Психология цвета

Спешка. Нужно быть быстрее и проворнее времени чтобы успеть на единственную работу. Тут удобный график и понимающий владелец, хороший коллектив, а ещё.. она. Белоснежная роза, сидящая за столиком с сиреневой геранью, всегда за ним. Внутри ворочается странное чувство, оно задевает чувствительные стенки грудной клетки и заставляет жмурится. Возможно дело в том, что белых опасались. Больше опасались разве что фиолетовых, но ты ведь в повседневной жизни ты не увидишь никого у кого было бы больше одной или двух прядей. А воть альбиносов встречают чаще. Их никто не любит, они считаются изгоями общества за отсутствие цвета, считаются пустыми и непредсказуемыми, обычно рождаются немыми или глухими. Ты никогда не увидишь как изменилось их настроение, никогда не узнаешь, что творится в голове. В мире где у всех всё на показ кроме, разве что, некоторых исключений, однако об этом стоит поговорить позже. Но разве это не делает её ещё более привлекательной? Таинственной, загадочной, молчаливой, с такими пронзительными рубиновыми глазами, как и у многих альбиносов. Правда сложно представить чтобы Она и "многие" шли в одном предложении. Хрупкая, словно жасмин, тонкая и изящная будто ива, она создавала ощущение кого-то волшебного, лесной нимфы или эльфа, русалки, сирены со сладким голосом, пусть его и была лишена, судя по тому, что заказы она делала писав свои пожелания на блокнотных листах. Мысли множились, но образ постоянной посетительницы обрывается, рассыпаясь на светлые и блестящие, словно из витража, осколки, когда в нос тёплой волной ударяет запах кофе и чая, сладкой выпечки и свежих цветов около здания. Это оповещение, для пропавшей в собственных мыслях девушки, оповещение о том, что она пришла. Звон колокольчиков сопровождает шаги к комнате персонала, быстрый кивок Малу за барной стойкой и вот дверь уже закрывается. Начинается рутина каждого начала смены. Закинуть вещи в свой шкафчик, котрый, конечно, никто не подписывал и в целом эти металлические коробки никогда не были именными, но ещё в самом начале персонал разделил их между собой и взял негласное правило о том чтобы закрепить их за каждым, чтобы сохранить право на личное пространство, пусть и не официально. Неизменный рюкзак на верхнюю полку, а обувь на нижнюю. Взять сменную обувь и форму, стянуть бордовую толстовку с любимым динозавриком у сердца, оставашись лишь в лёгкой оранжевой кофте да чёрной рубашке в белую полоску, что образует клетки, всё это так же снимается и закинуть внутрь оставшееся. Бледная, почти серая кожа оголяется буквально на пару мгновений, хотя Кей не сильно торопилась, ведь её не волновало даже если бы кто-то выбрал такой неудачный момент для того чтобы зайти. На смену повседневной одежде приходит белая рубашка с вышивкой эмблемы кафе в верхнем правом уголу, на груди. Тёмный однотонный галстук. Порванные штаны так же меняются на брюки со стрелками, терракотового цвета и небольшой пояс с удобным отсеком куда можно положить блокнот с ручкой. Кей цепляет бейджик с другой стороны от эмблемы, наконец заканчивая с одеждой. Дальше расчёска и зеркало. Серые волосы зачёсываются назад и завязываются в маленький хвостик, на большее у неё не хватает длины. Другие девочки предпочитают косички, ведь не дай бог чей-то волос попадёт к гостям в их заказе. Уставшие апельсиновые глаза смотрят на неё прямо из гладкой поверхности, но быстро убегают в сторону. Такое ощущение что на Кей смотрел другой челрвек, странное чувство дереализации накрыло с головой, но всё равно никак не отразилось на цвете волос. Жаль, даже от этого никакой пользы. Она разворачивается спиной, забрасывает расчёску куда-то на верхнюю полку и закрывает металлический шкафчик на ключ, убирает его в карман и наконец-то выходит. Дверь не скрипит, потому выскользнуть в зал получается беззвучно и тихо. Взгляд прбегается по пустым столиками и цепляется за уже знакомое белое пятно. Кончики волос зудят, что это за чувство? Кажется она помнила его, но всё это так смутно и туманно. Собравшись с мыслями Кей делает несколько шагов к столику, привычно приподнимая уголки губ в дежурной улыбке, и останавливается около девушки. — Здравствуйте, вы готовы сделать заказ? — вроде привычная фраза, но даже её говорить слишком