Дневник путешественника: Алтай

       - Ань, он закрылся на кухне и меня не пускает. Ты же понимаешь размах трагедии? МЕНЯ! НЕ ПУСКАЕТ! К ЕДЕ!        - Тебя? Не пускает? На кухню? К ЕДЕ? Отвратительный мужчина! – ржет она.       Не-не, я нисколько не подслушиваю. Просто Вэл по планшету по скайпу общается с Анькой на полной громкости: судя по звукам, сидя под дверью на кухню. Только поэтому я в курсе их разговора. Ага. Я все-таки открываю защелку двери и пускаю страдальца поближе к тарелке бутербродов: чтоб чудо мое не загнулось, пока ждет основного блюда. Вэл юркой ящеркой проползает на свой любимый стул и утраивается за обеденным столом в позе кузнечика, ставя перед собой планшет.        - Ань… Он готовит что-то очень ахуенно вкусное, судя по запаху, - суфлерским шепотом говорит он!        - Поверни меня! Ну поверни камеру! – ноет Анька.       Судя по шорохам, заговорщики теперь наблюдают за мной в две пары глаз. Я поглядываю на эту забавную картину из-за плеча.        - Да, бля! Ну конечно приезжайте! Вечер фоток! – говорю я, старательно не пуская шальную улыбку на лицо. Тянуть им обоим нервы – это даже забавно.        - УРААА! – дикий вопль из планшета, где, судя по звукам, что-то упало. – Муууж, собирай ребенка, едем! Сёмка кушать готовит.        - Да? Ну наконец-то! - Анькин муж выдохнул. – Столько ждали…        - Не ворчи, он после операции был! – отчитала его Анька, на ходу отключая телефон.

***

      Валя обнял меня со спины:        - Как ты себя чувствуешь? – спросил он, складывая руки на моем животе и целуя между лопаток.        - Да вообще ничего не болит, Валь, не переживай. Самая безболезненная операция на моей памяти.       Как только мы вернулись в Самару, Валя все-таки настоял на том, чтоб я сделал МРТ колена, как и советовал его Командир. По итогу – повреждения мениска, не страшно, но и приятного мало. Поэтому, не выходя из отпуска, я ушел на больничный (хотя продолжал работать по удаленке – дела на фирме требовали моего участия). Операция прошла быстро и безболезненно: две небольшие дырочки на колене и замотанная от голени до паха в эластичный бинт нога. Жизни особо не мешала, более того, уже скоро можно снять это «украшение».       Я развернулся в Валиных руках и поймал его губы в поцелуй.        - Ты же убрал те фотографии, которые только для нас?        - Конечно… Мы их посмотрим позже. Вдвоем… Я там презентацию сделал, чтоб красиво все было. И пару видео…        - Ох! Было тебе чем заняться, пока я бока отлеживал в больничке…        - Не напоминай… - он довольно болезненно воспринял те несколько дней, которые я провел на больничной койке.       Я краду еще один его поцелуй и возвращаюсь к готовке. Вертя в руках нож, указываю Вале на свободный стул.        - Садись давай, не маячь. – Я забавляюсь, глядя, как он впивается зубами в бутерброд. Бедолага… Ну ничего, тарелка перекуса – и наравне с голодным до застолья дотянет.       Мы болтаем, вспоминая какие-то моменты нашего путешествия. Обсуждаем работу и ближайшие планы, делаем ставки, через сколько приедут гости.       Звонок в дверь. Я глянул на часы: вот это мы заболтались – часа два точно прошло. Все было почти готово!

