Одно простое желание

      Вечер сегодня какой-то необычно тихий. После дождя двор почти пустой, только чья-то собака дурниной носится по детской площадке. В волейбол не поиграешь — сплошные лужи. Можно было бы позвать пацанов и накатить всем вместе, но я отпахал почти полную рабочую неделю. Была такая запара, что некогда присесть, так что хочется только одного — покоя. Тем более, что сегодня последний вечер свободы. Я курю в открытое окно некогда моей комнаты. Как только Ирке стукнуло двенадцать, она заявила, что ей, видите ли, нужны «уединение и приватность», так и сказала, паршивка! Откуда только набралась таких слов? Поэтому меня весной выселили в гостиную, а уж там никакой приватности нет. Правда, есть балкон, но курить на нём невозможно. Отец притащил туда этот грёбаный, тьфу, гребной тренажёр, чтобы «мышцу качать», а все окна заставлены каким-то барахлом - фиг откроешь. Завтра они приедут со своего курорта, и жизнь опять понесётся по накатанной — ранний подъём, каша на завтрак, битва за ванную, в которой всегда выигрывает Ирка. Можно подумать, что она каждое утро бреет три квадратных метра поверхности и чистит как минимум двести зубов в три ряда. А по вечерам они будут толочься в гостиной и спорить, смотреть ли очередное шоу, где певцы катаются на коньках, а хоккеисты танцуют румбу, или же сериал. Или отцу потребуется немедленно включить новости, потому что ожидается какое-то важное сообщение. А мне придётся торчать в кухне и под аромат варящегося супа читать конспекты или писать реферат. Нет, вы не подумайте, я очень люблю нашу семейку. Отец и мама, в общем-то, нормальные. Но с появлением младшей сестрицы я превратился в забавного чудака, над которым всем можно подтрунивать. Одно имечко чего стоит — Илларион. Ну скажите, кто в здравом уме в наше время так называет детей? Маме очень хотелось, чтобы все имена начинались на одну букву. Она — Инна, отец — Илья. Я мог бы стать Игорем, но нет, у мамы с ним, видите ли, неприятные ассоциации. Сестре тоже, надо сказать, имечко непростое досталось — Ираида, но дома она просто Ира. А я у них Ларчик, который, да-да, «просто открывался». Ну а что? Я же такой весь открытый и незамысловатый. Лопух, простофиля, руки из задницы. Когда я поступил, они так искренне удивились. А мама, с этой её манерой множить на ноль все мои достижения, сказала: «Надо же, как повезло!» А ничего, что из нашего класса всего пятеро поступили в вузы на бюджет? И, между прочим, на логистику был приличный конкурс! В общем, завтра опять начнётся суета, шуточки-прибауточки, снова у меня не будет возможности уединиться в собственном доме, потому что гостиная — общая комната, там должна собираться вся семья. Мои предки задвинуты на укреплении духа семьи — совместные походы куда угодно, хоть в кино, хоть в магазин. Сам не пойму, как удалось отмазаться от поездки с ними на этот их курорт! Завтра точно будут рассказывать всё в мельчайших подробностях и показывать фотки. И попробуй не кивать и не охать, как там у них всё было зашибись! Кстати, такие слова лучше тоже не употреблять. А пока я курю в окно и спокойно пью пиво. Лениво шарю глазами по двору — смотреть в общем-то не на что. Всё та же площадка со скрипучими качелями и облезлой горкой, хоккейная коробка, где я тусовался почти всё своё детство, и куда до сих пор иногда хожу погонять мяч с приятелями. Ну, или можно попялиться на окна сбоку. По гениальной задумке архитектора наш двор образован двумя корпусами, стоящими буквами «Г», то есть здания примыкают друг к другу под прямым углом, и можно запросто увидеть, что происходит у соседей. Впрочем, после того, как Жека женился, а алкаш дядя Гена помер, ничего интересного там, как правило, не бывает. О, а вот и что-то новенькое! На балконе наискосок от моего окна вместо кучи коробок, пыльных ведер и горшков с давно засохшими цветами стоит стильное плетеное кресло, замызганное ограждение снято, вместо него — настоящая кованая решетка. Сквозь неё просматривается низкий столик со стеклянной столешницей, а на нём что-то похожее на череп! На нашей видавшей виды панельке, где балконы используются исключительно для хранения ненужного барахла, это выглядит так, будто у старой клячи вдруг вырос золотой рог. Похоже, пока я днями и ночами вкалывал в фастфудной, зарабатывая себе на новый телефон, здесь сменились жильцы, а я и не заметил. Тушу окурок о жестяной отлив и кидаю его в опустевшую банку. Ладно, сегодня можно выпить и вторую. Когда ещё удастся так релакснуть в ближайшем будущем? Я иду в кухню, возвращаюсь с новой банкой пива и только собираюсь опять прикурить, как краем глаза замечаю, что на обновлённом балконе кто-то есть. Стараюсь не пялиться слишком откровенно, но, похоже, новому обитателю до меня и дела нет. Сидит себе расслабленно кресле, положив свои длинные ноги на перила. Тоже курит, но его глаза, вроде, закрыты, а голова откинута на спинку. Несмотря на то, что уже прохладно, на нём лишь шорты и расстёгнутая яркая рубашка, открывающую загорелый торс. Непонятно, сколько ему лет. Может, мой ровесник, но, скорее, постарше. Волосы кажутся рыжеватыми в закатных лучах, и вообще весь он какой-то бронзовый, словно принадлежит к другой расе. Не глядя стряхивает пепел