Maybe I Just Want To Be Yours

Дэймон

      Вид, как Рейнира впервые восседает на Железном Троне, произвел на него впечатление. Ему приходится стоять в зале, сложив руки, прикрывая промежность. Его жена была самой могущественной женщиной во всем королевстве, она никому не поклонялась, ей теперь никогда не придётся слушать кого-то, если она того не желает; и все же она все еще краснела, когда он ухмылялся ей, она все еще улыбалась ему, когда он входил в комнату. Она была самым могущественным человеком в королевстве, и она все еще смотрела на него, как будто он был самим солнцем и звездами, и, честно говоря, он все еще не знал, что такого он сделал, чтобы заслужить Рейниру. Ему не следовало гнаться за ней в лес в тот роковой день, но он всегда будет благодарен тому решению, потому что он получил любовь всей его жизни.       Когда весь двор покидает большой зал, Деймон отпускает стражу, и остаются только он и Рейнира. Он подходит к ней и встает перед ней в опасной близости от мечей трона. — У вас есть время провести еще одну аудиенцию, моя королева? — Полагаю, меня можно было бы… убедить. В чем ваша проблема, королевский супруг? — Вы, ваша милость. Вы — моя проблема, — заявляет он с ухмылкой, которую она так любит. — Мне?! Ты смеешь высказывать такие предательские мысли непосредственно своей королеве? — дразнится она. Он подходит еще ближе и опускается на колени. — Наблюдение за тем, как ты весь день сидишь на троне, созданном нашими предками, сделало мой член болезненно твердым, — говорит он, проводит руками по ее ногам, нажимая сильнее. — И что, по-твоему, мне следует с этим делать? Похоже, что это твоя проблема, а не моя. Он рычит и поднимает юбки ее платья. Он стаскивает с нее нижнее бельё и отбрасывает куда-то в сторону. Она слегка сдвигает бедра вперед и садится на край трона. — Мы нетерпеливы, да? — говорит он, приподняв брови. Она тут же бьет его по голове. Он рассмеялся и наклонил голову, чтобы укусить внутреннюю сторону ее бедра. Он едва дает ей время на то, чтобы отреагировать, прежде чем впервые касается ее языком. Рейнира издает стон, который эхом разносится по тронному залу. Он всасывает ее клитор в рот и кружит языком вокруг. Он вводит в нее палец и двигает им в том же темпе, что и языком, в то время как она прижимается к нему сильнее. Ее ноги скользят по его плечам, и она практически вдавливает его голову между своих ног. Это слегка удушает, он может умереть вот так, между её ног, но он и не против... — Чёрт, Дэймон! Я хочу, чтобы ты прикоснулся к себе. Касайся себя, пока доставляешь мне удовольствие, я приказываю, — стонет она, и свободной рукой спускает с себя штаны. Он дрочит свой член в такт движениям Рейниры. Вскоре Рейнира кончает на его пальцы с его именем на губах так громко, что он почти уверен, что их слышали за пределами тронного зала. Он поднял глаза и, увидев свою королеву после оргазма, двинул еще пару раз рукой по своему члену, кончив на пол. Он тянется к Рейнире и целует его. Она обнимает его за шею и хихикает, когда он подхватывает ее на руки и несет в их комнаты.       Остаток вечера они проводят в объятиях друг друга. Если бы это зависело от Дэймона, именно так они и провели бы остаток своих дней. К сожалению, в ближайшие пару недель ему не удастся проводить с ней так много времени. Она разумно уволила Лионеля, но дала ему должность мастера над монетой после того, как узнала от Харвина, что Лионель не лгал про участие в заговоре. Кроме того, Рейнира решила назначить Рейнис десницей королевы. Сам Дэймон был назначен главным военным стратегом, и эта должность его вполне устраивала.       Он никому в этом не признавался, но он очень скучал по брату. Он был последним человеком, который помнил своих родителей так, как сам Дэймон. Он был расстроен тем, что Визерис никогда не сможет увидеть, как взрослеют Висенья и Балерион, и увидеть, что станет с его семьей. Больше всего он был разочарован тем, что ему так и не удалось увидеть, какой эффектной королевой уже стала его дочь. Легкость, с которой она правила, заставила бы этого человека гордиться.       Однажды ночью он наконец не выдержал и заплакал на руках Рейниры. Они только что уложили Эйгона спать, и перед тем, как они вышли из комнаты, малыш сонно сказал: — Спокойной ночи, папочка, спокойной ночи, мама, — и на Дэймона, наконец, обрушилось осознание ситуации. Он рухнул на руки жены, как только они оказались в коридоре. — Он никогда не узнает, какой у него на самом деле замечательный отец, он никогда не узнает, и это невероятно хреново, — выдохнул он. Рейнира крепко прижимает его к своей груди и успокаивающе проводит рукой по его волосам. — Он узнает, любовь моя. Он узнает, потому что мы расскажем ему все о человеке, который его породил, но теперь ты его отец, Дэймон. Не пугай мальчика и не говори ему обратное. Думаешь, меня это не убивает? Теперь мы его родители, и мы будем его любить. — Я уже люблю его больше, чем я думал. Он просто напоминает мне его, вот и все, — говорит он, всхлипывая. — Я понимаю, — говорит она с грустью. —Он взял самое лучшее от них... Ей удается посмеяться над этим: — Хорошо, тогда он будет именно тем, кто нужен Висенье, я уже могу сказать, что она худшая из нас обоих, — поддразнивает она. Он присоединяется к ее смеху: — Бедный мальчик, он даже не узнает, что его ожидает. — Я не думаю, что он будет возражать. — Нет, он вообще не будет, — соглашается он, и они оба поднимаются с пола и возвращаются в комнату Эйгона. Они засыпают на кушетке в объятиях друг друга, наблюдая, как спит их старший сын.