть один шанс из ста, что Чу Ваньнин возбудился от его внимания — он этот шанс использует и покажет, что ох!.. Он так благодарен, так благодарен, что вот-вот зальет спермой весь стол.
Чу Ваньнин поначалу просто обхватывал тонкими пальцами свой член, но через мгновение рука его задвигалась так что ладонь заблестела от стекающей смазки. Попробовать бы ее на вкус, вылизать его всего от бледных пальцев на ногах до красных кончиков ушей. А потом, заласканного, трахнуть так, чтобы Чу Ваньнин сразу захотел с ним познакомиться. От этой мысли Мо Жань совершенно потерял контроль, и его едва не сбил с ног оргазм — пришлось хвататься за край стола, чтобы устоять. Задыхаясь, он распахнул зажмуренные глаза и уставился на Чу Ваньнина. Тот был бесстыдно прекрасен — с алевшими от укусов губами и спермой, капающей с кулака на ковер.
Не успел Мо Жань налюбоваться, как Чу Ваньнин рванул к окну и захлопнул его, задернув следом шторы.
Вряд ли это был сигнал «давай знакомиться», но Мо Жань устал бояться отказа на предложение, которое даже не озвучил. Он вытер руку салфетками, которые теперь всегда стояли на столе, бросил Гоутоу «сиди дома» и выскочил за дверь, прихватив заготовленную коробку с десертом.
Через несколько минут он барабанил в дверь Чу Ваньнина, но ответом ему была тишина.
— Мы пока не знакомы. Я Мо Жань, твой сосед, — представился он прямо через дверь, повысив голос. — Принес подарок, по-соседски, — добавил Мо Жань, теряя надежду.
Наверное, он поспешил. Чу Ваньнин, может, торчал в ванной и даже не услышал Мо Жаня. Он поставил коробочку на коврик перед дверью и поплелся домой. Там он занял привычную позицию у окна — и вдруг увидел, как Чу Ваньнин входит в кухню, держа коробку с десертом.
Он осторожно покрутил ее в руках, осмотрел с каждой стороны.
— Еще понюхай, — пробормотал Мо Жань, и Чу Ваньнин тут же поднес коробку к носу, чуть прикрыв глаза.
Видно, запах ему понравился, потому что он прижал коробку к груди и бросил настороженный взгляд в окно, а потом подошел и закрыл штору. Мо Жань победно улыбнулся. Раз угощение не полетело в мусорку в первую минуту, Чу Ваньнин не устоит.
