Maybe I Just Want To Be Yours

Рейнира

      Рейнира никогда не боялась поездок, в которых все события вращались вокруг нее, но вот сейчас она была несчастна из-за отъезда. Отправиться в Штормовой Предел означало оставить Дэймона в городе. Он заявил, что должен остаться и работать в Городской страже, чего Отто требовал от него. Ее расстраивало, что им придется расстаться на время, особенно когда между ними все становилось так восхитительно хорошо, а расстояние заставляет сердце сжиматься.       На корабле компанию ей составляет сир Кристон Коль. Много лет назад она была влюблена в него, но после того, как они провели время вместе, она осознала, что между ними только дружба. Он был рядом с ней в то время, когда у нее никого не было, и она всегда будет ему за это благодарна. — Принцесса, мне кажется, что я почти не видел вас последние несколько недель, из-за чего я выгляжу довольно плохим стражником. — Ну, я провожу много времени с моим дорогим дядей Дэймоном, мне не нужна дополнительная защита, когда он рядом со мной, — смеясь, говорит она, глядя на море. Она не замечает, как сир Коль ощетинивается от гнева при упоминании имени Дэймона. — Я бы сказал наоборот, я не верю, что кто-то в безопасности наедине с Порочным Принцем. — Дэймон никогда не причинит мне вреда, — говорит она. — Я не думаю, что причинение вам вреда — это то, о чем кто-то будет беспокоиться. — Что вы имеете в виду сир Кристон? — резко поворачивается к нему девушка. — Я… я просто имею в виду, что ни для кого не секрет, что ваш дядя предпочитает определенный… тип женщин, с которыми можно составить компанию. Вы точно подходите под это описание. Выражение ее лица выражает полное безразличие, но внутренне она беспокоится, не стали ли при дворе сплетничать о них двоих. — За какую женщину вы меня принимаете? Вы должны дважды подумать, прежде чем намекать на что-то подобное о вашей принцессе, — она практически рычит на него. К ее удовлетворению, он отшатывается и смотрит на палубу. — Я не хотел оскорбить вашу милость, приношу свои извинения. — Хорошо. Я думаю о вас как о моем друге, сир Кристон, и мне бы очень не хотелось, чтобы это мнение изменилось. — Я просто хочу, чтобы вы были в безопасности, — серьезно говорит он ей. — Я ценю вашу заботу, но Дэймон всегда был для меня важнее, чем кто-либо другой, это не изменится, — говорит она. Он склоняет голову в знак понимания, и Рейнира решает провести остаток короткого путешествия в своей каюте.       Она хотела отправиться в Штормовой Предел верхом на драконе, но, по словам Отто, это было бы «дурным тоном». Она считала, что это был бы намек на силу, а также надеялась отпугнуть большинство женихов, но это явно было противоположно тому, что предназначалась для нее десницей. Боги, Отто был такой занозой в заднице, всегда строил интриги и замышлял что-то, а ее отец совершенно не замечал этого. Ей придется найти какой-нибудь рычаг, чтобы заставить отца убрать крысу из-под носа и назначить кого-то, кто действительно будет давать ему советы. Однако, это битва для другого дня.       По прибытии в Штормовой Предел Рейнира сразу же, как вошла в зал, почувствовала скуку. Каждый лорд по очереди изображал из себя павлина, пытаясь подарить ей дары, которые бледнели по сравнению с тем, что когда-либо давал ей Дэймон. Она кружилась по залу по крайней мере с восемью разными лордами, и все они были прекрасными мужчинами, за исключением того факта, что они не были ее Порочным Принцем. Неважно, что они говорили или кем были их отцы, ее сердце принадлежало другому. Пока она развлекает одного из мальчиков Бракена, который болтает о том, какие «захватывающие» вещи он должен ей предложить, она слышит ужасный визг из-за стен замка. Кто-то кричит, что прибыл Кровавый Змей, и Рейнира впервые за день улыбается. Только ее дядя мог так объявить о своем драматическом появлении.       