волнительно. Стоп. Волнительно? Ей показалось? Может она спутала приятное волнение с тем, от которого сводит живот на зачёте? Она часто чувствовала его во время важных событий. Да, определённо спутала. Почти сразу Белоснежка, как она окрестила посетительницу у себя в голове, с готовностью кивает и на её лице расцветает самая милая улыбка из всех, что она видела, затмевая даже те улыбки, которые крутят в фильмах с самыми красивыми актрисами. Ни одна из них не дотягивает до неё, до этого светлого выражения на лице. При этой улыбке вокруг глаз посетительницы собирабираются тонкие добрые морщинки, добавляя ей очарования. Она роется в сумочке и ловко вытаскивает из неё небольшой блокнот и механическую ручку. Белоснежка щёлкает ей и пишет что-то на белом листе. "Чёрный чай с жасмином и кусочек черничного пирога" — гласит надпись аккуратными, летящими буквами с какими-то завитками. Кажется можно было даже не спрашивать, она всегда заказывает одно и то же, с тех самых пор, как Кей, посоветовав ей это сочетание. И всё же, какой у неё каллиграфический почерк, просто загляденье. "Видимо у нас схожие вкусы", — эта мысль заставляет слегка расслабиться, успокаивая сердце, кторое почему-то стучало быстрее рядом с этой неземной особой. Наверное Кей становится спокойнее потому, что это делает её какой-то более человечной. Интересно, эти цветы в её волосах настоящие или просто заколки? В любом случае, они очень реалистичные. Золотые лучи освещают зал, падают на её белоснежные волосы, поблёскивающие серебряным, проходят сквозь рубинувую радужку, делают её ещё больше похожей на настоящий драгоценный камень. Кажется, что девушка блестит и сверкает, сама по себе источает этот искрящийся, но мягкий, не слепящий свет. Тонкий запах цветов витает в воздухе вокруг, и вина этому не розы и небольшие цветочки жасмина в её причёске, не те растения, что цветут за окном, и даже не сиреневая герань на столике. Просто это её запах, запах нежных белых лепестков и ласкового солнца. Хочется вдохнуть полной грудью, приблизиться и в полной мере уловить все нотки аромата, сохранить в голове на долгие-долгие годы и вспоминать в тяжёлые моменты, потому что так пахнет тепло и искренность. — Чёрный чай с жасмином и черничный пирог, — повторяет Кей, чтобы девушка поняла, что её услышали. Так их учили когда она проходила стажировку и она повторяла заказы настолько часто, что это стало рефлексом, очередной рабочей привычкой. — Всё верно? — гостья кивает. Уходить совсем не хочется, но ничего не поделать, это её работа – в постоянном движении порхать между столиками. Вновь шаги, барная стойка, пока она дожидается готовности чая, Мал начинает болтать, но не слишком громко, чтобы не привлекать внимание. И почему её окружают сплошные экстраверты? Если задуматься, то даже они с Ингой очень яркий пример того, что разные полюса магнита притягиваются. — Эй, ты меня слушаешь? — он щёлкает пальцами у неё перед носом, умудряясь сделать это, не отвлекаясь от работы. — Слушаю, — без зазрения совести, даже глазом не моргнув, врёт она и всё-таки сосредотачивает внимание на россказнях Малена. — Лгунья, — беззлобно отзывается парень, его рыжие волосы, на удивление прямые и тоже собранные в хвост, хотя с его то длиной можно было заплести и косу, нежно-голубые на кончиках, да уж, он действительно такой же беззаботный, каким кажется, — Ты сегодня какая-то рассеянная. Случилось что-то? — он отрывает взгляд от заварочного чайника и внимательно смотрит на неё, словно пытается залезть под кожу, — Или... — выражение лица Мала сменяется хитрым, почти ехидным, — У тебя "случилась" та девушка за столиком у окна? — честно, после этой фразы ей захотелось его ударить. — Прекрати нести бред, — холодно отрезает Кей. — Да брось! Ты лицо своё, каждый раз после того, как обслужишь её, вообще видела? — он продолжает ухмыляться, переводя янтарно-карий взгляд на чашку и наливая в неё готовый чай, — Волосы то цвет не меняют, но твоё выражение лица сильнее всяких цветов выдаёт тебя с потрохами, — она не успевает ответить, когда Мал уже ставит на барную стойку чашку с блюдцем и тарелку с кусочком черничного пирога, — Иди, наслаждайся обществом своей прекрасной дамы эти пару секунд. Хотя я бы особо не доверял ей, ну, знаешь, альбиносы.. — Ой, заткнись, — шипит