Одно простое желание

Оказывается, уже весна. У всех в головах сплошная любовь. В группе бурно расцветают один роман за другим. Лерка тоже с головой ушёл в отношения. Только и делает, что шлёт фотки, где они с Лизой, его девушкой, то варят суп, то где-то гуляют. Уже пару раз проскальзывало, что на следующий учебный год они подумывают вместе снять квартиру. Я хотел было рвануть к нему на майские, но они с Лизой уже запланировали поездку в Калининград. Дома обстановка гнетущая. Мама дуется на меня, потому что из-за нашей с Алексом «ссоры» ремонт откладывается на неопределенное время. Он сказал, что не хочет давить на меня, дескать, мне нужно время. Уж не знаю, что он ей наплёл об истинной причине нашего расставания. Я иногда шпионю за его окнами из-за занавесок в Иркиной комнате. Но балкон всегда пуст, да и свет в комнатах почти никогда не горит. Что удивительно, мы не встречаемся ни во дворе, ни в автобусе. Один раз я вроде бы вижу его в супермаркете, я даже стараюсь подобраться поближе, чтобы его рассмотреть, но убеждаюсь, что обознался. Ну, и к лучшему. Зачем выяснять отношения, когда и так всё ясно! Вроде бы жизнь моя вошла в свою колею, за тем лишь исключением, что я больше не общаюсь с парнями во дворе. Может, оно бы и ничего, но я не могу смотреть им в глаза. Зато я обнаружил, что в универе тоже есть волейбольная секция, и меня там с радостью приняли. А ещё я теперь хожу в качалку, лишь бы поменьше бывать дома. У меня появились новые знакомые, но я каждый раз подсознательно сравниваю. Да, сравниваю их с Алексом. Потому что они все разные, но всё равно всё те же привычные парни. Я часто мысленно отмечаю, что вот Алекс бы никогда не сказал «треня» вместо тренировка, никогда бы не стал гоняться за кем-то по раздевалке, чтобы дать понюхать свои провонявшие потом носки. Он не говорит про людей «чел», не шлёт в беседу бессмысленные мемы и стикеры. Впрочем, эти парни не лезут в мою личную жизнь и не лгут мне в глаза, заботливо укрывая пледом. Так что ещё вопрос, что хуже. И вот сессия позади, и, прежде чем снова найти подработку на лето, я всё-таки еду в Питер. Лерка проторчит там до августа, у него стажировка в компании, где он хотел бы работать после окончания. А мы уже слишком долго не виделись толком. Да и надо мне, наконец, выплеснуть то, что накопилось за этот год. А с кем ещё можно поговорить по душам, если не с лучшим другом? Лиза уехала проведать родителей, как и Леркин сосед по комнате. Так что я располагаюсь на его месте. За тысячу рублей кто-то одалживает мне свой пропуск, так что это, считай, дармовое жильё. Честно говоря, у моего визита есть ещё одна цель, помимо очевидной. Надоело напрягаться, выходя из подъезда. Я всё время боюсь встретить Алекса. Иногда мне кажется, что я чувствую на себе его взгляд. Я подумываю, а не перевестись ли мне в Питер. Мы уже обсудили с Леркой эту возможность, и вот теперь я хочу попробовать этот город на вкус. Заодно присмотреться к вузам, где есть факультеты с такой же специальностью. Мы гуляем по городу, Лерка показывает мне свои знаковые места и попутно расписывает радости проживания на расстоянии от семьи. Это и свобода от родительской опеки, и возможность почувствовать себя взрослым. Правда, когда я вижу Валеркин общажный быт, то это немного напрягает. Если уж дома меня раздражала невозможность побыть одному в комнате, то здесь это практически невыполнимо. Кроме того, мне придётся заботиться о том, что я буду есть, где я возьму чистую рубашку, и абсолютно никому не будет до меня дела. Даже если я заболею. А пока я пытаюсь понять Питер. В центре Валерка знает только основные достопримечательности. Когда я спрашиваю его про некоторые здания, которые кажутся мне очень красивыми, он только пожимает плечами. И меня почему-то раздражает, что он не называет вещи своими именами. У него в речи вечно проскакивают «та херня», «какая-то поебень», «всякая шняга». Раньше мне это вовсе не резало слух, а теперь я замечаю, что кроме пустого трёпа нам, в общем-то, не о чем разговаривать. И вот как-то вечером, когда Валерка уже отрубился, я всё никак не могу уснуть. Лежу на скрипучей продавленной кровати и ощущаю все прелести студенческого быта: сбоку за тонкой стенкой явно кто-то трахается, наверху что-то отмечают — там орут песни, у меня над головой катаются бутылки. Перед глазами стоит плита в общей кухне, на которой мы варили наш нехитрый ужин, а по стене над ней по-хозяйски полз упитанный таракан. Душ и туалет здесь повидали всякое, хотя по словам моего друга только прошлым летом был ремонт. Сейчас лето, и город выглядит живописным. Но я представляю себе промозглую зиму с насквозь продувающими ветрами с Залива. Лерка съедется со своей Лизой, и у него явно не всегда будет время со мной встретиться. Тем более, что он хочет начать работать хотя бы на четверть ставки, но уже постоянно. Мне придётся знакомиться с новыми людьми. А вдруг мы не поладим? Другой универ, другие требования. Это всё, честно говоря, напрягает. И на меня наваливается серая, как осеннее Питерское небо, тоска. Помимо воли я вспоминаю уютную квартиру Алекса, вкусные ужины, наши занятия английским. Но даже не это повергает меня в ещё большую печаль. Там я чувствовал, что я нужен, что меня ждут. Я был окружен заботой и вниманием. И, наверное, меня всё же любили. Я копаюсь в себе, и мне кажется, что не так уж он мной и манипулировал. Он просто вёл меня туда, куда ему казалось правильным. Да, конечно, методы он выбрал ещё те, но ведь никакого реального вреда он мне не причинил. Я вспоминаю, как восхищался им, как искал его внимания и искренне удивлялся его заинтересованностью мной. Трудно признаться, но я, наверное, всё же по нему скучаю. По нашим долгим разговорам, по теплу его руки, по внимательному взгляду. Хоть я и запретил себе думать о том, что между нами было, но разве же это можно забыть? Он иногда мне снится, не часто, но в этих снах мне хорошо. Может, я перегнул палку? Может, надо было просто поговорить? Я ищу в себе остатки обиды и злобы, что так подстёгивали мою решимость. Где-то на дне души я ещё чувствую их горечь. Но куда больше я сейчас ощущаю пустоту. Наверное, Алекс уже защитил свой диплом. Возможно, он планирует уехать из Москвы? У него же отец в Канаде. И тут меня обжигает мысль, что я могу больше никогда его не увидеть. Вообще никогда?! Я тянусь за телефоном, вхожу в список заблокированных контактов и нахожу его номер. Я долго смотрю на эти цифры. Восстанавливаю контакт. А дальше пальцы мои привычно набирают «Привет». Сообщение отправлено. Спустя несколько минут я вижу, что он в сети. Сколько проходит времени, прежде чем под именем Алекс появляется надпись «печатает»? Моё сердце бьётся так сильно, что заглушает все окружающие меня шумы. Он что, роман пишет? Я боюсь, что сейчас получу что-то вроде «кто это?» или, что ещё хуже, «оставь меня в покое». И я уже почти перестал дышать, когда на экране высвечивается «Привет, Ларри!»