Обойдёмся без поздравлений

Изучением дела Грибанова Артём занялся ещё до того, как тело доставили в ФЭС. Повод яйца выеденного не стоил: по кадрам видеозаписи казалось, будто стул опрокинут слишком далеко от тела. Умом Артём понимал, что этому есть куча объяснений, но это умом, а интуитивно он чуял, что с этой смертью всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Да и не слишком ли вовремя умер Геннадий? Галина Николаевна дала добро на проведение расследования — возможно, ей просто хотелось отвлечь Риту. Однако она поставила условие: Ваню не дёргать, у Вани в приоритете убийство Сенько и поиск мотивов Гранина. Поэтому информацию о Грибанове Артём собирал сам, пока ждал прибытия трупа. Прицельно пересечение Геннадия и Павла искать не стал, а само по себе оно не бросалось в глаза. Служили в разных частях, ни разу не командировались одновременно в один район, по работе не пересекались, кредитовались в разных банках… Но что-то же должно было их связывать, если таинственный брелок Павел хотел передать именно Грибанову? Труп привезли вместе с вещдоками, когда Артём собирался пообедать. Появившаяся следом за санитарами мрачная Рита дала понять: еда откладывается до лучших времён. — Ты мне одно скажи: это убийство или суицид? — спросила она, когда Артём не успел даже расстегнуть пакет и извлечь тело. — Прощальная записка была найдена? — уточнил Артём, приступая к осмотру тела. — Алкоголь? — Записки нет. На кухне батарея из пустых бутылок. В раковине две стопки, — сообщила Рита. — На постели полно биологических следов. — Только мужских или женские тоже есть? Рита поперхнулась и с преувеличенным интересом занялась подногтевым содержимым. В отличие от Тихонова, который трупов боялся, как огня, и норовил упасть в обморок, или того же Данилова, который мертвецов не боялся и увлечённо лез под руку, чтобы всё рассмотреть, Рита от работы не отвлекала. Наоборот, она спокойно занималась экспертизами под Тëминым руководством. — Итак, что мы имеем? — задумался Артём. — Смерть наступила около двадцати часов назад. Странгуляционная борозда одна. В крови два промилле алкоголя, что соответствует средней тяжести опьянения. Судя по содержимому желудка, покойный употребил бутылку водки и закусывал бутербродами с красной икрой. Банка от икры была на месте происшествия? Рита кивнула. — Это что же выходит, что Грибанов решил устроить пир перед смертью? Может и пир… Артём никогда не задумывался о суициде, откуда ему знать, чего бы ему захотелось перед смертью. Статистика показывала, что перед самоубийством обычно прибираются и приводят себя в порядок, а у Грибанова, может, хозяйственный инстинкт сработал: пропадёт ведь икра. — Судя по мускулатуре, у покойного были регулярные силовые нагрузки. Обрати внимание на костяшки пальцев и на защитные травмы на руках: либо Грибанов участвовал в боях, либо постоянно влипал в неприятности. — Бои без правил, — заключила Рита, хотя Артёма не оставляло ощущение, что это не предположение, а констатация факта. Нет, она определённо была знакома с Грибановым. — А он был хорош. — Вообще-то Артём имел в виду физическую форму погибшего, но Рита посмотрела с таким подозрением, что стало ясно: её мысли унеслись в неверную сторону. — Так, молодой, я не поняла: ты намекаешь на что-то определённое или ты просто решил достать меня неуместными комментариями? Артём не нашёл, что на это ответить, но Рита сама расставила точки над «i». — Грибанов был не по этой части. С другой стороны, объяснение, что Гранин послал за Грибановым как за любовником, на чью помощь рассчитывал, имело хоть какие-то основания. Ведь в противном случае его участие в деле вызывало массу вопросов. — Пойдём на обед? — тихо предложил Артём и выразительно стрельнул глазами в камеру. Не обсуждать ведь личную жизнь Гранина и прочих под прицелом. Потому как что не услышат, то прочтут по губам. Рита