Счастье есть, оно в нем.

В рабочий чат приходит заманчивое предложение от Артёма Гаусса: «У нас только закончились съемки, но у меня уже есть предложение. Предупреждаю! Отказы не принимаются)) Давайте в пятницу все соберёмся? Отдохнем, побухаем, да, Матвиенко?) Подумаем над новыми проектами, безусловно. Предлагаю базу отдыха… Адрес скину чуть позже, но как по мне идея огонь! Свежий воздух никому ещё не мешал:)» На этом и порешали. *** Сборы в пятницу у Антона не задались. Разбил любимую кружку, глиняную, нежно голубого оттенка, напоминающую об его глазах. Таких же голубых, наполненных любовью и нежностью к самому Антону, но это все было так далеко, огромное количество недосказанностей отграничивало «коллег» от полного счастья. Кружка была подарком матери, он так берег эту вещь, буквально как зеницу ока, но всему есть свойство заканчиваться. но видимо только не переживаниям Антона насчёт их взаимоотношений с Арсением. Блять, — думал Антон. Я так обожал заваривать в ней свой любимый зелёный чай и думать о родном Воронеже, и о нём?.. опять мысли об Арсение. а дальше что? Антон посмотрел на время. — Да еб вашу мать. Я ещё и опаздываю. — сказал Антон и спешно принялся убирать осколки любимой кружки. Арсений в это время уже ехал по М-11 в сторону Москвы, слушая свой любимый плейлист и напевая, но его идиллию прервал звонок из стилиста из офиса, которой так срочно потребовалось узнать, какой из вариантов рубашек Арсений бы выбрал. Арсений не был зол, нет, но этот разговор внёс свой вклад в его размышления. он вспомнил Антона, да, он опять думал о нем. Он вспомнил идеально черную рубашку Антона, которую тот надел на одни из недавних съемок. И чёрт, она слишком ему шла. — Как блять можно так часто думать о нем? — выругивается вслух Арсений и ловя себя на этой мысли и ударяет несколько раз по рулю. — ну это же неправильно. — уже с нотками сожаления произносит Арсений и через время запускает по новой свои любимые треки. В мыслях было одно — предвкушение предстоящей встречи и шикарные выходные. Попов посмотрел на навигатор, который показывал +40 мин к дороге. — Просто ахуенно. Ненавижу опаздывать. ** Все участники рабочего чата и непосредственно Дима с Серёжей уже собрались на базе и рассказывали как прошла дорога, всё-таки не везде у нас идеальный асфальт, тем более загородом. Не было только Арсения с Антоном, Дима уже успел отпустить несколько шуток, в «его стиле», которыми явно развеселил большинство присутствующих. Но вот две машины уже заезжают на территорию. Как приятно встретиться в нерабочей обстановке, но все разговоры решили оставить на поздний вечер, а сейчас решили разбрестись по номерам и разложить вещи, ведь впереди все выходные. *** Антон сидел в номере и думал. Как можно так привязаться к человеку. Он любил Арсения всем сердцем, как бы он не пытался понять, что все это аморально, чувства не отпускали или Антон сам не хотел их отпускать? Не дав додумать в дверь его комнаты постучали и следом сразу вошли. — Антон, там все уже готовы идти отмечать и шашлык жарить, ты как? Идёшь? — сказал Арсений и посмотрел в глаза Антону — Да да, конечно. Скоро приду, — произнес Антон отводя взгляд. Ну не может он выдержать такого, не может, он хочет только любить Арсения и чувствовать его любовь, другого не дано. Выйдя из комнаты Арсений винил себя за слабость. Такой момент был, чтобы поговорить. ну почему он всегда ведётся на эти кудряшки и зелёные глаза? *** Костёр согревал, его язычки взмывали вверх, треск палок убаюкивал, а жар словно ещё раз укреплял и без того семейную идиллию съёмочной команды и самой четвёрки. Кто-то уже в пьяном состоянии был лишь слушателем, кто-то обсуждал насущные вещи, а кто-то делился различными бредовыми рассказами. Дима Позов, например, яро доказывал команде о глупом поражении его любимой команды во вчерашнем матче, хотя в силу своего состояния никто уже не понимал о чем он говорит. Все это было слушать настолько комфортно, что все забывали о своих проблемах, хотя бы на один вечер. Ведь все мы знаем, что пьяные