Картина, принадлежавшая воображению

***

Пикчер блуждал по коридорам. Вечерело. Лампы тихонько жужжали и моргали своими белыми глазами. Перешептывания темноты перебивала шумная болтовня студентов. Люди беспокоили вечность, не замечая, что она пристально наблюдает за ними. Её холодный острый взгляд впивался в нарушителей покоя. Чужие лица казались бесцветными, ненастоящими, искажёнными. Помещения пропахли плесенью и сыростью. В груди гудела неестественная боль. За окном накрапывал отвратительный мелкий дождь и выл ветер. Пикчер попытался успокоить гудение внутри, следя за дыханием, но быстро сдался и решил вернуться к поиску Замазыча. Ни на одной паре друг не появился, что было необычно. Пикчер уже в третий раз обходил один и тот же коридор, когда вдруг заметил знакомый бордовый свитер. — Ты... Куда ты дела Замазыча?!— враждебно прошипел парень, хватая Клеви за руку. Девушка испуганно вздрогнула и широко распахнула глаза. — Какого Замазыча?— раздался тихий взволнованный голос. — ХВАТИТ ПРИТВОРЯТЬСЯ! ГДЕ ЗАМАЗЫЧ?!— Пикчер схватил её за плечи и начал трясти. Отвратительный писк снова пронзил уши. Закончилось всё тем, что разъярённого парня оттащили от плачущей Клеви какие-то старшекурсники. Она всё повторяла, что Пикчер не в себе, и ему нужно наконец принять её отказ. Её дрожащий жалобный голос доводил парня до бешенства и неистовой дрожи. Будто белая пелена застала глаза. Пикчер не помнил, как оказался дома.

***

— Так и всё ж, Клеви существовать не может? — задумчиво спросил доктор И Краткий, щёлкая ручкой. В его серьёзных глазах таилась пренебрежительная усмешка, походившая на колючую проволоку. — Я в этом почему-то уверен. Мне кажется, мир сломался пополам…— тихо ответил Пикчер, потупив взгляд. Он чувствовал себя глупо и неловко после того, как рассказал обо всем. Замазыч бы выслушал его с куда большим пониманием и сочувствием, чем доктор. Голова стала болеть намного сильнее, чем раньше. Та самая мелодия из домика Клеви бесконечно играла в голове. Снова и снова… Треснутая затёртая плитка производила гнетущее впечатление. От комнаты веяло больничным холодом и неблагополучием. — Что ж… Поскольку вы постоянно пропускаете приём лекарств, ваше состояние ухудшается. Очень безответственно надеяться на… Пикчер не слушал дальше. Писк в ушах стал невыносимым. «Эй, Пикчер! Ну хватит уже в стену смотреть, погнали!» — Замазыч звонко хлопнул друга по спине. — Ты здесь? — почти прошептал Пикчер, широко распахивая глаза. — Здесь. Опять замечтался? — дружелюбное лицо выглянуло из трещины на плитке. Парень в очках спокойно и непринуждённо улыбался. — Ух… Прости. Долго я так сидел? — Пикчер резво поднялся со стула и пошёл к стене. «Ну конечно это только моя фантазия, снова. Замазыч реален...», — от этой мысли по телу расплылось приятное облегчение. Нужно скорее идти на следующую пару. Вдалеке слышалось тихое гудение чьих-то разговоров. Университетские стены начали проступать сквозь больничные. Голоса с каждой секундой становились громче и отчётливее. Они все говорили о глупом Пикчере, неспособным сразу определить, где реальность, а где иллюзия. —Вы куда? — Доктор почти растворился в шумном коридоре. — Пустите меня, я к Замазычу!— отчаянно крикнул Пикчер, окончательно решив, что врач всего лишь плод его воображения. И краткий прикоснулся к плечу пациента и серьёзно проговорил: — Здесь никого нет кроме меня и вас. Пожалуйста, вернитесь на своё мест- Звонкая пощёчина прервала слова успокоения. Пациент бросился к стене с огромной скоростью, боясь, что доктор будет мстить. Столкнувшись лбом со стеной, Пикчер потерял сознание. И краткий все ещё держался за горящую щёку, когда все произошло. Он медленно открыл дверь из своего кабинета и, найдя взглядом девушку в бордовом свитере, попросил: «Позовите медбратьев. Вашему однокурснику стало плохо...»