Todoroki Ken

Одноклассники Шото приехали группами на выходных. Кто-то добрался на общественном транспорте, а кого-то привезли родители. Гостей встречали Кен и Фуюми, так как Нацуо был занят экзаменами, а Энджи работал сверхурочно из-за беспокойной обстановки. Тоя ушёл за последними необходимыми вещами для вечеринки. Впервые у Кена было так много гостей. Его дети иногда приводили пару друзей, когда были помладше, но из-за работы Энджи они не хотели, чтобы слишком много людей приходило в их дом. Кроме того, дети знали, что у Кена есть проблемы с большими скоплениями людей. Сейчас это уже не так остро, но раньше Кен ещё только привыкал жить, принимая свою гульскую сущность. Большие группы людей лишь усиливали его голод и перегружали обострённые чувства. Кен открыл раздвижные двери в столовой, чтобы гости могли свободно выходить во двор. Шото помогал ему организовать зону для барбекю на улице, а сам Кен накрывал стол с десертами и фруктами. Дети тоже не пришли с пустыми руками. Кто-то принёс соки и лимонад, кто-то — домашние пироги и другие угощения. Снеков было особенно много. Кен взял один из пакетов. Красная упаковка с медвежонком. Если он правильно помнил, Нацуо в детстве любил эти шоколадки. На вкус они напоминали ему скисшее яйцо, но выглядели мило. Кен высыпал сладости в миску и улыбнулся девочке, которая их принесла. Кажется, её звали Урарака. Все эти дети были хорошими и уникальными по-своему. Кто-то был более общительным, кто-то более сдержанным. Один мальчик отличался особенно красочным лексиконом, но старался держать себя в рамках приличия. Никто из них не боялся разговаривать с Кеном, и ему было приятно видеть, как Шото весело проводит время с друзьями. Подросток чувствовал себя расслабленно и уверенно в этой компании, и Кен был невероятно счастлив это видеть. Шото всегда медленно сближался с людьми. У него почти не было друзей в детстве, а из-за тренировок Энджи у него оставалось мало времени, чтобы играть, как это делают обычные дети. Кен едва сдерживал слёзы, глядя на своего младшего сына, который повзрослел и теперь развлекался в компании друзей. Дети разошлись по двору и столовой, некоторые устроились на энгаве, передавая друг другу напитки и весело смеясь. — Господин Тодороки, — Кен услышал голос Мидории, который подошёл к нему. Это был застенчивый мальчик, насколько Кен мог судить. Однако, несмотря на свою скромность, Мидория был куда более смелым, чем сам Кен в его возрасте. Парень, возможно, не любил конфликты, но он готов был встать на защиту слабых. — Вы были очень круты в лесу. Не могли бы вы рассказать, как стали такими сильными? Остальные дети собрались вокруг. Большинство из них не видели Кена в бою, они лишь знали, что он сражался со злодеями. Кен был рад, что Мидория не успел как следует разглядеть его лицо во время драки. Зрелище вряд ли могло быть приятным, а глаза гуля слишком узнаваемы. Возможно, поэтому дети не боялись его. Кен слушал, как Мидория говорил о причудах его самого и Шото. У этого зелёноволосого подростка язык не знал усталости. Он говорил без остановки, переходя от обсуждения сил злодеев к техникам Кена, и хотя многое из этого было лишь предположениями, некоторые моменты поразили Кена своей проницательностью. Казалось, что после того, как шок от нападения прошёл, парень больше интересовался обучением, чем тем, чтобы бояться Кена. — Особая тренировка? — Вы секретный ниндзя с двойной жизнью? — Вы учились на героя? Предположения, которые выдвигали дети, становились всё более нелепыми и смешными. — Энджи тренируется со мной, — сказал Кен, прежде чем спор перешёл в жаркую дискуссию. Сейчас на нём не было сосредоточено никаких подозрений, и он мог направить разговор в нужное русло, а подростки не заподозрили бы ничего. — Он не из тех, кто любит прогулки по пляжу, а мне нужно было освоить основы самообороны. Быть героем — значит привлекать внимание, как хорошее, так и плохое, и иногда