Одно простое желание

Конечно, родители интересуются, где я торчу столько времени. Я и раньше зависал с приятелями, чаще всего с Леркой. Но уж его-то они прекрасно знали, поэтому если и беспокоились, то только о том, чтобы мы не влипли в какую-нибудь историю. А сейчас я частенько ночую не дома, поэтому вынужденно рассказываю им про нового друга. Тут же меня засыпают вопросами: где он учится, сколько ему лет, кто его родители, что мы делаем вместе. Я неохотно отвечаю, лишь бы они отстали. Но вот однажды, когда мы с Алексом идём от метро после очередной выставки, где он набрал кучу проспектов о новых отделочных материалах, мы нос к носу сталкиваемся с мамой. — Ой, Ларчик, привет! — мама вопросительно смотрит, переводя глаза с меня на моего спутника. — Мам, познакомься, это Алекс. Это Инна Сергеевна, моя мама, — выдавливаю я. Он весь искрится улыбками: — Рад познакомиться. Илларион много о вас рассказывал. Да ладно? Когда это я успел? — Надеюсь, хорошее, — кокетничает мама. Надо же, при виде Алекса у неё на лице сразу появляется самое приветливое выражение. — Отчего ж вы к нам никогда не заходите? Хоть бы на чай! — Спасибо, как-нибудь обязательно! — обещает Алекс. Мы расходимся, и он задумчиво говорит: — У тебя милая мама. Интересно, а какие у него родители? Я заметил, что он называет их исключительно «мать» и «отец». А про мою сказал «мама». *** В декабре у Лерки днюха. Мы всегда обменивались прикольными подарками. Не просто какая-то фигня, а непременно фигня со смыслом. И весь год я ломаю голову, что подарить ему на следующий день рождения. Иногда что-то попадается случайно, а бывает, что надо напрячь мозги, чтобы придумать. В метро я шарюсь по страничкам фанатских интернет-магазинов, вдруг встречу что-то годное. Вдруг над ухом раздаётся голос Алекса: — И что же ты хочешь там купить? Вот эту подушку с голопопой девушкой? — Блин, напугал! Я рассказываю ему про подарок. Он внимательно слушает, по дороге от метро расспрашивает про Лерку, говорит, что готов помочь, но ему надо получше узнать моего друга. Я рассказываю, что мы, как братья, что почти всю жизнь были вместе, какой он прикольный, и как мне его не хватает. Я увлекаюсь, и не сразу замечаю, что Алекс хмурится. Это он так напрягся из-за выбора подарка или ему что-то не нравится? Я не успеваю как следует обдумать это, и продолжаю увлечённо болтать: — А на каникулы он приедет, и мы рванём к нему на дачу. Там зимний дом, и можно пожить несколько дней. Даже баня там есть. Настоящая. А ещё он классно играет на гитаре. Даже несколько песен сам сочинил! Я вас обязательно познакомлю. Тут я осекаюсь, потому что замечаю настороженный взгляд. Я притормаживаю и понимаю, что Лерка и Алекс — как вода и масло — не смешиваются. С другом мы можем чудить, ржать без повода, просто потому что хорошее настроение, можем помутузить друг друга. С Алексом всё по-другому. Мы доходим до дома, и я жду, когда Алекс пригласит меня к себе. Это часто бывает, если мы встречаемся по пути домой. Но в этот раз он сдержанно прощается и уходит один. Правда, вечером он присылает мне несколько скринов разных вещиц, которые могли бы понравиться Лерке. А ещё спрашивает, когда день рождения у меня. Слава богу, значит, он не сердится. Мало ли, может, у него в универе проблемы или живот болел? *** — А ты где будешь новый год встречать? — спрашиваю у Алекса, когда мы делаем перерыв в английском, чтобы выпить кофе. — Не думал пока. Наверное, здесь. — Один? А к своим не поедешь? — Вряд ли. — Почему? Это же семейный праздник. По крайней мере так говорят. — Знаешь ли, я как-то не чувствую себя частью их семьи. Во-первых, я рос не с ними, а во-вторых, у меня ощущение, что я там лишний. Георгий моложе матери, и у них мелкие дети. Все её подруги в их коттеджном посёлке уверены, что ей не больше тридцати пяти, и взрослый сын в эту схему не вписывается. — А как же мелкие? Они же должны тащиться от того, какой у них классный старший брат. — Честно говоря, я очень хотел быть им братом. Когда я вернулся, им было по шесть, такие забавные. Но Георгий не сильно приветствовал наше общение. Боялся, что ли, что я на них плохо