Одно простое желание

Вот блин! Почему я никогда не беру с собой зонт?! И место в рюкзаке есть, и МЧС со вчерашнего дня закидало смсками о ливнях, но я ж, типа, не сахарный. И вот теперь я топчусь у выхода из метро и не решаюсь выйти под проливной дождь. Тут всего-то минут десять, но за это время можно вымокнуть до нитки, а у меня куртка совсем тонкая и без капюшона. Вот же я балда! — Привет, мы, кажется, соседи? — слышу я над ухом. Резко поворачиваю голову и упираюсь взглядом в идеальную белозубую улыбку. Такие бывают в рекламе зубной пасты. Не сразу узнаю соседа. Сейчас он в очках, а золотисто-каштановые волосы скрыты бейсболкой. — Привет, — растерянно говорю я, ещё до конца не веря, что он обращается ко мне. — Ты без зонта? — продолжает он, будто мы давно знакомы. — Думаю, мы запросто поместимся под моим. Пойдем? Откуда-то из-за спины он извлекает зонт, гораздо больше похожий на самурайский меч, я такой в комиксах видел. Щелкает кнопка, и над нами раскрывается внушительный купол. — Ого, какой большой! — удивляюсь я. — Ну, вперёд? И мы идём рядом под его огромным зонтом. Я словно язык проглотил, а он что-то там болтает о погоде, о кривых тротуарах, где можно запросто наступить в лужу по щиколотку, а потом вдруг вспоминает: — Кстати, я Алекс. А ты? Я мнусь, не зная, как представиться. Друзья зовут меня Ларой, но это как-то несолидно. Поэтому я выдаю полную версию: — Илларион. — Интересное имя. А если коротко, Ларри или Илай? Опа! Такие варианты мне как-то никогда и в голову не приходили. Надо же, можно, оказывается, придумать вполне приличную версию. Оба круто звучат, и фиг поймёшь, что из этого выбрать. Поэтому: — Как тебе удобнее. А Алекс — это Александр? — Вообще-то, Алексей. Но мне категорически не нравятся ни Алёша, ни, тем более, Лёха. Алекс спрашивает, давно ли я здесь живу, и я отвечаю, что всю свою жизнь. А когда я отпускаю шуточки про унылый спальный район, где не поймешь, в Москве ты или в каком-нибудь Урюпинске, он говорит, что немного завидует мне, потому что это моя «малая родина», то есть такое место, которое ассоциируется с домом. Надо же, как загнул! Тем временем, мы доходим до его подъезда, и он предлагает: — Зайдёшь или тебя проводить? Ого! Он что, только что позвал меня к себе? Я мнусь, потому что, с одной стороны, мне стрёмно идти к нему в гости, но с другой, мне так интересно, как он живёт. Ведь я даже в самых смелых мечтах такого не представлял. Хотя нет, как раз представлял! В мыслях я уже познакомился с ним десятью разными способами, мы даже, типа, тусили на его хате. А сейчас это происходит наяву, и я почему-то торможу. — Если что, я один живу, так что ты никого не побеспокоишь. Хоть посмотришь на мой ремонт. — Ну, ладно, — как бы соглашаюсь, а сам готов скакать от восторга. Квартира у него офигенская! Как будто из унылого типового подъезда попадаешь в другую реальность. Тут как-то так намухлёвано, что из такой же, как у нас, трёшки получилось так много место, где и кухня и посидеть можно перед теликом, а еще две двери ведут в другие комнаты. От прихожей гостиную отделяет стена из каких-то стеклянных прозрачных плиточек, так что сюда попадает дневной свет. На потолке люстры нет, зато зеркало на стене оплетают светящиеся трубочки. Как в каком-то пафосном клубешнике. Я стаскиваю мокрые кроссы, и мы проходим дальше. Так необычно — все стены разного цвета, и никаких тебе обоев в цветочек. Большой светлый диван у почти черной стены. А над ним нарисованы какие-то золотистые веточки и листочки с шишечками. Всё такое, как на картинке в журнале. Я, кажется, уронил челюсть на пол. — Ну как тебе? — Круто! Дизайнера приглашал? — Зачем мне дизайнер, если я сам могу? — улыбается хозяин. — Ты хочешь сказать, что это все ты сделал?! Да ладно! — По крайней мере, я это придумал. А вот стену, кстати, сам расписал. — Вот это ты даёшь! Так ты уже работаешь? Я думал, ещё учишься. — Ты прав, ещё учусь. Последний курс. А это, так сказать, проба пера. А ты? — Да я только на втором. Так, ничего особенного, управление перевозками. А ещё летом в кафе работал. Алекс расспрашивает меня об универе. Он вообще очень вежливый, при нём как-то даже не получается говорить на том птичьем языке, на котором мы порой общаемся с парнями во дворе или однокурсниками. Я даже улавливаю в его речи небольшой акцент, или мне это только кажется? — Хочешь чего-нибудь? Может, чай или кофе? Или покрепче, а то в такую погоду и простудиться недолго. — Лучше кофе. Если можно, — спохватываюсь я. Из культурной же семьи, не совсем уж быдло. — Эспрессо, американо или капучино? С молоком, без? Дома мы пьем растворимый из банки, а у Алекса крутая кофеварка. Целый