Вот и верь ему!

Государь Элессар сидит напротив двери на невысоком кресле. Немного усталое — но все еще подкупающее породистой такой красотой лицо. Немолод — но еще и далеко не стар, у потомка нуменорцев, вступившего в свою долгую зрелость, даже примерный возраст так с ходу не определишь, хотя ходят слухи, что государь уже перешагнул рубеж ста лет. А еще Норта преследует тревожное ощущение, что где-то он этого человека уже видел. Он старается не смотреть слишком пристально по обоим сторонам от кресла — бросает лишь один быстрый нелюбопытный взгляд, прежде чем низко склонить голову, поприветствовать короля и начать расточать ему почтение и любезнейшие предложения в умбарском стиле располагать господином Курохито по своему усмотрению. Тот же братец может ведь и не удержаться, хотя пока молодцом — даже вздохом себя не выдает более глубоким, увидев любимого брата, воскресшего из мертвых. Кинтаро тоже пока помалкивает, как не странно. Кинтаровского обожаемого эльфика не видно, возможно, его приберегают на потом — если первая партия свидетелей Морадана будет не особо убедительной. Итильдин-то молчать не будет точно, с порога заорет — держите злодея! Вот в Фарамире Норт уверен, как в себе. А не слишком высокий, пониже того же Гилморна и при этом очень уж тощий даже для эльфа темноволосый нолдо с большими печальными серыми глазами и темными прямыми бровками на изнуренном лице вообще ему незнаком. Элессар вежливо дожидается окончания его словоизлияний, хотя прекрасно может остановить его раньше жестом. — Вы ведь тоже родом из Гондора? — с места в карьер начинает он. — Государь, сейчас я вассал великого шогуна Умбара и подданный этой благословенной страны. Ни да, ни нет. Чай не на допросе. Нет пока что у гондорского короля полномочий допрашивать вассалов умбарского шогуна. Что, съели? В глубине души Норт прекрасно понимает, что эту партию он не выиграет, и упирается больше для вида, чтобы не сдаться слишком уж легко. — Вестрон родной ваш язык, это очевидно. Вы не встретили здесь старых знакомых? — король Элессар обводит рукой немногочисленных присутствующих. Ему бы чуть побольше подхода и изворотливости, что ли, его ж проглотят в Умбаре такого прямого, как палка, и не поперхнутся. Норт с самым невинным видом качает головой и разводит руками. Лгать королю в лицо не сильно-то хочется, поэтому он не озвучивает свою ложь вслух. Надо бы было, конечно, сначала повнимательнее оглядеть тех самых присутствующих, а потом уже руками-то разводить, но и так сойдет. — Лорд Эргелион? — тот еще садист Элессар пристально смотрит прямо в глаза тому, кого спрашивает. — Лорд Фарамир? Кинтаро? Лаэллин? Все отрицательно мотают головами, и при этом помалкивают, как и сам Морадан. — Никто не хочет осквернять свои уста ложью? — чересчур сообразительный государь грустно улыбается, снова переводя взгляд на Норта. — Хорошо, есть и еще один свидетель, и он-то не собирается молчать. Амран Эргелион, а вы, случайно, не помните, как я приезжал в ваш замок? Морадан понуро молчит. Так вот где он видел этого человека — это был один из гостей отца. Видел Норт его мельком, да и сильно не до того ему тогда было — это было вскоре после смерти Хантале, он все вокруг тогда воспринимал как сквозь дымку. С другой стороны, это пока всего лишь доказывает, что он Амран Эргелион, что само по себе не преступление. — Капитан Амран Эргелион, а может, вы желаете нам поведать, куда пропали с поля боя? — В плен попал, — отвечает Норт, при этом ни словом не погрешив против истины. — И что же случилось с вами дальше? — Попал в Умбар. Ну попал ведь в итоге? Попал, не поспоришь. А вот какого хрена он вообще отвечает сейчас? Все равно свелось все фактически к допросу. Но с другой стороны, резко грубить королю Гондора тоже не стоит, как верному представителю Умбара, который очень уж не хочет накаления и без того не самых простых отношений между странами. Плохая будет благодарность шогуну, как не крути. У него другая задача. — А в промежутке между этими двумя событиями вы не припоминаете ничего интересного? Я надеялся, что бывшие у вас в плену Кинтаро и Лаэллин напомнят вам, как в этом самом промежутке вы успели побывать начальником мордорской крепости Мораннон, но видимо, не самые приятные это воспоминания для них. Впрочем, не так и много я знаю знатных родов, выходцы из которых имеют черные волосы и при этом зеленые глаза. Есть всего четыре рода, где попадается такое сочетание время от времени, и один, где этим сочетанием озаботились целенаправленно, не так ли? — Не совсем понимаю, как одно связано с другим, Ваше Величество, — тянет время Норт. А хорошо король разбирается в родословных, зараза этакая. Лаэллин… а это, видимо, один из пленных эльфов, которым удалось сбежать. Похоже, это тот самый несчастный замызганный эльфик, который вместо благодарности за то, что его отпустили, привел в крепость через потайной ход отряд, освободивший всех остальных пленных эльфов, включая Гила. Сейчас эльф просто отмытый, приодетый и причесанный, поэтому его и не узнать, более свежеплененные эльфы не такие тощие были, а этот торчал в шахте лет десять, еще со времен предшественника Морадана. А откормить после плена за двадцать с лишним-то лет этого Лаэллина забыли, что ли? Норт еще раз окидывает эльфика оценивающим взглядом. Эльфов после плена выхаживали, как рассказывал