разговоры самые искренние, так? Но было и то, что всякий раз сдерживало, сдавливало даже самого пьяного вдребезги, не желая вырываться наружу сокровенной тайной. Такое было и у них. У них двоих. Одна единственная тайна, что оба хранили в себе под страхом собственной казни, что в глазах других людей, что в… в родных глазах того самого человека. Это тайна была одна, но ее нельзя было назвать общей, ведь они не думали, что их это объединяет. Они давно испытывали неподдельные чувства друг к другу и первым это стал замечать именно Арсений. Нельзя было не заметить это. Никак. Но в отличие от Антона он меньше боялся этого, он стал стараться сделать так, чтобы просто отдалиться, но не получалось. Опять то самое чувство бабочек в животе при пересечении взглядами. Но Арсений ведь даже не подозревает, что Антон испытывает тоже самое, что он также сильно хочет чувствовать его любовь. А сейчас, сидя напротив друг друга, они часто бросали ненарочные взгляды, задерживаясь на пару секунд и отмирая только в моменты когда кто-то не подтолкнёт в плечо. И снова это чувство стыда. И они бы поговорили. Обязательно, когда бы оба перестали бояться, когда бы смогли перебороть себя. Но к сожалению, в такой большой компании, в которой оба были ее душой — уединиться было попросту невозможно. Постоянные отсылки на шоу, вовлечение в разговор и желание каждого развеселить своих коллег или услышать от них свой рассказ. Сидеть в кругу своих товарищей было безумно уютно, слушать треск костра в большой компании, шум сосен и крон лиственных деревьев. Все это создавало умиротворяющую атмосферу, но алкоголь закончился, недавно произошедшие истории уже рассказаны. Пора расходиться по своим домикам и номерам. Все пожелали друг другу спокойной ночи и пошли готовиться ко сну. Последние взгляды друг другу в глаза, в которых видно неимоверное желание поговорить. Казалось бы, вот так просто сказать друг другу заветные слова, но нет, они снова расходятся, не поговорив. *** 4 часа утра. Антон проспал час, снова эти мысли и ужасное чувство стыда и собственной жалости. Ну, сука, это же просто: подойди и признайся! Но нет, нам же нужна эта драма в жизни. Ровным счётом как и нужны те искренние, голубые глаза, что сияли ярче звёздной ночи и бушевали в агонии страсти всякий раз, когда взгляд их скользил по Антону. Это не совпадение нет. Или он просто уже во всем пытается увидеть от любовь Арсения к себе?.. Шастун поворачивается на бок, смотря на едва видимую зарю в окне. Начинало светать. Антон встал с кровати и почувствовал сильное желание покурить. Он натянул спортивный костюм, надеясь, что в толстовке в такое время не продрогнет, а если что — зажигалка спасёт, и решил пройтись вдоль реки, протекающей на территории базы. Покурить. Подумать. И наконец-то уже решить — как быть дальше? *** Арсений думает об этих взглядах всю ночь, изредка позволяя себе задремать убаюканный звуками ночных птиц и цикад, эти взгляды. они не могут быть случайностью, не могут быть лишь частью фантазий брюнета, что снова и снова напоминают ему о влюблённости в этого кудрявого парня, работающего вместе с ним и так просто называющего его «коллегой», «другом», «напарником». И эта правда. Они больше никем друг другу не являются, ведь так? Но мысли не отпускают Попова. Он видит, что не безразличен Антону, но это может быть просто дружба, ведь что-то другое это неправильно? Может быть это с ним, с Арсом, которого все так любят, что-то не так? Арсений теряется в догадках, мечется и находит отдушину лишь в умиротворяющей картине утренней природы за окном, лёгком тумане с реки и…мимо проходящем Антоне? Показалось? Арсений быстро моргает и смотрит в окно. Нет. Это явно Антон, взлохмаченный, в своей привычной тёмной толстовке спускается к самому берегу реки. Арсений никогда не думал, что будет настолько быстро перебирать всевозможные варианты на «пьяную голову». У Арсения проносится множество мыслей в голове. Но есть одно «но». Он уже натягивает на себя свитер со штанами и завязывает шнурки на уличных кроссовках…