***

      На сегодняшнее застолье я делал те самые позы, которые мы ели в Артыбаше. Несколько салатиков, закусок. И булочки на десерт. Новое блюдо воспринялось на ура.        - Мне кажется, вкуснее, чем на Алтае! – сказал Вэл, собирая кусочком хлеба остатки соуса с тарелки. – Потрясно!        - Очень вкусно! – вторит ему Анька. – Рецепт мне не давай! Я лучше буду к тебе приходить это кушать.       Анькин муж и Лёнька предпочли больше уделить внимания вкусностям, чем разговорам. Мы с удовольствием дегустировали новенькое, пили вкусное пиво (мы), вино (Анька) и сок (Лёнька) и общались. Утолив первый голод, Вэл запустил презентацию, и мы с ним наперебой нажимали на паузу и в трех (Господи, конечно, намного больше) словах рассказывали о том или другом месте. Валя, бесспорно, постарался, делая презентацию. Выбирал серьезные, сильные кадры и мешал их с нашими счастливыми физиономиями или смешными неудачными кадрами. Подобрал потрясающую мелодию. В общем, он создал ту самую атмосферу нашего путешествия, где было все.       Когда мы добрались до момента посещения Каракольских озер, мы с Вэлом сидели паиньками, не дроча клавиатуру постоянным нажатием на пробел (чтоб поставить на паузу). За нас это сделала Анька.        - Тут? – спросила она, строго глядя на подвисших в воспоминаниях нас.        - Тут! – хором ответили мы, глядя на единственное фото с нашими физиономиями, которым Валя был готов поделиться. Я обнимал Валю сзади, положив голову ему на плечо. Волосы выбились из-под шапки и падали на прищуренные глаза. Валя прижался щекой к моему лицу, но смотрел вдаль. Лучик солнышка играл на лицах, придавая какую-то одухотворенность. Отличное фото. Искреннее.       Мы еще долго смотрели фотки, потом видео. Когда Лёня уже устал беситься, а гости засобирались домой, мы только тогда поднялись с уютного дивана, куда перебрались после нашего зажора.        - Ребят, спасибо за вечер! И за ваши фотки! Кажется, я точно знаю, куда мы отправимся, когда ребенок подрастет!        - И вы не прогадаете! – шутливо кланяется Вэл.       Ребята вызвали такси (сегодня все хотели отдохнуть, поэтому «дежурных» водителей не было) и, подождав минут 20 прибытия уехали домой.       Я бухнулся в кресло, устало потерев глаза – вымотался. Ночь ковырялся в своих записях, а с утра готовил. Но приятная посиделка теплом отдавалась у меня в душе, и я растекся довольной медузкой.       Проходя мимо со стопкой грязных тарелок, Вэл оставил у меня на скуле легкий поцелуй:        - Отдыхай! Кто готовит, тот не моет! – шутит он, вставая к раковине и наводя порядок на кухне.       Я улыбнулся и задремал, убаюканный шелестом воды. Почувствовал, как он переложил мои ноги на пуфик и накрыл пледиком. Господи… Я самый счастливый человек!