агрегат с кнопочками и лампочками, который занимает довольно много места. Он делает нам по чашке кофе, и по кухне разливается обалденный аромат. Потом достает два пузатых бокала и бутылку. Ничего себе! Это вам не пивас из горла! — По глоточку? За знакомство и новоселье. — Новоселье? — Ну да, я как въехал, так ещё никого не приглашал. Ты первый. — А почему ты купил квартиру в этом районе? Не самое хорошее место, как по мне. — Здесь раньше жила тётка моего отца. А он оказался её единственным наследником. Сначала он эту квартиру сдавал, а потом решил меня сюда пустить, чтобы я заодно спланировал и организовал ремонт. Хотел посмотреть, на что пошли его деньги. Я же два года на платном учился, только потом смог перевестись на бюджет. — А где ты раньше жил? — мне не терпится поскорее всё разузнать про нового соседа. — Легче сказать, где я не жил. Мы выпиваем кофе и коньяк, Алекс снова наполняет бокалы на полпальца. А еще достаёт из холодильника контейнер: — Составишь компанию? Это лазанья, ешь такое? Я киваю, хотя до сих пор ни разу не пробовал, и он раскладывает еду на тарелки и ставит их в микроволновку. — Так ты не москвич? — мне ужасно интересно узнать про него как можно больше, поэтому я не даю ему уйти от темы. — Когда я родился, мы жили в Ярославле. Отца туда послали по распределению, по первому образованию он химик. Потом он решил, что надо перебираться за границу, что здесь нет никаких перспектив. Но мать не хотела ехать в неизвестность с маленьким ребёнком, поэтому он полетел один, а мы вернулись к её родителям в Стрельну, это под Питером. Отец еще несколько лет звал её в Канаду, но поначалу условия там были не очень, а потом как-то тема заглохла. — Разошлись, что ли? — Да, мать познакомилась с Георгием, и как только им с отцом удалось оформить развод, вышла за него. — Выходит, ты Питерский? — И снова нет. У Георгия основной бизнес был в Москве, поэтому они с матерью переехали, а я еще какое-то время жил у ее родителей. Но дед болел, и скоро умер, а бабушка… Знаешь, она не из тех бабушек, которые вяжут носки и пекут пироги. Работала в музее в Петергофе, ходила по театрам, и малолетний внук не входил в её планы. Так что меня вскоре отправили под Курск к отцовой матери. — Алекс криво усмехается. — А там совсем другая история — частный дом, куры, коза, из развлечений только речка летом и горка зимой. — А потом? Как же ты решил на дизайнера-то учиться? — вся эта история никак не монтируется с тем, что я вижу. — Что мы всё обо мне? Расскажи про себя. У тебя есть брат или сестра? Что тебя интересует? Чем развлекаешься в свободное время? — он тактичненько так съезжает с темы. Я рассказываю о семье, о школе, о том, как выбирал, куда поступать. Но это всё кажется таким скучным, хотя Алекс внимательно слушает и расспрашивает о подробностях. Когда я застреваю на вопросе про увлечения, а их у меня в общем-то и нет, разве что волейбол с парнями в бывшей школе и компьютерные игрушки, он опять меняет тему. — Хочешь, пойдем покурим? Ты же вроде куришь? Дождь, кажется, закончился. И вот я стою на том самом балконе, где впервые увидел его. Но реальность оказалась ещё круче, чем я себе напридумал. Мы выкуриваем по сигарете, я рассказываю про наш двор, как мы чудили с пацанами, про волейбол по воскресеньям, который уже стал традицией. Вроде как, хрень какая-то, а он слушает, улыбается. И я даже почти не чувствую себя идиотом. Когда начинает темнеть, я спохватываюсь: — Наверное, мне пора. Поздно уже. — Я никуда не тороплюсь. А ты? — Алекс задумчиво смотрит вдаль. А я украдкой разглядываю его вблизи. Пожалуй, да, его вполне можно назвать красивым. Правильные черты лица, тонкий прямой нос, щёки немного впалые. Хотя, кажется, правильно это называется «хорошо очерченные скулы». Волосы слегка вьются и лежат мягкими волнами. Блин, почему у меня не такие. Как ни подстригись, или торчат или висят сосульками. Спина у него очень прямая, какая бывает у танцоров и гимнастов. Такие парни нравятся девчонкам. Он поворачивает голову, и я быстро отвожу взгляд. — Мои уже, наверное, гадают, куда я запропастился. — Так позвони им. Мне не хочется уходить, но торчать тут так долго в первый же раз неловко. Поэтому я максимально вежливо благодарю за помощь и за все остальное, только что реверанс не делаю, и прощаюсь. — Надеюсь, мы продолжим знакомство, — говорит Алекс, провожая меня к двери. — Кстати, запиши мой телефон. Хочешь, я наберу тебе? Мы обмениваемся номерами, и Алекс жмёт мою руку: — Рад был знакомству! Это кто ещё больше рад?! Я прыгаю через две ступеньки, во мне всё бурлит от того, что он сам подошёл ко мне, что он заметил меня ещё раньше! Ю-ху!