Одно простое желание

— Привет! — Привет, Ларри! — Я думаю, нам надо поговорить. — Набрать тебе? — Лучше лично. Я приеду через неделю. — Хорошо. Напиши, когда тебе будет удобно. *** Алекс предложил встретиться в кафе. В каком-то нейтральном месте, где мы до этого никогда не были. Никаких воспоминаний. Я приехал чуть раньше, почему-то был уверен, что он уже там. Но его нет. Я сижу за столиком и делаю вид, что внимательно изучаю меню. На самом деле я слежу за дверью. Интерьер здесь мрачноватый, всё выдержано в бежевых и коричневых тонах. Впрочем, смотрится довольно уютно со всеми этими книжными полками и рисунками в рамках. — Вы готовы заказать? — милая девушка в длинном оранжевом фартуке любезно улыбается мне. — Я жду друга. Можно попозже? И в этот момент он заходит. Мне кажется, или в зале зажёгся свет? Или это, наконец, солнце заглянуло в прикрытые до половины шторками окна? На нём светлая рубашка с расстёгнутым воротом, волосы немного отросли, но ему так даже больше идёт. Он приветливо улыбается девушке, кивает парню за стойкой. Видимо, он здесь частый гость. И вот он находит глазами меня. В его лице что-то неуловимо меняется. Он всё ещё улыбается, но это уже другая улыбка. Я чувствую в ней грусть и что-то похожее на… нежность? — Здравствуй! — сегодня он не обращается ко мне по имени. — Привет! — Ты уже заказал? Здесь отличный раф и очень вкусные пирожные. Особенно с клубникой. Девушка снова нарисовалась у стола. Обращается к Алексу: — Как обычно или попробуешь, всё-таки, миндальное с абрикосом? — А давай! Время пробовать новое, — соглашается Алекс. Я прошу принести только кофе. Когда мы остаёмся вдвоём, повисает неловкая пауза. Я столько всего хотел сказать, спросить, но теперь не могу разлепить губы. Во рту пустынька. — Часто сюда приходишь? — выдавливаю, наконец. — Я здесь помогал с оформлением. Новый хозяин хотел изменить интерьер, но для начала с наименьшими затратами. Чтобы получилось уютно, но не слишком дорого. Так что это вариант на первое время. Ближе к зиме будем немного переделывать. — Ты уже работаешь? — С сентября выхожу на полную ставку, пока на испытательном. Неплохое дизайн-бюро. Повезло. — Ну, с твоим портфолио они должны тебя с руками и ногами взять. Дальше снова повисает пауза. Нам приносят заказ, мы сосредоточенно перемешиваем кофе. Затем Алекс поднимает на меня вопросительный взгляд. Надо что-то сказать. Я же мысленно раз двадцать повторил эти слова. Но теперь почему-то это кажется таким трудным. Я делаю глубокий вдох и выпаливаю: — Я хотел извиниться. Я не должен был тогда так тебя называть. — Ну, в общем-то, я заслужил. — Да ну, ты что! Ты просто… — Я просто потерял границы. Так нельзя поступать с людьми. Так что это я прошу у тебя прощения. Если ты, конечно, сможешь простить. — Я не сержусь. Тогда да, а теперь уже нет. Почему-то вспоминается только хорошее. Алекс снова грустно улыбается. Потом рассказывает, что начал работать с психологом, так как понял, что ему надо преодолеть свои комплексы. Что ему рекомендовано больше общаться с разными людьми, а не замыкаться в себе. Он подружился с хозяином этого кафе и кое-с-кем из персонала. А ещё он начал рисовать. Все акварели, которыми украшены стены кафе, — его работы. — А пока пишу, слушаю аудиокниги, чтобы всякие глупые мысли не приходили в голову. А ты как? — он пасует мне сдувающийся мячик нашей беседы. Я говорю, что закончил год вполне прилично. Что ездил в Питер и зачем-то ляпаю про то, что подумываю перевестись. Хотя, честно говоря, после визита в Питер охладел к этой мысли. — Если это из-за меня, то не надо, — Алекс крутит в своих изящных пальцах кофейную ложку. — Я практически не живу в том доме. Снял квартиру недалеко отсюда. Правда, ещё не перевёз все вещи, но это вопрос пары дней. В конце концов, это не моя квартира, по большому счёту. Пусть отец сдаёт, если захочет. Для меня там слишком много воспоминаний. Затем он смотрит на меня долгим взглядом и, помедлив, спрашивает: — Так мы поговорили? Как, это всё? Но я не нахожу, что ответить. Поэтому невнятно киваю. Алекс машет девушке в переднике и поднимается. — Тогда пойдём. У меня здесь открыт безлимитный кредит, так что, считай, я угощаю. — Ты так и не попробовал пирожное. — Хочешь взять с собой? Я попрошу, его упакуют. — Да нет, что-то не хочется. Я всё-таки оставляю сотку на столе — чаевые этой милой девушке. Мы выходим на улицу. После полумрака солнце слепит, и у меня слезятся глаза. — Ну что, прощаемся? Всего тебе хорошего, Илларион! Правда, я желаю тебе всего самого хорошего! Будь счастлив! Он снова улыбается, но как-то дежурно, а потом разворачивается и уходит. Я стою и смотрю, как он удаляется. Вот уже его спина теряется за другими людьми, которые куда-то спешат по своим делам. И тут я срываюсь и бегу. Бегу за ним. Я не могу, я не хочу, чтобы он вот так уходил! Мне кажется, что я его уже потерял в толпе, но вот снова среди прохожих мелькает его светлая рубашка. Расталкиваю встречных и, наконец, догоняю его. Хватаю за плечо, разворачивая к себе и, запыхавшись от бега, выдыхаю: — Стой! Не уходи! Ты нужен мне! Ты очень нужен мне, Алекс! Я вижу, как на его лице, как робкий лучик солнца в пасмурный день, появляется совсем другая улыбка — в ней и удивление, и недоверие и, пожалуй, радость. Тут я обнимаю его, обнимаю на виду у всех. Потому что мне наплевать, что подумают люди. Я просто хочу, чтобы он был в моей жизни.