***

      Из сна меня вырвал безжалостный дверной звонок. Бросив взгляд на часы, отметил, что проспал часа полтора. Шум из ванной обозначил местонахождение Вали.       Ворча под нос о «нежданных гостях» и потягиваясь, я поплелся открывать. Мать твою! Вот только её тут не хватало!        - Сёма, привет!        - Семён, - на автомате поправляю я.       Даша, несостоявшееся Валина жена, делает попытку войти в квартиру:        - А ты не знаешь, где Валентин?        - Знаю, - ответил я, выходя на лестничную клетку, не пуская ее в прихожую и плотно прикрываю за собой дверь. – Тебе-то зачем?        - Понимаешь, я поговорить с ним хотела. Пришла к нам домой… Ну… Точнее, к нему домой… - «Вот змеюка подлючая», - промелькнуло у меня в голове. – А там квартиранты. Говорят, Валик уже почти месяц как сдает квартиру. И в гараже последнее время не появляется. На мои звонки он не отвечает…        - Действительно, почему это он трубку не берет и общаться с тобой не хочет? – не удерживаюсь я. - Вот уже не думал, что он должен отчитываться перед тобой о своих действиях и перемещениях.        - Не тебе судить о наших с ним отношениях! – гордо вздергивает она нос.       Я широко улыбаюсь, посмеиваясь.        - Конечно, не мне! От меня-то ты что хочешь?        - Чтоб ты передал Валику, что я его ищу и очень хочу поговорить с ним.        - А я похож на почтальона? Все это ты могла сказать мне, позвонив. Однако ты пришла лично, не пожалев времени. Поэтому повторяю: что тебе нужно от меня?        - Я хочу, чтоб ты мне рассказал, есть ли у него кто-нибудь! И где он сейчас живет. Ты же его лучший друг и знаешь его лучше всех остальных. И хочу, чтоб ты помог мне его вернуть. Я люблю его!...       Она еще что-то говорила, а я, ахуевая от ее наглости, рассмеялся. Громко и заливисто. Даша аж заткнулась, глядя на меня как на сумасшедшего.        - Ох и змеюка же ты! – говорю я, посмеиваясь. Краем уха слышу шевеление по другую сторону двери и, надеясь, что Валя не выйдет уточнять, где это я потерялся, продолжаю, на ходу теряя веселость. – Любишь? Видимо, у нас с тобой разные понятия об этом чувстве. Когда любят, Даш, не предают, не пользуются любимым в угоду себе. И не играют чужими чувствами. Тебе тут не рады. Уходи! Надеюсь, я никогда, НИКОГДА тебя больше не увижу. Не советую изводить своим вниманием меня или его.        - Угрожаешь мне? – шипит она, на ходу теряя свой лоск.        - Ставлю в известность. – Видимо, разговора по-хорошему не получится. Она смотрит мне в глаза. Долго. Я пялюсь на нее, не моргая, чуть прищурив глаза, прекрасно зная, насколько это может нервировать. Проиграв эту «дуэль», она отводит глаза, и, нервно поправляя сумку на плече, уходит к лифту.       Я подождал, пока кабинка отправится вместе с ней вниз, и зашел в квартиру.       Валя стоит тут же, подпирая бедром высокую тумбу:        - Чего ей надо? Я уловил только конец разговора.        - Ай-я-яй! Подслушивать нехорошо, - ухмыляюсь я. – Просила передать, что хочет тебя вернуть. И чтоб ты перезвонил.        - Угу, бегу и тапочки теряю… - ворчит он, обнимая меня, прижимая всем телом. - Пошли, Сёмка. Теперь вечер только для нас. И фотки только для нас… Хочу еще раз пережить это путешествие с тобой.

***

      Кровать, застеленная моим любимым пледом. Всюду свечи и ненавязчивая легкая музыка. На маленьком столике ноутбук и пара бокалов с вином. Судя по багровому густому цвету – мое любимое, за которым ему пришлось ехать в небольшой ресторанчик: его продавали только там.       Прижимая его к себе, чувствуя его дыхание, запах его тела, я переживал все те моменты наших приключений. Снимки, которые он добавил в презентацию, были особыми: чувственными, искренними до дрожи, проникновенными. Я долго рассматривал те три фото Вали, которые сделал на перевале Чике-Таман, прежде чем он переключил на следующее.        - Моё любимое, - негромко говорит он, включая на паузу. Фото, которое он сделал на смотровой: впадение Чуи в Катунь. Я стою в три четверти к нему, волосы треплет ветер, полуоткрытые губы и мааааленькая предательская слезинка в уголке глаза.       Я только сильней прижимаю его к себе… И мы путешествуем дальше по самым искренним, уютным и завораживающим снимкам. Тем, которые только для нас.       Потом мы долго лежим обнявшись, лениво целуясь и нежно оглаживая друг друга, пока нежность не перерастает в страсть, которая с головой накрывает нас своим удушающим одеялом.

***

      Мы только что перетаскали последнюю партию коробок в дом. В НАШ ДОМ. Валя растопил камин, и дом наполнился живым теплом и непередаваемым ароматом дубовых поленьев. Мы вышли на крыльцо и закурили. Собаки носились по двору, оглашая радостным лаем окрестности, изредка подбегая к нам ткнуться мокрым носом в протянутую ладонь. Затушив окурок, я притягиваю Вэла к себе за плечи, и мы смотрим на разгорающийся закат и далекий город в легкой дымке. Когда солнышко укатывает за горизонт, Валя берет меня за руку, и мы долго смотрим друг на друга. Чуть крепче сжав мою ладонь, он, утягивая меня в дом, улыбаясь, говорит:        - Вот и пришло время для новой жизни!