Картина, принадлежавшая воображению

***

Сегодня Клеви проводила экскурсию по своему дому, стоявшему на одном из холмов, нарисованных воображением Пикчера. Они добрались до нужного места довольно быстро. Парень мог бы представить их сразу внутри, но тогда бы потерял удовольствие от прогулки. Погода была просто чудесной, поэтому так хотелось подышать свежим тёплым воздухом. — Вот мы и пришли. Можешь не разуваться, — проговорила Клеви, немного неловко улыбнувшись. Воздушные шарики заполняли весь коридор и зловеще наблюдали за всеми, кто попадал сюда. — Тебе разве удобно постоянно отодвигать их?— спросил Пикчер, пробираясь за девушкой в её спальню. Голубой шарик ткнулся прямо ему в лицо и зацепился за пальцы, когда его попытались убрать. — Не очень. Но в них есть свой шарм,— мило проговорила Клеви, обращая внимание на себя.В этот раз она надела бордовый пушистый свитер и чёрные брюки. Эта одежда вызывала странные смутные воспоминания, которые не хотелось ворошить. Наконец, ребята добрались до спальни. Голубой шарик влетел за ними и стал наблюдать. Пикчер огляделся. В углу комнаты стояла большая, высокая кровать с цветочным покрывалом. Плюшевые игрушки дружелюбно смотрели с подоконника на всех посетителей. На нежно-розовых стенах висели картины. Они совсем не подходили по настроению нарочито «мило» обставленной комнате. Внимание Пикчера привлекла картина над изголовьем кровати. Мальчики в темной одежде несли белоснежного ангела на носилках. Задний план картины занимал холодный, пустынный пейзаж. Природа уснула или замерла, оставив детей в полном одиночестве. Один мальчик был повернут к зрителю. Его лицо представлялось смутно знакомым. Тот самый, серьёзный ребёнок с соседнего двора. Впрочем, каждый мог увидеть здесь то, что хотел. — Нравится? — спросила Клеви, тоже рассматривая картину. — Красивая картина,— Пикчер решил сесть на диван, потому что он чувствовал себя сонным и уставшим. Железный обруч стянул виски и приостановил беглый поток мыслей. На столе уютно тикали часы. Комната Клеви убаюкивала. В ней, будто в теплой колыбели, расслаблялся и успокаивался разум. Лёгкий аромат цветов приятно щекотал ноздри. Откуда-то доносилась ненавязчивая музыка. Девушка начала тихонько напевать что-то, покачивая головой. Это мягкое чувство безопасности Воздушный шарик, наблюдавший за людьми из дверного проема, вдруг качнулся и проскрежетал: «Фу, ты вообще о чём?!» — О... К-картине,— Пикчер посмотрел на него пристально и вдруг заметил, что мир сначала покрылся рябью, а потом и вовсе растворился, оставив после себя лишь пустое серое пространство. Слова шарика звенели эхом, разбиваясь на тысячи маленьких кусочков в голове. Парень едва не захлебнулся в холодной пустоте. Он не понимал, где верх, где низ, что происходит и как это прекратить. Пикчер барахтался как только мог, не жалея сил. Наконец, ему удалось вырваться на свободу. Очутившись на поверхности, он наконец сделал глоток воздуха и огляделся. Машины, дорога, магазин позади. В руке стаканчик кофе. Рядом с Пикчером стоял Замазыч, скривившийся в отвращении. — Если ты про голубя, то не очень смешно,— буркнул он, поправляя круглые очки. На асфальте лежала белая птица, больше похожая на лепёшку из перьев. Похоже, что она не успела взлететь до того, как её переехала машина. Не самое приятное зрелище. Шум зеленовато-серого города в одно мгновение врезался в уши, вызывая ужасный писк. Тошнота подступила к горлу. Пикчер совершенно потерялся в пространстве и времени. «Разве я не должен был оттирать краску в общежитии?»— подумал он в панике. — Какую краску?— Клеви в недоумении смотрела на парня, сидя на диване. Она очень естественно прочитала его мысли, точно всегда так и было. Снова тихонько заиграла музыка, появился диван, плюшевые игрушки... Пикчера прошиб холодный пот. Он впервые не смог вырваться из фантазии в реальность. Раньше это давалось легко, словно на пару секунд задержать дыхание, а потом возобновить его вновь. Грёзы всегда казались очень детальными и подробными, но до этого дня никогда не держали внутри себя. — Отпусти меня в настоящий мир, мне нужно уйти ненадолго...— слова едва вырвались из плотно сжатого рта напуганного парня. — Ты о чём? Какой мир? Тебе кошмар приснился что-ли?— девушка приблизилась к другу и попыталась успокоить. Она тоже выглядела немного встревоженной. На стене, вместо картины проявился раздавленный голубь. Дверь зловеще заскрипела и покосилась. У голубого шарика начало проявляться лицо с круглыми очками. Из под кровати поползли черные щупальца, усыпанные мелкими глазками, впивающимися своим взглядом прямо в душу. Пикчер едва не обезумел от страха. — Выпусти меня! Мне нужно наружу! — вдруг сорвался он на крик. Сердце бешено колотилось в груди, будто пытаясь подняться к горлу. Комната закружилась как юла. Все цвета смешались и превратились в единое месиво, через которое приходилось продираться чуть ли не всем телом... Снова город. Тёмно-серые тучи надвигались на здания. В окнах отражались слабые лучи солнца. Утренний ледяной воздух забирался под куртку и насквозь пробивал суставы. Стакан с кофе обжигал руки. Замазыч растворился вместе с последними видениями воображаемого мира. Пикчер не стал придавать этому значения, и поспешил в университет. Мало ли что могло случиться, пока Клеви держала его в своем мире... Парень принял отсутствие друга за очередной перенос во времени, который происходил после каждого такого «глюка». «Ну уж теперь я буду жить только настоящей жизнью!» — раздалась счастливая мысль в голове и тут же потухла. Никто не мог гарантировать, что провал в иллюзии не произойдёт снова. Пикчер решил, что ему нужно посетить психотерапевта. Клеви стала слишком опасна для реальности...

***

Весь день Пикчер искал Замазыча. Ему хотелось объяснить ту странную ситуацию с голубем и поделиться своими опасениями насчёт Клеви. В голове уже даже стали проскакивать мысли о том, что друг превратился в голубой шарик и остался где-то в голове. Фантасмагория этого утра просто сводила с ума. В конце длинной скучной пары Пикчер всё же решился подойти к одногрупнице и спросить, где Замазыч. Девушка удивлённо распахнула глаза и подняла брови, сказав, что не знает, о ком идёт речь. Она никогда не слышала ни о ком с таким именем. «Может, эта девушка часть мира Клеви? Если я спрошу, знает ли она о ней, то тогда точно смогу убедиться, что реально, а что нет»,— подумал Пикчер и подозрительно посмотрел на свою одногрупницу. — Клеви? Конечно я её знаю. Она же сидит позади тебя, разве ты никогда не обращал внимания?— прозвучали слова девушки эхом в голове. Парень больше не слушал. Он понял, что снова столкнулся с иллюзией. Теперь ему не хотелось верить никому. Все люди в душной большой комнате представлялись новым видением, новой клеткой сознания. Граница между мирами стёрлась окончательно, и уже нельзя было точно сказать что есть что. Мнимое спокойствие, которое существовало до прихода в университет, рассеялось. Единственный человек, способный немного прояснить ситуацию, исчез точно так же, как и виновница мучений Пикчера. Всё существующее в мире ставилось теперь под сомнение. «Я во что бы то ни стало должен найти Замазыча»