Проходит всего несколько мгновений, прежде чем двери распахиваются, и Дэймон неторопливо входит в холл, одетый в свой лучший камзол глубокого черного цвета с чешуйчатым узором, украшающим его, а символ их дома ярко-малиновый, контрастирующий с прекрасными одеждами. Корона из плавника, которую он выиграл на Ступенях, покоилась на его лбу, как будто всегда принадлежала ему. В его руках была маленькая коробочка, его руки сжимали ее, многочисленные кольца обвивали его пальцы. Она слегка покраснела, увидев их, вспомнив о том, как сказала ему мимоходом, что ей нравятся его руки с перстнями; он явно это помнил. Его волосы были взлохмачены и развевались на ветру под его короной, одна прядь идеально падала ему на лицо. Он не был похож на короля-консорта или короля, он был похож на бога. Он был богом, а остальные вокруг нее были просто мальчишками по сравнению с ним. Он подошел к ней, и в зале воцарилась тишина. — Извините за опоздание, принцесса, я принес вам кое-что, чтобы загладить свою вину, — заявляет он и открывает коробку, которую держал. Внутри была потрясающая нефритовая тиара. Он осторожно берет ее и кладет ей на голову. — Считается, что эта корона принадлежала императрице Империи Ленг. Я не могу представить себе более достойной женщины для этой тиары, — говорит он и делает шаг назад, чтобы полюбоваться ею. — Красиво, — заключает он, и в его глазах сияет обожание. Она слышала этот комплимент почти тысячу раз в этот день, но он никогда не чувствовался правдой, пока он не сорвался с его губ на их общем языке. Он протягивает ей руку. — Не окажете ли вы мне честь потанцевать со мной? — Он спросил.       Без колебаний она берет его за руку, и они начинают двигаться по залу. Они идеально отражают друг друга в своих движениях, как будто они практиковали этот танец. Она не ожидала, что Дэймон окажется таким смелым. Он дал понять всем остальным женихам, что тоже будет бороться за ее руку. Однако хитрость была не в его характере, она почти могла гарантировать, что он не сообщил ее отцу о своих намерениях до того, как присоединился к ней. Все лорды смотрели на эту пару острыми взглядами, некоторые из младших лордов даже совсем ушли. Вокруг них кружился шепот, но она даже не удосужилась прислушаться. Все, что она могла видеть, было красивое лицо Дэймона и то, как мило он улыбался ей. — Я думаю, что мы устроили здесь настоящее шоу, что скажешь, если мы отправимся домой? Окружающие понимают, что к тебе лучше не приближаться после танца со мной. — Я рада, что ты такого высокого мнения о себе! Но да, я бы хотела уйти. Отвези меня домой, Дэймон, — шепчет она, и на его лице появляется мальчишеская улыбка, когда он хватает ее за руку и практически выбегает из зала, таща ее за собой. Караксес урчит ей в знак приветствия, когда замечает ее, и радостно опускает крыло, чтобы она могла взобраться на его спину вместе с Дэймоном. Он занимает место позади нее, и его руки обвивают ее, они взмывают в небо, пока стражники безрезультатно пытаются их остановить. Караксес был совершенно другим транспортным средством, нежели Сиракс. Его движения были такими же рваными, как и долговязыми, он двигался быстрее, чем можно было себе представить.       Уже вечер, когда они приземляются, и Дэймон снова берет ее руку в свою, на этот раз нежно. Они входят в замок через тайные ходы, по которым всегда пробираются, и, к ее удивлению, он ведет ее в свою комнату, а не в ее, как она ожидала. Когда он ведет их внутрь, ее встречает комната, полная свечей и ревущего огня. Она замечает, что он наблюдает за каждым ее движением, когда она осматривает комнату, словно он… нервничает. Нет, этого не может быть, Дэймон Таргариен никогда не нервничал, но в данном случае это казалось правдой. — Я сказал, что хочу поклоняться тебе. Я никогда не был преданным человеком, но я постараюсь ради тебя. Я хочу тебя, Рейнира, больше, чем кого-либо когда-либо в жизни. Я поклялся тебе, но хочу, чтобы ты знала, что мое сердце тоже принадлежит тебе. Я люблю тебя, — шепчет он, глядя в ее сиреневые глаза, а его руки тянутся к ее лицу. — Дэймон… Я люблю тебя, думаю, всегда любила, — признается она, и на его лице появляется ослепительная улыбка. Он наклоняет голову и целует ее. Кажется, он изливает свою душу в поцелуй, его язык переплетается с ее языком, его тело растворяется в ее собственном. Они двигаются синхронно, чтобы помочь друг другу раздеться, а потом обнажаются друг перед другом. Он подводит ее к кровати и осторожно укладывает на нее, накрывая ее тело своим.       