это сказывается на близких. Энджи хотел, чтобы я был в безопасности, а я не хотел быть для него обузой, так что это стало частью нашего распорядка. Для первокурсников героической академии было немного рановато говорить об этом. Их родители, вероятно, всё ещё гордились их достижениями, а сами дети были поглощены новой средой и стремлением стать сильнее. Но это был вполне убедительный повод, объясняющий навыки Кена. Он говорил медленно, вспоминая те дни, проведённые с мужем. Энджи хотел стать сильнее. Тогда Кен обладал силой гуля, но ему не хватало понимания техник боя, так что их тренировки были полезны для них обоих. Хотя Кен и не любил драться, это помогло ему привыкнуть к своему изменённому телу. Конечно, детям это знать не обязательно, поэтому Кен немного изменил слова, рассказывая о том, как упражнения положительно влияют на здоровье. — Это так мило! — воскликнула девушка с розовыми волосами, Мина. — Становиться лучше вместе — это просто прелесть. — Не слишком романтично, но Старатель ведь практичный человек, — добавил кто-то из ребят. — А вам это никогда не надоедает? — спросил Сато, крупный парень. — Моя мама всегда жалуется, когда папа приносит работу домой. С ним сложно поговорить, потому что он всё время говорит только о работе. — Надоедает? — Кен покачал головой. — Энджи любит свою работу и относится к ней с огромной страстью. Мне это в нём нравится. В отличие от Кена, который, хотя и увлекался литературой, в студенческие годы так и не нашёл своего пути в жизни. После того случая у него даже не было возможности задуматься о том, какую жизнь он хочет прожить. Все его инстинкты сводились к одной цели: выжить. — Он особенно привлекателен, когда полностью сосредоточен на работе. В этом пламени было что-то завораживающее, от чего Кен не мог оторвать глаз. Решительность и твёрдая уверенность Энджи были для него опорой. В каком-то смысле Кен и сам стремился обрести ту же уверенность, что его муж обладал от природы. Удерживать мечту десятилетиями, работать неустанно, становясь всё лучше… Кен находил это потрясающим. А ещё герой был особенно привлекателен в движении. Мысли Кена унеслись к их совместным тренировкам. В памяти всплыли тяжёлое дыхание у его уха, гулкое биение сердца, словно главная мелодия, эхом разносившаяся по комнате. Под светом ламп блестели капли пота, мерцая и стекая вниз. Солоноватый, сладковатый запах напоминал Кену маринованные лимоны с мёдом, которые он ел в школьные годы после вынужденных занятий спортом или марафонов. Перемена веса, и тренированные мышцы скользили из его хватки. Алые волосы развевались на ветру, а тонкие губы изгибались в редкой улыбке. Обычно Кен не выпускал своё кагуне, а если и выпускал, то всегда был осторожен, чтобы не перерезать случайно сухожилия любимого, несмотря на то, что звериная часть его существа жаждала попробовать. Один крошечный порез — и драгоценная красная жидкость вытечет на деревянный пол. Какой ужасной тратой это было бы. Кен довольствовался тем, что красный цвет в его жизни исходил от огня, а не от кровавого ада, в который его сородичи так любили погружаться. Он хотел заменить воспоминания о багровой крови розоватым оттенком припухших губ, приглашающих его к себе. Он улыбнулся ребятам, которые беззаботно болтали вокруг него. В этом было что-то успокаивающее: дети легко отвлекались и не торопились строить догадки. Они хотели верить, что отец их друга — человек открытый. И Кен действительно был таким. Он никогда не причинит вреда этим подросткам. Они были забавными, немного неопытными, но хорошими. У них было будущее, которое Кену (человеку или гулю) никогда не светило, — жизни, совершенно отличные от его собственной. И так было правильно. Кен заметил, что Мидория, кажется, хочет задать ещё один вопрос, но разговор уводил его друзья, или сам Кен находил себе занятие, развлекая остальных гостей. Угощения, печенье — это была не такая уж плохая вечеринка. Когда