она, переставляя посуду и дополняя её столовыми приборами. Широкой ладонью она ловко подхватывает поднос с заказом и возвращаюется к столику. — Пожалуйста, — чашка с блюдцем и тарелка с тихим стуком опускаются на стол, — Приятного аппетита, — желает она, чувствуя, что дежурная улыбка на миг дрогнула, открывая, спрятанное за этой маской дружелюбия, что-то другое, светлое и тёплое. Белоснежка, тонкими пальчками цепляя края посуды, привлекает их к себе и мягко улыбается вместо слов благодарности. После этого её руки вновь вспорхнули, потянувшись уже за блокнотом на столе. Она щёлкает ручкой и что-то аккуратно записывает. Не зная, послание ли это для неё или нет, Кей остаётся стоять рядом. "Не присядешь со мной?" — вопрошает надпись. Она нервно сглатывает и уже готовится отказаться, сославшись на работу, как вдруг, словно по волшебству, на листе появляется ещё одна: "Сейчас нет никого кроме меня, пожалуйста" — рубиновые глаза смотрят с надеждой, такой чистой, что сложно просто взять и сказать "нет". Кей растерянно оборачиваюсь на Мала и тот, заметив её замешательство, машет рукой, мол, делай что просят, ничего страшного, а ведь он даже не знает что за ситуация происходит. Нет, честное слово, его беззаботность когда-нибудь доведёт до плохого конца. — Хорошо, но... — осторожно отвечает она, — Я буду вынуждена уйти как только зайдёт посетитель, простите, — голос предупреждающий. Она не знает хочет ли остаться или избежать любого контакта и продолжать жить иллюзиями, но.. Ведь с того момента, как беловолосая начала приходить, это первый раз когда она заинтересовалась Кей. Не просто бросила улыбку и сделала заказ, а преложила сесть напротив. Это странно, но сердце пропускает удар, ни то от страха, ни то от волнения. "Конечно, я всё понимаю", — сообщают буквы — "Садись, пожалуйста", — Белоснежка мило улыбается и невозможно, просто невозможно сказать ей нет. Кей послушно садится напротив, но расслабиться не получается. Она сидит на самом краю стула, с идеально прямой спиной и руками где-то на коленях, мнущими форменные терракотовые брюки. "Так тебя зовут Кей Солл?" — спрашивает девушка чернильными буквами, кивая на бейдж. — Да, всё верно, — подтверждает Кей, всё ещё чувствуя себя до ужаса неловко — А как зовут вас? — интересуюется она. Ведь нужно как-то поддержать беседу, правда? Это ведь совершенно обычный вопрос, ничего предосудительного нет в том чтобы знать имя собеседника, но всё же.. это ощущается как-то неправильно. В груди тихо скребётся непонятное чувство. Как будто Кей её обманывает, как будто выдаёт себя за того, кем не является или... как буто должно случиться что-то ужасное. Странно, это очень странно. "Инсанния Флос" — даже имя у неё странное, какое-то неземное. Её родители явно знали толк в том, как выбирать имена. "Можно просто Санни" — сообщает девушка и мило улыбается, блестя, таким же как и вся она, белоснежными зубами. — Приятно узнать ваше имя, — она старается сделать улыбку как можно мягче, пытаясь отзеркалить выражение лица Санни, вот только, разумеется, выходит лишь жалкая пародия. Ужасно, просто ужасно и... Кей наконец осознаёт, что её фраза могла быть понята не так как она хотела. Точнее наоборот, она могла быть понята именно так, как Солл подумала на самом деле. — Я имею ввиду, что вы так часто к нам ходите, вот мне и стало интересно узнать ваше имя, — руки активно жестикулируют, в первый раз отрываясь от ткани штанов, а где-то в глубине сознания отголском отзывается стыд — Не то чтобы мне нужно было узнать как вас зовут, просто... — она понимает, что закапывает себя, но не может остановиться, как вдруг... Санни прикладывает тонкий палец с длинным розовым ноготком к своим губам и по-лисьи щурит рубиновые глаза, призывая к молчанию. Это действие, как по волшебству заставляет её умолкнуть, прекратив глупые оправдания. "Мне тоже приятно познакомиться" — гласит аккуратная летящая надпись на блокноте и Кей тихо выдыхает, становится как-то легче. Она не в силах оторвать взгляд от лица Белоснежки, словно загипнотизированная Кей попадает под алый взгляд в ответ. Напряжение становится таким сильным, что его можно ножом резать, а Санни словно всё ни по чём. Сидит и улыбается, правда рубиновый взгляд приобретает странный