78% какао

      Микаса открыла глаза, но перед ней была лишь белая пелена, которая постепенно сходила на нет. Неприятное чувство невозможности видеть окружающий мир, вскоре исчезло. Приятный ветерок колыхал занавески. Она поняла что знает это помещение. "Лазарет" — пронеслось в её голове, как только она оглядела то, что её окружало. Рядом с постелью, на небольшой тумбе, лежала маленькая записка. Микаса медлила. Девушка протянула руку и тут же остановилась. Что в ней может быть? От кого она? От Эрена? Спустя пару секунд она все же взяла её. Но эта записка была от Жана.

" Микаса! Мы все скучаем, безумно скучаем по тебе. Совсем скоро, нам предстоит отбить стену Мария и ваш родной город Шиганшину, поэтому, мы много времени проводим на совещаниях и тренировках. Если ты очнешься и увидишь это письмо, то скорее всего, капрал Леви выбивает из нас дерьмо душу на занятиях. Скорее возвращайся к нам!"

Микаса сжала бумажку и прижала её к груди. Перед её глазами начали мелькать воспоминания о том, как она получила ранения. Она атаковала аномального титана с длинными руками, но допустила ошибку. Девиант на то таким и является, что его действия не предугадать. Неожиданно поворотливый и быстрый монстр, своей лапой отбросил девушку в дерево, где она наткнулась на сук, пробив брюшную полость насквозь.        Прикоснувшись к ране, она отдала резкой болью. Но судя по тому, что на бинтах было немного крови, отверстие в теле уже практически зажило. Её отвлек разговор за дверью. Был слышен голос Ханджи и её друзей, которые, судя по перепалке, норовились проникнуть внутрь. Не сдержав напор, Зоэ все же позволила ребятам пройти. Они ввалились кучей, застревая в двери, чтобы опередить друг друга. Саша, Конни, Жан и Эрен, — все были тут. Йегер держался позади, оперевшись на дверной косяк. От вопросов у Аккерман заболела голова. Резкое нарушение больничной тишины отдало шумом в ушах. — Микаса, наконец-то ты очнулась! — Саша схватила руку подруги и потянула на себя. — Мы ужасно волновались за тебя. Браус говорила это с горящими глазами, то и дело иногда дёргая руку Аккерман на себя. — Дура, ты ей больно делаешь! — возразил Конни на эти действия. Он дал ей легкий подзатыльник, а после этого началась их типичная перепалка. Азиатка повернулась к Кирштайну, который не спускал с нее глаз, но ждал своей очереди уделить ей внимание. — Спасибо тебе за письмо, Жан.. — Микаса слегка улыбнулась, но тут же немного покраснела, увидев реакцию друга. Он засмущался и его щеки тоже стали пунцовыми. — Мы ужасно по тебе скучали, Аккерман, — он посмотрел ей в глаза, но тут же перевел внимание на записку, которую девушка так же прижимала к груди. — Тебя не было с нами две недели. Целых две недели Микаса пролежала без сознания, что её сильно испугало. Она никогда так сильно не ранилась, чтобы пропадать из огромного потока жизни "Разведывательного отряда". — Мы ужасно переживали. — Эрен продолжал стоять в стороне. Его взгляд был в никуда, а сам он находился в напряжении. Оно ведь и ясно, успех операции зависит от его способности создавать броню. Микаса это понимала, поэтому и не осуждала за излишнюю отстраненность брата. Аккерман испытывала теплые чувства, понимая, что ее не забыли, что она дорога кому-то в этом маленьком мире внутри стен. Перепалку Конни и Саши прервал до боли знакомый голос их капитана: — Ну и шум вы здесь подняли, — нахмурившись произнес он, ударив Эрена по сапогу. Эта манипуляция вывела рядового из своих мыслей, так как он чуть не упал. Освободив проход для Аккермана, он попрощался и удалился. — Девочка, ты долго еще будешь геройствовать и не слушать приказы своего начальства? — с недовольной интонацией произнес Леви. — Ты нам нужна живая, а не как закуска для титанов. Эти слова пристыдили Микасу. Она хотела было возразить, но передумала. Друзья её отдали честь Аккерману и поспешили удалиться, чтобы не попасть под горячую руку. Жан подмигнул ей и скрылся за дверьми лазарета. Леви сел на стул возле неё и скрестил руки на груди. Микаса положила скомканную бумажку на стол, и попыталась отдать честь