Гил, а на этом бедолаге сэкономить решили? Прямо глаза не глядят, хоть сам бери и откармливай! Под его взглядом Лаэллин вдруг мучительно краснеет. Ну да, он же видел, как Гил делал ему минет, да еще и по принуждению, а сейчас, видимо, вспомнает эту картинку, для них же это дикое непотребство и изврат. Хоть бы немного просвещали наивных эльфов, что их может ждать в плену, перед тем, как посылать их воевать с теми же урукхаями. Говорили бы дурачкам прямо, что их в плену и изнасиловать могут, глядишь, количество эльфов, желающих воевать с Мордором, и сократилось бы резко. Такие светлые чистоплюи эльфийские лорды — и такие подлые при этом, если вдуматься. Напосылали непуганных девственников! Норт слышал, что с пленными эльфами творили там, где начальниками были не люди, а орки, ненавидевшие эльфов просто истово, идея с Кинтаро ему ж не на ровном месте в голову-то пришла. А почему этот Лаэллин молчит, кстати? Эльфы всегда старались избегать прямой лжи, видел он его не раз, зрение и память у эльфов отличные, с чего бы ему вообще покрывать злодея? — Норт Морадан, начальник Моранонна, которого мы разыскиваем за его военные преступления, по очень и очень интересному совпадению и описаниям выживших очевидцев имел черные волосы, густые брови, зеленые глаза и при этом высокий рост, привычки и манеры благородного гондорца. Все эти приметы удивительно точно совпадают с попавшим в плен капитаном Эргелионом, то есть с вами, — продолжает гнуть свое государь Элессар. — А с чего вы взяли, что Норт Морадан просто не строил из себя благородного? — пожимает плечами Норт, отведя наконец взгляд от смущенного доходяги. Учитывая, что отец выгнал его из родового замка, просто не торопился затевать и его самого позорящую процедуру с вычеркиванием недостойного бастарда из родословных книг, это тоже отчасти правда. — Ну хорошо, у меня есть и другие свидетели, — улыбается король как-то без особого триумфа. Вторая партия свидетелей радует меньше. В привлекательном мужчине несложно признать мальчишку из прачечной, он один из самых симпатичных и при этом ласковых был, и при этом с самым живым умом, пожалуй — и Норт перед началом серьезной заварухи отправил его обратно в деревню, на самом деле просто пожалел, конечно, на свою голову. Всех мальчишек незаметно отпустить было нельзя в любом случае — и солдаты задергались бы, и кому работать-то тогда, а вот одного — без проблем. Хадид — служивший под его началом мордорский офицер. Ничуть не удивительно, что именно этот изворотливый и завистливый харадец, вечно пытавшийся плести против него интриги, выжил в той мясорубке, где даже в плен попасть удалось единицам мордорских воинов. Норт точно знал, что он постоянно за ним шпионил и часто успевал доносить Саурону об его косяках — хорошо, что об упущенной депеше из Барад-дура он так и не узнал, тут Норту повезло просто, с содержанием депеши его тогда здорово выручил Артагир, догнав гонца, который знал содержание и наизусть на всякий случай, с укреплениями и планами, сведения о которых слил Кинтаро, тоже удалось не спалиться особо, хоть и срочно пришлось начать все менять под видом служебного рвения, а вот о сбежавших эльфах эта падла-таки успела донести Повелителю, и проблем Морадану тогда хватило по самое горло. Молчать не станет точно. И на сладкое — рыженький Альва. Повзрослел, вытянулся, немного раздался в плечах — но при этом хуже особо не стал, лицо молодое, ухоженное, одет, пожалуй, вызывающе роскошно. Кинтаро не сильно-то и старше Альвы, года на три-четыре, он примерно ровесник Артагира, но внешне помят заметно сильнее, и лицо уже поползло потихоньку вниз, и легкие припухлости под глазами стали превращаться в мешки, как это часто бывает у людей, злоупотребляющих выпивкой, он выглядит не слишком здоровым, но это все ерунда, куда хуже взгляд с затаенной тоской, что для него раньше несвойственно было совсем, но вот поди ж, сильно пообламывала его жизнь-то, видать. А Альва по-прежнему сияет все той же жизнерадостной наглостью, что и в юности, хитрым беспринципным блядям вообще в жизни устроиться проще. Такой куда хочешь без мыла пролезет, пока Кинтаро честно набивает себе очередные шишки. — Миилорд, — тут же подтверждает его мнение рыжий сучонок. — Я так рад вас видеть в добром здравии! — Взаимно, — усмехается Норт, в любом случае это ничего уже не меняет, Хадид молчать не станет. — Вы подтверждаете, что знакомы? — тут же интересуется король. — Оставим уже этот фарс, милорд, — спокойно говорит Норт. — Да, я в прошлом — Амран Эргелион, он же — Норт Морадан. И что дальше? Дерзковато, конечно, но ему и на это уже наплевать. Становится словно еще тише, только Альва шумно втягивает воздух. — Великий шогун Умбара не выдает своих вассалов, ибо он достойный сюзерен, — не менее спокойно отвечает Элессар. — Но и я не собираюсь отступать от своих требований независимо от цены, которую придется за это заплатить. Если вы добровольно согласитесь отдаться на мою милость, выйдя из-под покровительства шогуна, то получится избежать войны, а я могу гарантировать вам жизнь — но заплатить за свои деяния вам в любом случае придется. — Я бы не хотел причинять неприятности великому шогуну Умбара, приютившему меня, когда мне некуда больше было пойти, — решительно говорит Норт. — У меня есть встречное предложение, и я надеюсь, что оно устроит ваше величество.