в черепушку. Это, что ли, пепельница такая? Выглядит, как настоящий. Я замечаю на столике низкий стакан со светло-коричневой жидкостью, но это точно не пиво. Может, виски или коньяк? Похоже, парнишка-то не из бедных. Только что он тогда забыл в нашем спальном районе? Да уж, я б тоже хотел так лениво сидеть в плетёном кресле, закинув ноги на ограждение, и курить в открытую, подставляя лицо свежему ветерку, а не дымить на чёрной лестнице или украдкой между горшками с полезной зеленью. А ещё я б был совсем не против так выглядеть. Но, увы, внешность моя настолько обыкновенна, что вы вряд ли вспомните меня, даже если уже не раз встречали. *** Ещё по-летнему тепло, хотя уже середина сентября. Деревья даже не думают желтеть, а школота гоняет во дворе в шортах. У нас отменили третью пару, и я непривычно рано дома. Пока Ирки нет, нахально сижу в её комнате. Всё-таки, она еще недавно была моей, и я ловлю себя на том, что по привычке иду сюда, как к себе, и вздрагиваю при виде лохматого розового уёбища в ногах кровати. То ли медведь, то ли собака. Сестрица его обожает — подарок таинственного поклонника на прошлый день Валентина. Офигеть, у Ирки уже поклонники! Мне в двенадцать и в голову бы не пришло купить такую фигню девчонке. Да и вообще дарить им подарки. Открываю окно и жмурюсь на солнышке. Краем глаза улавливаю движение на балконе, где уже несколько раз видел нового жильца. Он снова сидит в своём плетёном кресле, но на этот раз у него на коленях вроде как планшет, и он что-то сосредоточенно чертит там или рисует. Пока он занят, я могу беспалевно его рассматривать. Судя по всему, он довольно высокий, по крайней мере, ноги у него реально длиннющие. Не то, чтобы сильно спортивного телосложения, но и не дохляк. Он очень загорелый, и загар ему идёт. Такой весь сосредоточенный, закусывает губу, прядь рыжеватых волос падает на глаза, и он заправляет ее за ухо небрежным жестом. Наверное, его можно назвать красивым, хотя я не силён в мужской красоте. Ирка вечно вздыхает по каким-то прилизанным киношным мальчикам и солистам всяких бой-бэндов, но я реально не выкупаю, что она в них находит. Телефон булькает характерным звуком. О, сообщение! Это мой Лерик на связи. Прислал очередную фотку из Питера. Лерик — мой кореш столько, сколько я себя помню. Мы познакомились в песочнице во дворе и с тех пор не расставались. По крайней мере, до прошлого года. В сад и в школу — всегда вместе. Все одиннадцать лет за одной партой. Мы и внешне немного похожи - оба темненькие и росточком не вышли, поэтому многие думали, что мы братья, Лерик и Ларик. Вообще-то, он Валерий, как можно догадаться, но уж так повелось. Я скучаю по нему. Так странно, что нельзя больше завалиться к нему домой в соседний подъезд или пойти вместе пошляться по району и потрепаться о всякой фигне. Лерка не добрал баллов, чтобы поступить в Москве, поэтому теперь учится в Питере, там проходной был пониже, а программа оказалась даже круче. Ну и бонусом, он давно хотел смотаться из дома. С ними живёт его сестра с мужем и двумя спиногрызами, всё ждут, когда уж, наконец, достроится их новый дом. А ещё там Леркин младший брат Димка, с которым они постоянно делят свою девятиметровую жилплощадь, да никак не поделят. И все вечно вопят, ссорятся, выясняют отношения. Не знаю, насколько ему теперь комфортнее в общаге, но, пожалуй, поспокойнее, чем в их вечном бедламе. На каникулах мы тоже почти не виделись. Не успел Лерка приехать, как его тут же припахали батрачить на даче, а потом он опять спешно умотал в Питер, где нашел себе подработку по профилю. Лерка пишет: «Говорить сейчас можешь?» Вместо ответа я сразу его набираю. — Привет, бро! — вопит Лерка. — Чё-как? — Да всё норм. Как культурная столица? — Как обычно, дождь и ветер. Ходишь вечно как обоссанный, но очень культурный! Мы болтаем о том, у кого что в вузе, о наших пацанах из двора, потом Лерка прощается, и мне становится грустно. Но тут я чувствую на себе пристальный взгляд. Сосед с балкона беззастенчиво рассматривает меня. Похоже, я довольно громко трепался и ржал над Леркиными шутками, а в конце ещё и ляпнул в духе наших подколок «Целую тебя, дорогой! Помни, красота в простАте — не застуди!». Я чувствую, что краснею, а парень с балкона улыбается и кивает. Неловко мотаю головой в ответ и поспешно закрываю окно. Я опять вёл себя, как дебил! Не знаю, почему я так часто думаю о парне с балкона напротив. Может, потому что он не вписывается в привычное окружение? Согласен, со своим плетёным креслом и кованой решеткой он куда органичнее смотрелся бы где-нибудь в Париже или на побережье Италии. Иногда он курит, а порой просто стоит в расслабленной позе, облокотившись о перила, и смотрит не вниз, во двор, а поверх крыш куда-то в небо. Если б я до сих пор жил в своей бывшей комнате, я бы постоянно залипал на соседний балкон, а так я украдкой шпионю за ним, когда сестра смотрит телек в гостиной или гуляет с подружками. Я уже знаю, что он не любит верхний свет, у него чаще полумрак или подсветка над окном. Я ни разу не видел, чтобы к нему кто-то приходил. Вероятно, живёт один. Было бы интересно узнать, кто он, чем занимается. Я даже придумываю его легенду, каждый раз добавляя к ней новые детали.