капралу. Он движением руки остановил этот порыв. — Чем я удостоилась такой чести, капитан? — Микаса уперлась руками по обе стороны от себя и попыталась сесть поудобнее, но боль не дала сделать всё как нужно. — Ты лучший боец, после меня, которого видело человечество, мы не можем потерять тебя, — Леви смотрел на на неё без каких-либо эмоций. — К тому же, ты состоишь в моём отряде, капитан же может навестить своего подчинённого? Микаса посмотрела Аккерману в глаза. Взгляд ветерана этой войны, против титанов мало что отражал, не было и намека на живой блеск. В них была видна злость на этих монстров, горечь потерь и страх за оставшихся своих подчинённых. Она видела много смертей, но до потери этого самого блеска ей было далеко. "Может по этому он так абстрагировался ото всех? " — пронеслось у нее в голове. — Спасибо вам, капрал, за заботу о ваших подчинённых. — Микаса заметно погрустнела, представляя, что видел командир её отряда. Девушка повернула голову в сторону окна, за которым вовсю шло лето. Яркие лучи солнца пробивались через окно, оставляя свой след на полу, смещаясь лишь с ходом стрелок на часах. — Что ж, ты жива, это хорошо, — он освободил руки и встал. — Кстати, ты не участвуешь в битве за Шиганшину. — Нет! — громче, чем планировалось, возразила азиатка. Она не могла понять, с чем это связано. По её быстрым подсчетам, если она пробыла в больничном крыле две недели, столько же оставалось до их главного события в истории всего разведывательного отряда и человечества. — Это приказ, девочка. — не оставив возможности продолжить пререкания, мужчина удалился из лазарета. Леви шёл по коридору, направляясь в свой кабинет. Попутно отдавая команду "вольно", проходящим мимо солдатам, которые то и дело отдавали ему честь. Но он сейчас думал лишь о том, насколько самоубийственны детишки в его распоряжении. У них нет того животного страха перед смертельной опасностью, и даже после ранений они рвутся в бой. Микаса, с нездоровой манией защитить всех и вся, его не радует, ведь она ставит под угрозу ещё большее число людей. "Без жертв не бывает победы. Чем она грандиознее, тем больше трупов лежит на пути к ней" — он нахмурился, и из-за этого, между его бровей пролегла небольшая морщинка. Добравшись до кабинета, он закрыл за собой дверь на ключ и остановился. Совсем скоро все, кого он знает, умрут. Конечно, есть шанс на то, что кто-то останется жив, но с планом Эрвина, эта возможность сводится на нет. Мужчина подошел к окну и посмотрел на простых рядовых, которые выполняли бытовые дела на базе: чистили конюшню, складывали оружие и УПМ, кто-то стирал свою форму, а кто-то разбирал привезенное продовольствие и собирался готовить на их часть обед. В это время к Микасе зашла Ханджи, в руках у которой находился набор для смены повязок. — Как поживает наш боец? — в приподнятом настроении проговорила та. — Время обработать рану и швы. Зоэ старалась всех подбодрить и не дать никому впасть в отчаяние, но что творилось в голове этой женщины, знал лишь её помощник Моблит, который, видимо, занимался другими делами в данную минуту. Когда бинты на плече были размотаны, предстояло самое трудное: отделить от кожи присохшую из-за крови марлю. Ханджи посоветовала сжать зубы и немного потерпеть. После своей манипуляции и короткого чувства боли, она погладила Аккерман по голове, будто бы заботливая мама. Приятное чувство ностальгии, идущее параллельно с сильнейшим чувством утраты своей родной матушки, ударило по её восприятию. На глазах выступили слезы, из-за чего Зоэ стала успокаивать Микасу ещё сильнее. Но получив в ответ улыбку, женщина успокоилась. — Отдыхай, через три дня я тебя выпишу отсюда. — помощница Эрвина стала собирать грязные повязки и медикаменты, чтобы пойти к следующим раненым. — Но напрягаться нельзя, пока не затянется шов, на это может уйти от двух до шести недель, тренироваться так же противопоказано, а теперь отдыхай. Ханджи удалилась, оставив Аккерман отдыхать и переваривать мысль, что она, как и сказал Леви, не будет участвовать в миссии по освобождению Шишаншины от титанов.