всё закончилось, подростки начали расходиться. Они улыбались, благодарили Кена и махали ему на прощание. — Пап, уже поздно, — сказал Шото, собирая тарелки. — Почему бы тебе не отдохнуть, а я приберусь? Кен не стал спорить. Он вышел в коридор, вдыхая прохладный ночной воздух. Едва заметив скрип досок где-то за углом, в сторону главной спальни, он ускорил шаг. — Энджи, — позвал он мягко, увидев, как герой снимает форму. — Почему ты не вошёл через парадную дверь? — Там было слишком людно, — зевнул Энжи, а Кен поспешил снять с него пальто. — Вы все так хорошо проводили время. Думаю, моё присутствие было не обязательным. Или же работа настолько вымотала его, что ему просто не хотелось возиться с разговорами. Энджи никогда не умел общаться с детьми. Он бы просто стоял в стороне в неловкой позе, пока все не разошлись. Дети. Дети, которые подружились с сыном Кена и приняли его. Кен коснулся лица Энджи. Его пальцы скользнули вдоль острого изгиба челюсти мужчины и спустились вниз по шее, ощутив под ними пульс. — Вы ещё не нашли остальных злодеев? — Нет. Этим занимается полиция. — Кажется, они залегли на дно, но другие преступники, вдохновлённые ими, повсюду создают проблемы. Это было плохо. Гражданские беспорядки означали, что Энджи не будет дома. Он будет уставшим и в опасности. Постоянно работать. Изнурять себя, потому что преступников всегда слишком много. Он не сможет возвращаться домой к Кену и их детям. Не сможет есть приготовленную Кеном еду. Не сможет спать в одной постели. Кен верил, что полиция делает всё возможное. Герои, наверное, прочёсывают свои районы в поисках Лиги злодеев. Но этого было недостаточно. Они связаны законами, правилами, моралью и слишком многими другими ограничениями. Они не знали или не могли использовать более тёмные методы, не рискуя всем. Но такие люди — злодеи — не уходят в тень навсегда. Не те, кто постоянно атакует Юэй, кто любит устраивать грандиозные шоу. Те, кто затаился во тьме, просто выжидали до следующего акта. Герои будут реагировать потом, сражаться со злом, пока справедливость не восторжествует. Но почему они должны ждать? Один из кагуне Кена выскользнул из-под его рубашки, мягко скользя по позвоночнику мужа, успокаивающими движениями. У Энджи были прекрасные кости. Кен чувствовал их под своими пальцами. Каждый раз, когда герой возвращался домой раненым, Кену было больно видеть шрамы и синяки. Как эти жалкие ничтожества посмели осквернить его совершенство? Если они не способны на сочувствие, они ниже, чем гули или собаки. Жар тела его человека выжег план в сознании Кена. Они не должны ждать. Дети не должны сражаться. Его любовь должна вернуться домой. Зло должно исчезнуть. А Кен… Кен будет счастлив и сыт. Улыбнувшись, он сказал: — Иди в душ и отдохни хорошенько. Позже на этой неделе меня не будет дома несколько ночей. — Я думал, ты недавно подкрепился. — Этого недостаточно после того, как я дрался в лесу, — солгал Кен. — И ты всё равно устроил вечеринку для класса Шото? — …Я не хотел его подводить. Энджи тяжело вздохнул, но указал на своё предплечье и шею. — Возьми немного у меня. Нельзя выходить на улицы в таком состоянии. Кен не нуждался в еде, но он прижался губами к шее Энджи. Однако не укусил, лишь оставил лёгкий поцелуй там, где знал, что проходят артерии. Сладкий зов. Запах. Вкус. Тихий стон героя, созданного из огня и стали. Как всё это было бы восхитительно. Воображение Кена уже взрывало вкусовые ощущения на его языке. Злодеи никогда не поймут, насколько драгоценна жидкость жизни, насколько Кен дорожит каждой её каплей, как верующие поклоняются своим богам. Вся их разрушающая природа — это богохульство против самой жизни. Кен отстранился, чтобы встретиться взглядом с Энджи. — Со мной всё в порядке. Правда. Кен не мог вынести мысли о том, чтобы причинить боль своему мужу. Ему не нужна кровь Энджи, не тогда, когда совсем скоро он напьётся тьмы литрами. Это Кен мог обещать.