Счастье есть, оно в нем.

На траве всё ещё блестят капельки росы, отражая зарождающееся на горизонте солнце. Ещё приглушённое пение, только что проснувшихся птиц завораживает, так и хочется спокойно сесть с чашкой горячего утреннего кофе и насладиться моментом, но не сегодня, нет. Брюнет, выбежавший в лёгкий холодок немного хмурится и подобно коту ютится в наброшенный на скорую руку свитер. Бежать вперёд сломя голову совершенно не хотелось, наоборот, нужно время набраться смелости и собратья с мыслями. Действительно холодно, но это даже хорошо, всё-таки, прохладный утренний воздух отлично пробуждает разум, что ему сейчас так сильно нужно. Смотря вперёд, он следит за действиями Антона из далека, но ему этого явно не хватает, как не хватает тех взглядов во время съемок, тех разговоров за кулисами, отходных вечеринок, в которых Попову приходится держать все чувства в себе. Шастун заворачивает и исчезает в беседке, стоящей на самом берегу и опираясь на перила, устремляет взгляд на открывающиеся умиротворяющие виды. Туман разливается над рекой, редкие насекомые видны в воздухе, гладь воды и едва видимые на ней водомерки выглядят так спокойно в лучах восходящего солнца, что хочется остаться в этом моменте навсегда, а тем временем на поверхности воды появляется лёгкая рябь от дуновения ветра. Как же Антону хочется вот так вот остаться и забыть обо всем. Наслаждаться природой, но голова всё ещё занята мыслями о нём. *** Арсений медленно, дабы не спугнуть, ступает следом. Минует развилку дорожек, перебирается по небольшим камушкам, выложенных в форме тропинки, представляя себя в каком-то путешествии: поход в Карелию, не иначе. Только рюкзака не хватает. Мысли о путешествии заставили улыбнуться, но даже тогда, в горах, он думал о нём, об Антоне Шастуне. Ну никак не мог он не думать об этом. *** И вот — он наконец совсем близко. Стоит в нескольких метрах подобно ангелу-хранителю, внимательно следящим за своим человеком. Таким желанным и любимым. Взгляд невольно падает на чёрные спортивные штаны. Он снова ловит себя на мысли, что это неправильно, но он столько ждал. Он не достоин столько ждать, это действительно шанс — главное его не упустить. Была ни была. Арсений наступает на пол в беседке с характерным, хоть и глухим, звуком, привлекая внимание шатена. Шаст вздрагивает, хочет развернуться, но в тот же момент чувствует, как его обнимают сзади и полностью теряется, отбрасывая какие-либо попытки развернуться. Знакомый запах одеколона, руки на талии и знакомый бархатистый голос «не пугайся» — всё это туманит его сознание. Это Арсений. И он. Его. Обнимает? — Арсений, что ты?.. — шепчет Антон, изумлённо распахивая зелёные глаза, искренне не понимая это точно всё происходит, или всё, что было утром всего лишь его сон? Да нет же, у Антона на такое реалистичное представление даже сна не хватит… — Мы можем поговорить? — перебивает Арсений, и его голос хоть и звучит неуверенно, заставляет Антона вздрогнуть. Дыхание перехватывает, это просто невыносимо. Он так долго думал как первому начать разговор, а тут так резко, без прелюдий и…неожиданно? Но, сука, так желанно. Пока Антон думал что сказать, Арсений решил продолжить. — Тош, — произносит Попов и рушит все границы дозволенного, перебирая по талии Антона своими пальцами. У Шастуна бегут мурашки не столько от действия, сколько от этого обращения, но он не может ничего сказать (или не хочет?) и просто продолжает смотреть перед собой на рассвет над рекой. — Ты ведь понимаешь, что наши взгляды не случайность? Наши касания на сцене, общение за кулисами, твоя улыбка, яркие глаза обращённые ко мне — всё это к чему-то ведёт. Не так-ли? — произносит Попов, и чувствует мелкую дрожь Антона. Шастун просто сглатывает, не решаясь ничего ответить, боясь прервать этот откровенный монолог и снова испортить его самый прекрасный «сон». Да, он все ещё надеется, что ему это снится. Арсений продолжает. — Мне тоже страшно, Тош. Я ужасно боюсь тебя ранить, но держать свои чувства взаперти я уже не могу, Я думаю, что я должен начать. — Арсений переходит на шёпот и горячее дыхание обжигает ухо Антона, заставляя в какой раз за эти пару минут усомниться, что сам Шастун способен на такие сновидения и скорее всего — это реальность. — Я не могу больше молчать и… ждать. Попов выпускает Антона из своих объятий, но тут же резко поворачивает на себя и смотрит прямо в глаза. *** Две бушующие стихии сливаются воедино. Глаза Арсения — чистое воплощение реки на рассвете, а Антона — леса за их спинами. Антон теряется и уже хочет отвести взгляд, но Арсений тут же целует его в губы, цепляясь как за спасательный круг, желанно, сладостно, с надеждой. Вот и всё, две стороны слились в страстном, наполненным горьким ожиданием и такой светлой влюбленностью, поцелуе, они не могут насытиться друг другом, слишком долго ждали. — Тош, я люблю тебя, правда- в глазах плещется искренность, наивность, и это совершенно не тот, обычно хитрый, взгляд лисёнка. Это не просто влюбленный взгляд. Нет. — Я тебя тоже, Арс, уже давно, я просто…просто думал, что это все совпадения и не более, что это неправильно, но… — на глазах Антона непроизвольно выступают слёзы, а нос начинает немножко колоть. Понимая, что больше не вывезет ни слова Антон утыкается носом в плечо Попова и всхлипывая, нервно поднимая руки и сжимая в ладонях чужой свитер, немного колкий, но такой. родной?. Шастун прижимается как можно ближе, стараясь спрятаться в его одежде, его запахе и его объятиях. — Тише, тише, Тошенька… Теперь все будет иначе…у меня никогда не бывает совпадений.