повлияю? Ну и потом знаешь, трудно было не сравнивать. С ними носились, как с наследниками престола — любые игрушки, детские дни рождения с тортами и клоунами, сказки на ночь и так далее. Не успевали они чихнуть, им уже платочек к носу. Я теперь понимаю, что ревновал. В моём детстве такого не было. А уж подростком я только и слышал, что упрёки в свой адрес. — Но вы же как-то общались? — Кое-как, вообще-то. А уж когда в университет поступил, меня быстренько выселили. — В общагу, что ли? — Сняли комнату в городе. Вроде, чтоб ближе добираться, но фактически, сбыли с рук. Ладно, не хочу об этом говорить. Алекс идёт к шкафчику, который служит ему баром, достаёт бутылку виски и наливает себе чуть не полстакана. Потом спохватившись, оборачивается: — Будешь? Я неуверенно киваю, и он плескает щедрую порцию и во второй стакан. Виски — не мой напиток, но из солидарности пью. — Теперь понимаешь, почему я не люблю праздники. А у тебя какие планы? Теперь мне неловко говорить, что раньше мы отмечали дома. Потом после традиционных проводов старого года, мы с Валеркой сбегали к нашим пацанам, всегда у кого-нибудь находилась свободная хата. Непременно пуляли фейерверки и орали на весь двор «С новым годом!» до хрипоты. Алекс выглядит грустным, и мне хочется сделать что-то, чтобы его ободрить: — А хочешь, приходи к нам? Но учти, будет скучно: шампанское, оливье, потом куранты и телек до двух ночи. — Спасибо за приглашение. Но если ты не в восторге от такого празднования, можем что-то вместе придумать. — А что, например? Я с удовольствием! — мне хочется замутить что-нибудь с Алексом. Говорят же, с кем встретишь, с тем и проведёшь весь год. — Можно пойти в какой-нибудь клуб. Или встретить на природе. Или пойти гулять по центру. — Или можем просто остаться у тебя, — неуверенно предлагаю я. — А ты не против? Это не слишком скучно? В итоге мы встречаем новый год у меня дома. Мама официально пригласила моего нового друга, когда узнала, что он собирался праздновать в одиночестве. Приехала бабушка, так что нас шестеро. Алекс приносит всем маленькие подарки, художественно упакованные в нарядную бумагу. Ирка делает огромные глаза при виде Алекса — таких она вживую ещё не видела, он реально сегодня как с обложки журнала. Мама хлопочет у стола, подкладывая гостю лучшие куски, а отец интересуется, какие у Алекса планы после выпуска и удовлетворённо кивает, со значением поглядывая на меня. Без четверти двенадцать сестрица притаскивает нарезанные полоски папиросной бумаги, чтобы написать желания. Все сосредоточенно думают, я поднимаю глаза, закусив карандаш, и встречаюсь взглядом со своим визави. Алекс смотрит на меня очень задумчиво, а затем быстро чиркает на бумажке несколько слов. — Скорее, поджигаем! — визжит Ирка. Бьют куранты, и наступает очередной год. Я дожёвываю не прогоревшую до конца бумагу. Загадал, чтобы все были здоровы, и ещё успел написать «Алекс», а что именно, так и не придумал. Я просто хочу, чтобы он был в моей жизни. Чтобы я был ему нужен. После празднования мы идём гулять, чтобы немного растрястись, а ночевать я буду у Алекса, ведь мой диван заняла бабушка. Невозможно поверить, но у меня теперь есть своя спальня в его квартире! В прошлые выходные привезли кровать, которую он выбрал специально для меня. А сейчас на этой кровати лежит ещё один празднично упакованный свёрток. — Это мне? — Ну да. Ты же не думал, что чехол для телефона — это единственный подарок? Я стараюсь аккуратно вскрыть упаковку. Это рисунок. Точнее, мой портрет. — Это, что — я? — А разве не похож? — Ну тут я какой-то прям даже красивый! — Ты такой и есть. Просто со стороны виднее. — А кто нарисовал? Это ты? Ну ты даёшь! — от восторга я не нахожу слов. — Знаешь ли, мне положено уметь рисовать. Я не могу поверить, что реально так выгляжу. Но тут Алекс достаёт телефон и находит в нём фотографию, с которой рисовал портрет. Он сделал её в один из осенних дней, когда мы болтались по городу, встретившись после пар. И правда, похоже. Никогда не думал, что я смотрюсь вполне прилично, даже больше того — симпатично. И это не может не радовать! Выходит, не такое уж я чмо!