Он остается верен своему слову, боготворит ее тело, целует каждый дюйм ее кожи, и к тому времени, когда он достигает ее между бедер, она задыхается. Она слегка кивает, когда он смотрит на нее в поисках подтверждения, он наслаждается ею. Его пальцы соединяются с его языком, и вскоре ее стенки сжимаются вокруг его пальцев, и она выкрикивает его имя. Он снова скользит вверх по ее телу, крепко целуя ее, прежде чем отстраниться, чтобы посмотреть на нее. — Чего ты хочешь, Рейнира? — шепчет он. — Тебя, я хочу тебя, — отвечает она и обхватывает рукой его член. Его дыхание сбивается, и он ругается себе под нос. — Ты уверена?— Спросил он. — Я никогда не была так уверена, — и с этими словами он убирает ее руку со своего члена и пристраивается между ее ног. — Возможно, это будет больно. Я сделал все возможное, чтобы подготовить тебя, но это не значит, что это не будет больно. Ты скажешь мне остановиться в любой момент, и я остановлюсь, хорошо? — тихо шепчет он. Она поднимает руку и проводит рукой по его волосам. — Перестань волноваться, я не стеклянная, — успокаивает она его. — Нет, но ты такая же драгоценная, — отвечает он и начинает входить в нее. Медленно он погружается, и она действительно чувствует сильную боль и сильное давление. Она шипит, когда он полностью оказывается в ней, и она не может остановить слезы, заливающие ее глаза. Дэймон осыпает ее лицо поцелуями, бормоча, что ему жаль, что это больно, что он любит ее. После нескольких минут тишины от него она чувствует, что боли почти не осталось. Она осторожно двигает бедрами и задыхается от ощущения, он получает знак и начинает двигаться внутри. Его толчки медленные и мощные, ей нравится чувствовать, что он находится так глубоко. — Боги, Рейнира, ты так хороша. Такая тугая и влажная для меня, ты не представляешь, как это потрясающе, — говорит он и целует ее, глотая стон, который вырывается из девушки, когда он поднимает ее ногу, меняя угол и резко входя. Она близка. Их бедра встречаются при каждом толчке, и ритм начинает ускоряться. — Черт, я больше не выдержу. Ты такая идеальная, никогда не чувствовал себя так раньше. Можешь кончить для меня, дорогая? Думаешь, ты сможешь это сделать? — говорит он, и его большой палец тянется вниз, чтобы обвести ее клитор, и она выкрикивает его имя так громко, что кто-то обязательно должен это услышать. Ее стенки сжимаются вокруг его члена, когда она достигает пика, и всего через несколько толчков он изливается внутрь нее, выкрикивая ее имя в изгиб ее шеи.       Они замирают на несколько мгновений, он отдыхает внутри нее, и они вдвоем просто наслаждаются ощущением тел друг друга. Он скатывается с нее и крепко прижимает к своей груди. — Скоро ты сможешь оставаться в моих объятиях всю ночь, — размышляет он и целует ее в макушку. Она даже не могла держать глаза открытыми, она, честно говоря, даже не знала, где находится в данный момент. Ей было слишком хорошо, а его тело было таким теплым. Она слышала, как он обожающе смеется, и он аккуратно одевает ее, натянув на нее одну из своих нижних рубашек. Рубашка была на ней практически платьем, закрывающим все ее тело. Он нес ее на руках, как делал, когда она была моложе, пока не принес ее в ее покои. Аккуратно положил ее на кровать и погладил рукой по щеке. — Спи спокойно, маленький дракон, я люблю тебя, — шепчет он, целуя ее в лоб, прежде чем уйти. Дракон? Именно драконом она была? Она больше не была уверена в своем имени, но быть его маленьким драконом звучало прекрасно. Она полностью погрузилась в сон с его запахом кожи, дыма и морского воздуха, окружавшим ее чувства.