поняла правильно. Отложила в сторону распечатанные бумаги, сохранила результаты экспертиз и резко встала со стула. Если бы Артём провёл пальцем по суровым скулам, непременно бы порезался. — Я не знаю, что ты себе напридумывал, — решительно сказала она, когда Артём попытался вывести разговор на личные взаимоотношения оперов, Гранина и Грибанова. — С Пашкой мы дружим много лет. И если ты ещё раз скорчишь мину на слове «дружим» я лично сломаю тебе каждый палец. Поверь, тебе не понравится. Можно подумать, кому-то другому понравилось бы! При всём уважении к Власовой Артём не мог представить себе того извращенца, который испытывал бы удовольствие от переломов в её исполнении. — Грибанов — старый Пашкин дружок ещё с горячих точек, и, поверь, второго такого гомофоба ты не найдëшь. Гомофоба, говоришь? Очевидно, Рита была в теме… Но Артём зацепился не за это: старый дружок, значит? А что Рита скажет на то, что Гранин и Грибанов никогда не служили вместе? — Да ты смеешься! — возмутилась Рита, когда Артём указал на враньё. — Генка у Пашки в фирме трудился, и служили они вместе, и в милиции тоже начинали вдвоём. Что-то ты путаешь, мил человек. У Артёма имелось несколько версий, у Риты, очевидно, ещё немного, однако рабочее и крайне напряжённое совещание прервало появление Вани Тихонова с ноутбуком под мышкой и бутербродом в зубах. — Всё прохлаждаетесь? — проворчал Ваня, когда Рита вытащила бутерброд из его рта. — Рогозина с меня три шкуры содрала, а доказательства Пашкиной вины так и не нашлись. Рита смерила Ваню таким мрачным взглядом, что любой другой на Ванином месте уже превратился бы в зловонную лужу, но Тихонову хоть бы хны. Он с преувеличенным энтузиазмом плюхнулся на стул рядом с Артёмом, утащил из его тарелки кусок картошки и стырил единственную котлету. — Слышал, у вас какой-то занимательный труп? Так жаль, что я не могу помочь. Жаль ему, как же, держи карман шире! Рита посмотрела до того скептически, что даже идущий по коридору Березин предпочёл повременить с обедом и резко зашагал в другую сторону. — У Амелиной грипп, — сообщил Ваня хорошо известный Артёму факт. — Боюсь, что Белая тоже заразилась. А у Андрюхи дела, его сегодня не будет, так что я один, как видите. — А Шустова он куда дел? — Вы же справитесь сами с вашим делом, если я выдам вам ноут со всеми программами? Артём медленно кивнул. Как любой эксперт ФЭС он знал, как обращаться с программами и мог проверить геолокации телефонов, запросить списки вызовов у оператора или используемых сайтов у провайдера. И вообще Артём не мог не владеть базовыми навыками. Рита — тоже. Однако сейчас не покидало ощущение, что за Ваниными словами скрывается что-то ещё. — Слушайте, как друзей прошу, — добавил Ваня доверительным шёпотом, — я тут одну хорошую программку написал и теперь хочу проверить, смогу ли отследить активность этого устройства. Только Рогозиной не говорите, она меня убьёт, если узнает! — Он подмигнул и тут же взглянул необычно серьёзным для себя взглядом. — Я надеюсь, что вы не станете взламывать сайты, воровать деньги, заказывать оружие, наркотики и левые паспорта. Ваня стянул из-под Ритиного носа кружку кофе, выдул его залпом, пощелкал пальцами о крышку своего ноута и попрыгал к дверям. Правда, потом обернулся: — Ах да, Рита, лучше бы у Пашки нашлось алиби на убийство Сенько. Но пока что алиби у него было лишь на гибель Грибанова… В это время Павел сидел в допросной. Рита хмуро глянула исподлобья, и Артём понял: она тоже хотела бы найти Пашино алиби. Она, может, даже обеспечила бы его, но этой возможности у неё уже не было. Однако не успел Артём донести ноутбук до морга и спрятать его в ящике стола, как раздался сигнал тревоги и послышался топот. — Врача в изолятор, срочно! Задержанному плохо! Артём не медлил, подхватил аптечку и бросился к дверям, не желая терять ни секунды. Рита опережала его на полкорпуса.