блеск. Не тот обычный яркий блеск драгоценных камней, а какой-то.. тёмный, более глубокий. Или ей только кажется? Нужно скорее отвести взгляд. Она переключает внимание апельсиновых глаза, на вид за окном, надеясь что этот странный разговор станет менее напряжённым. Но становится ещё хуже. Неожиданно тонкая бледная рука касается её галстука, сжимает пальцы на плотной ткани и резко дёргает его на себя, заставляя приблизиться, наклонившись над столом. У Кей перехватывает дыхание. Рубиновые глаза слишком близко, опасно близко, запах цветов и... чего-то ещё, как будто слегка химического, бьёт в нос, в такой ситуации от этого аромата кружится голова и заставляет мурашки бежать по телу. Опасно. А Санни всё смотрит, с хитрой улыбкой на губах, почти ласковой. Чужое тёплое дыхание касается лица, будоражит, кончики волос зудят, а сердце пропускает удар и где-то внизу живота что-то предательски тянет. — Извините, но... — шёпотом говорит она, словно просит чего-то, просит сделать что угодно, лишь бы прервать это подвешенное состояние. Что она должна сделать? Чего ждёт эта девушка? В апельсиновом взоре тревога и смятение, а Флос всё смотрит, словно видит насквозь. Мал присвистывает за барной стойкой и где-то за спиной звенит колокольчик. Она пытается дёрнуться в сторону посетителя, но, на первый взгляд тонкая рука, держит крепко, не позволяя вырваться. Ниратанд выскакивает из-за барной стойки и, бодро улыбаясь, направляется к вошедшей, весело заговаривая он мгновенно отвлекает внимание гостьи, а в его светло-голубы кончиках волос появляются тревожные ярко-оранжевые пряди. Нет, это не тот глубокий рыжий как его натуральные волосы, нет, он действительно встревожен, пусть и сам этого не понимает, продолжая относиться к ситуации со свойственным ему беззаботием. Она же погибает под рубиновым взглядом кторый чувствует кожей, под кожей, везде, куда бы не отводила глаза. Кей страется не обращать внимания на лёгкий недостаток воздуха ни то из-за ситуации, ни то из-за того, что галстук стягивает шею. Создаётся ощущение, что она не может так легко оттолкнуть её руку, как кажется, но Солл не рискует проверить, что-то останавливает её от этого. Но что именно? Страх? Но улыбка на чужих нежно-розовых губах, кажется ласковой, почти ласковой. Но вот другие эмоции прочитать невозможно. Это потому что она альбинос? Всё-таки какие-то предубеждения у неё остались. Одна из рук Санни продолжает держать её, контролируя любое движение, пресекая любую попытку отстраниться, а другая быстро, не глядя, пишет что-то на блокноте. "Ты мне нравишься", — буквы острые и неровные. Она волнуется? Кей едва успевает прочитать не свойственно кривую надпись, как вдруг слышит тихий вздох со стороны Флос, лицо которой в мгновение становится застенчивым и... Девушка касается её губ своими. Внутри словно что-то ломается, словно громкий щелчок раздаётся где-то рядом, почти настоящий, так близко. Поцелуй кажется таким детским, Санни не размыкает губ, просто слегка прижимаясь к её губам. Это так сильно контрастирует с тем как уверенно Белоснежка, нет, Инсанния, потянула её к себе через стол. Всё происходит буквально за несколько секунд и по прошествии этого времени она отстраняется. Отпускает галстук и нежно проводит по плотной ткани кончиками пальцев, поправляя его. Осознание происходящего накатывает с опозданием, зато целой лавиной. Кто-кто нравится Санни? Она? Это шутка? Глупая шутка, слегка вышедшая за рамки? Но нет. Вот сидит Флос, нежная как цветок жасмина и смущённая, словно школьница после первого поцелуя. Такая хрупкая и искрення. Застенчивая улыбка на розовых губах заставляет сердце пропускать удары. Волосы ужасно зудят, Кей отводит взгляд к окну и в отражении видит что они сменили цвет. На розовый. Её волосы. Полностью, до самых корней. Как это возможно? В груди тепло, а воздуха словно становится слишком мало. Невероятно. "Я тебе нравлюсь", — уверенное заявление на блокнотном листе острыми неровными буквами, кажется она действительно волнуется. Ну да, очевидно. На этот вопрос не нужен ответ. Всё говорит само за себя. Дурацкое тело, дурацкие волосы. В такие моменты кажется, что Санни повезло родиться альбиносом. Звук щёлкнувший то ли в воздухе, то ли внутри головы, похож на звук захлопнувшегося капкана.